Обосновывается и историческая последовательность филологии и языкознания, а не просто вхождение языкознания в филологию как одной из ее составляющих: "…первоначальное и отправное представление о языке дает именно филология. От того, как филология определит состав языковых текстов и правила их формирования, зависит направление и содержание лингвистического исследования" [Там же: 20]. Конечно, Ю. В. Рождественским отмечены и рождение теории текста, пытающейся лингвистическими методами описывать текст, и, главное, существенный прогресс в языке, характеризующийся созданием средств массовой информации. Сегодня происходит то, что прогнозировалось Ю. В. Рождественским: огромная потребность в изучении языка деловой прозы, развитие риторики и в связи с этим коммуникативных технологий, перенесение интересов в сферу устной речи, особенно в связи с развитием средств массовой информации, формирующих идеологию и стиль жизни в современной России. Решение новых задач, поставленных новыми языковыми отношениями людей (а мы видим сегодня, как эти отношения властно вторгаются и в сферу духа), возможно только на основе "учета всего исторического опыта филологии, который сопрягает культурное наследие языков с развитием материалов и орудий речи" [Там же: 20].
§ 2. Критический обзор научных концепций и взглядов на предмет филологии
Рассмотрим, как определяются филологическое знание и сам предмет филологии в современных популярных и профессиональных словарях, которыми пользуется филологическая общественность и учащиеся. В "Словаре русского языка" С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой филология объясняется как "совокупность наук, изучающих культуру народа, выраженную в языке и литературном творчестве" [Ожегов, Шведова 2005: 852]. Понятно, что самостоятельность предмета филологии в данном определении отсутствует, а филология ограничена "языком и литературой". Ю. С. Степанов называет филологией "область гуманитарного знания, имеющую своим непосредственным объектом главное воплощение человеческого слова и духа – текст. Ф. характеризуется совокупностью научных дисциплин и их взаимодействием – как общих: языкознание (гл. обр. стилистика), литературоведение, история, семиотика, культурология, так и частных, вспомогательных: палеография, текстология, лингвистическая теория текста, теория дискурса, поэтика, риторика и др." [Степанов 1997: 592]. Хотя определен главный объект филологии – текст, филология вновь объясняется как "совокупность дисциплин", куда входят странным образом и история, и семиотика, и культурология – научные дисциплины, предметы которых хотя и могут соединяться, но достаточно самостоятельны.
Характерно, что Ю. С. Степанов переходит от М. В. Ломоносова сразу к "определяющему для русской филологии лексикографическому подходу" со ссылкой на работы Я. Грота "Филологические разыскания" (1873), цикл исследований М. М. Покровского на материале греч. и лат. языков (1891). Русская школа словесных наук, словесности, ставшая аналогом филологии и рассматривавшая теорию языка, теорию речи и теорию изящного слога в единой системе (согласно И. И. Давыдову) в первой половине XIX в., оказалась обойденной, опущенной, умолченной.
Когда Ю. С. Степанов пишет об основных направлениях в современной филологии, представленными оказываются только частные филологии: а) "традиционное толкование художественных текстов" (на ограничение предмета филологии художественными текстами указал Ю. В. Рождественский на первых страницах "Общей филологии": "Филологи занялись исключительно поэтическими формами речи" [Рождественский 1996: 19]; б) семиотический подход (от А. Белого до Тартуской школы, представленной работами Ю. М. Лотмана); в) лингвистика текста (С. И. Гиндин, Т. М. Николаева и др.); г) концептуальный анализ терминов духовной культуры (Н. И. Толстой, Ю. С. Степанов, В. Н. Топоров, Н. Д. Арутюнова – группа "Логический анализ языка"); д) герменевтика с историко-философским уклоном (А. Ф. Лосев, С. С. Аверинцев); е) сопоставительная стилистика (И. Р. Гальперин, А. Д. Швейцер); ж) оригинальное направление, основанное на понятии "языковая личность", представленное работами Ю. Н. Караулова [Степанов 1997: 595]. Из перечисленных направлений, пожалуй, лишь Г. О. Винокур, с одной стороны, и школа А. Ф. Лосева – с другой, обсуждают непосредственно термин филология.
Характерен вывод Ю. С. Степанова: "Современная филология стремится к "партикуляризму", основанному на принципе "каждый язык – как никакой другой"; т. о., в отличие от языкознания, нет "универсальной, или общей, Ф.", но есть единство разных Ф." [Там же: 595]. Таким образом, в заключение статьи о филологии ученый приходит к выводу о том, что и предмета-то общей филологии, собственно говоря, никакого нет.
По-видимому, с учетом мнения Ю. С. Степанова предлагает свое толкование Т. В. Матвеева, в словаре которой филология определена как "общее название дисциплин, изучающих духовную культуру народа на основе текстов" [Матвеева 2003: 379]. Затем, в сущности, автор повторила перечень дисциплин, имеющихся у Ю. С. Степанова: "…языкознание, литературоведение, семиотика, культурология, текстология, палеография и др." [Там же: 379]. С историческим толкованием филологии нельзя не согласиться ("Ф. складывается первоначально как изучение и комментирование древних культурных памятников, затем развивает различные направления, до некоторой степени утрачивая свою целостность и превращаясь в совокупность родственных наук"). Итак, предмет филологии размыт между многими дисциплинами, целостность его "утрачена", это – совокупность родственных наук, а сейчас Ф. существует как совокупная форма гуманитарного знания, сосредоточенная на тексте и извлекающая из него массу сведений о "физическом и духовном бытии человека" [Там же: 379].
В наиболее авторитетном и популярном на сегодняшний день словаре "Культура русской речи" статья "Филология" отсутствует вовсе, зато есть краткая статья "Словесность" (автор В. Н. Шапошников), в которой автор называет вторым значением термина "словесность" "филологические науки: лингвистика, литературоведение, стилистика и т. д." [Культура русской речи 2003: 652]. Как видим, здесь также присутствует "совокупность родственных наук", а термины словесность и филология воспринимаются как синонимы.
Сходство филологии и словесности особенно наглядно подчеркнуто у Т. В. Матвеевой в статье "Словесность": "Долгое время термин С. как синоним термина филология был отодвинут и употреблялся очень редко. В настоящее время понятие С. возрождается как олицетворение необходимости сближения сильно разошедшегося преподавания языка и литературы, возвращение филологического подхода, в соответствии с которым язык рассматривается как материал, из которого создаются речевые произведения, а эти произведения – тексты, в свою очередь, рассматриваются как произведения словесного творчества" [Матвеева 2003: 310].
Одним из наиболее удачных опытов выяснения того, что есть предмет и история филологии, является статья С. С. Аверинцева "Филология", напечатанная еще в БСЭ и перепечатанная посмертно в собрании сочинений, названном "София – Логос. Словарь" [Аверинцев 2006: 452–462]. Филология определяется как "содружество гуманитарных дисциплин, изучающих сущность духовной культуры человечества через языковый и стилистический анализ письменных текстов" [Аверинцев 2006: 452].
Обратим внимание в данном определении на следующие положения, которые весьма точно показывают позицию автора, справедливо считающегося одним из выдающихся филологов-классиков:
1) вновь не дается определение филологии как науке, но она рассмотрена как совокупность дисциплин; 2) филология соотнесена только с письменными текстами – на наш взгляд, филология имеет отношение ко всем видам словесных произведений, поэтому духовную историю человечества, выраженную в слове, следует начать рассматривать с устной речи, продолжать письменной и печатной, а завершать (она еще не завершена!) текстами СМИ, сколь бы "плоскими" они нам ни казались; 3) филология имеет отношение не только к духовной, но и к материальной культуре, поскольку как словесное творчество она связана с технологией создания речи, которая также есть культурное совершенствование – ср. новые электронные средства речевой коммуникации, которые также имеют право на то, чтобы быть рассмотренными как объект филологии.
В статье С. С. Аверинцева содержатся замечательные наблюдения над "строгостью" филологического метода, которая состоит "не в искусственной точности математизированного мыслительного аппарата, но в постоянном нравственно-интеллектуальном усилии, преодолевающем произвол и высвобождающем возможности человеческого понимания". Филология и определяется как "служба понимания" [Аверинцев 2006: 456]. Несмотря на справедливость и этическую заостренность этого тезиса, здесь вновь дается скорее метафорическое, нежели точное научное определение предмета филологии.
Исторический очерк развития филологии полон фактов и наблюдений, которые показывают эволюционный процесс становления филологии от Античности до середины XIX столетия. Он начат с тезиса о том, что "филология сопровождала культурного человека не везде и не всегда". Само рождение филологии "запаздывает сравнительно с рождением письменной цивилизации", а ее возникновение есть "показатель не только уровня культуры, но и также ее типа и склада" [Аверинцев 2006: 452–462]. При точности данного наблюдения над различными культурами и цивилизациями, важно заметить, что сама фактура речи способствует возникновению определенных видов текста, в частности текстов науки и самой филологии, которая названа С. С. Аверинцевым "службой при тексте".