– Приказ приказом, – сказал Добровольский, – но мне хочется знать, что думает разведчик о возможном замысле этой группы противника?
Полковник Петров помедлил с ответом. Ход его мыслей раздваивался. Конечно, прослеживая рассуждения Добровольского, он профессионально, опять-таки мысленно, отвечал на его вопросы и, естественно, шел при этом дальше. И так же привычно он думал и за противника.
– Очевидно, сведения собраны, и группа стремится пробиться за линию фронта. На «виллисе» она может быстро и почти безопасно проскочить до самого переднего края и использовать психологический настрой людей из передовых подразделений: раз легковая машина, значит, начальство. А если группа располагает нужными документами, а она наверняка ими располагает, то она не только приблизится непосредственно к передовой, но и – при соответствующей вводной, а вводная может подкрепиться документами, – даже перейти его. Тем более что далеко не везде есть сплошная линия траншей.
– Резонно, – сказал начштаба, не поднимая головы.
Добровольский уточнил:
– Хуже того, может еще и прихватить пленных. Этакая механизированная группа захвата. Учтите, что на машине ночью риска у них ненамного больше, чем при обычном поиске. Наши поначалу растеряются, подумают, что начальство просто заблудилось, и не будут вести огонь по машине. А немцы не такие дураки, чтобы бить по машине, которая сама едет к ним в гости. Нет, такой вариант, или, как говорите вы, разведчики, такая легенда, вполне возможен.
Член Военного совета опять прошелся по горнице, ступая мягко, почти неслышно, склонив черноволосую голову, словно что-то выискивая на полу. Начальник смерша громко вздохнул и, уже обращаясь к командующему, сказал:
– Что ж… разведчики, видимо, матерые… А раз так, то, во-первых, им, знающим наши обычаи…
– Такие же обычаи и у противника! – уже пренебрежительно махнул рукой Петров. – Чинопочитание, внешнее проявление дисциплины у фрицев покрепче, чем у нас. Так что…
– Кстати, вы это учтите, – откуда-то из-за спины отозвался Добровольский.
– Слушаюсь, – отозвался полковник Петров, хотя еще и не представлял, каким образом его разведчикам в тылу противника пригодится возможный тактический прием, кажется, придуманный неизвестным противником.
Начальник смерша с точностью до мгновения уловил нужную паузу и продолжил:
– …сегодня совершенно ясно, что их вариант не удался и уже не удастся. Они вправе подумать, что кто-нибудь да разгадает их… уловку. Но это значит, что они, во-вторых, готовят запасной вариант перехода линии фронта. Вот этим вариантом и следует заняться. Вину принимаю, за перекрытием переднего края прослежу лично.
– Петров, – приказал командующий, – к вечеру приготовьте легенды для двух, самое большое трех групп. – Он помедлил и спросил: – Кстати, те ребята, что отличились в прошлой вылазке, на месте?
– Так точно, товарищ генерал. Одному из них вашим приказом присвоено звание младшего лейтенанта, а второму – старшины.
– Вот и о них не забудь, если они в форме.
– Проверю, товарищ генерал.
Начальник штаба передал командующему лист бумаги с проектом приказа о запрещении пользования легковыми автомашинами в непосредственной близости от переднего края вплоть до особых указаний и резком повышении бдительности.
Командующий читал так внимательно и отчужденно, что и разведчику, и смершевцу стало понятно: высшее командование армии их не задерживает.
– Разрешите идти? – спросил Петров и вместе с Целиковым вышел из горницы.
Став командиром взвода и присматриваясь к своим людям, Матюхин старался задним числом понять своего товарища по училищу Зюзина.