Всего за 355 руб. Купить полную версию
Таким образом, в философском и психологическом дискурсах сохранение взрослой личностью свойств, присущих детству ("детскость"), зачастую трактуется как "сохранение креативных возможностей и непосредственности мировосприятия, что является признаком творческой личности.
В христианской традиции детство рассматривается как сущностная и совершенная часть человеческого "Я". Религиозный аспект в трактовке детства заключается в восприятии ребёнка как идеала человека. Слова Христа – "Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное" (Мф. 8, 3–4, 6) – подчёркивают необходимость достижения того душевного строя, который присущ ребёнку. Это значит, что детская духовная жизнь, духовная организация как тип ближе стоит к идеалу, чем взрослая.
Значительно расширяют границы рассматриваемого понятия данные "Новой Российской энциклопедии", в которой детство определяется как социально-культурный феномен, имеющий конкретно-исторический характер: "Каждое новое поколение, проживая этап детства, обязательно обогащает совокупный созидательный потенциал человечества новыми возможностями".
Указанные значения, относящиеся к центральной зоне смысла концепта "детство", по-разному варьируются в художественных произведениях различных авторов, обогащаясь индивидуальными представлениями об этом многогранном феномене.
Детский мир всегда притягивал литераторов прежде всего своей "непознанностью", своим существованием вне норм и рамок. Концепт "детство" – один из центральных в концептосфере М. Твена, Л. Кэрролла, Ч. Диккенса, Л. Толстого, Ф. Достоевского, М. Горького, А. Толстого, В. Набокова и др. Однако в зависимости от творческих и мировоззренческих установок писателей, от их индивидуального прошлого детство трактуется ими по-разному, например, как период кризисов и травм (М. Горький), свободы, проказ и нарушений запретов (М. Твен), безотчётного счастья и радости (А. Толстой) и даже как "рай", "утраченный рай" (В. Набоков). Отнюдь не у всех авторов концепт "детство" можно рассмотреть сквозь призму достоверной образности и истинных, жизнеподобных психических состояний ребёнка.
В творчестве религиозного писателя И. Шмелёва концепт "детство" тесно связан с концептом "вера". Концепт "детство" существует в сознании, в ментальном и в духовном мире прозаика не в виде чётких понятий. "Пучок" религиозно окрашенных представлений, сопровождающий лексему "ребёнок" в его текстах, по сути дела, и есть шмелёвский концепт "детство". Более того, это скорее не мыслимый, а переживаемый феномен, предмет ярких эмоций, симпатий автора, предмет его веры, религиозного чувства. Неслучайно именно верующий человек Иван Шмелёв стал едва ли не первым в нашей литературе автором, обратившимся к доскональному исследованию религиозной жизни ребёнка (дилогия "Богомолье", "Лето Господне").
В литературе, как, впрочем, и в педагогике, психологии, до сих пор мало внимания уделяется характеристике детских религиозных представлений. Дилогия Ивана Шмелёва замечательна с этой точки зрения. В ней писатель попытался воссоздать религиозное сознание ребёнка. "Дитя живёт метафизически ближе к Богу, чем мы", – в этих словах, с точки зрения И. С. Шмелёва, заключена основа религиозности ребёнка, а именно – непосредственное чувство Бога. Живая близость Отца Небесного осознаётся маленьким Ваней, во-первых, как тайна ("чудо-расчудо"), во-вторых, как состояние "полусна-полуяви" (И. А. Ильин). Чудом для героя дилогии является не только нарушение естественного порядка, но даже любое (нередко совершенно прозаическое) событие, понятое в контексте религии, веры. Например, исцеление плотника Горкина в "Богомолье" после массажа и втирания "маслица святого" становится для Вани чем-то необыкновенным, приобретает характер эмоционального потрясения. Одно из главных значений мотива сна в творчестве "позднего" И. Шмелёва – благодатный отрыв от реальности, свобода от её "трезводневных" (И. А. Ильин) законов. Именно в полусне посещают героя-ребёнка самые сильные и красивые религиозные переживания.
Ещё одна особенность религиозного чувства ребёнка в "Лете Господнем" – это его невыразимость, "музыкальность". Христианское сознание переживает своё становление в неясных, "сумеречных" чувствах: "…Чудится мне… Бог?.. Не передать словами". Однако становление религиозного чувства стремится к "выразимости", а, следовательно, сопровождается непомерным напряжением духа: "Горкин спрашивает: "Ты чего, испугался… глядишь-то как?". Я молчу. Смутно во мне мерцает, что где-то, где-то… кроме всего, что здесь, – нашего двора, отца, Горкина, мастерской… и всего-всего, что видят мои глаза, есть ещё невидимое, которое где-то там…".
Отношение ребёнка к действительности носит прежде всего мифологический характер. К мифологическим составляющим концепта "детство", которые исследует И. С. Шмелёв, относятся: 1) стремление создать другую, увлекательную и яркую, жизнь, непохожую на жизнь реальную; 2) одинаково лёгкое, иногда даже радостное приятие "счастья и горя, выигрыша и потери"; 3) неразличимость в пределах детского сознания понятий игры, мифа, религии и веры. В дилогии "Богомолье", "Лето Господне" все названные особенности детского восприятия мира очевидны. Например, в главе "Вербное воскресенье" (часть II "Лета Господня") ребёнок стремится сотворить (вернуть) чудесное своими руками, поджигая "вербёшки"; создаёт свой чудо-мир в игре, видоизменяя всё окружающее, наделяя его собственным смыслом, придумывая свои объяснения.
Верующий мальчик в повести живёт с постоянным ощущением "высокого смысла" не только в Бытии, но и в быту. Смысл этот познаётся им бессознательно. И здесь точка зрения И. Шмелёва согласуется как с точкой зрения философа, богослова, педагога В. Зеньковского, указывающего на интуитивность восприятия Бога ребёнком, так и с точкой зрения поэта, художника, литературного критика М. Волошина, который утверждал: "Ребёнок живёт полнее, сосредоточеннее и трагичнее взрослого. Он никогда бы не мог вынести напора своих переживаний, если бы они были сознательны". Именно бессознательно, опираясь лишь на интуицию, семилетний Ваня приходит к пониманию единства земного и небесного начал в мире, единства всего со всем: "А тогда… всё и все были со мною связаны, и я был со всеми связан… И Бог на небе, за звёздами, с лаской глядел на всех…". Вкусные пасхи и куличи неотделимы в Ванином сознании от праздника божественного. Вообще наступление церковных праздников, следование за ними постных дней он воспринимает как самоочевидный закон природы. Ребёнок, например, способен видеть Христа даже во дворе и в конюшнях.
И. Шмелёв в своей дилогии указывает на то, что верующий ребёнок тяготеет к доступным, ясным, зримым религиозным образам, ему чужды абстрактные идеи, отвлечённое философствование, рефлексия (ср. образ Николеньки Иртеньева в трилогии Л. Н. Толстого). Таково же и убеждение В. Зеньковского, высказанное им в работе "Психология детства". Чем более конкретны, зримы религиозные образы, тем более глубоко они воздействуют на детскую душу. В "Богомолье" и "Лете Господнем" христианское сознание Вани формируется под влиянием старинных икон, "вещных" обрядов, "наглядных" рассказов Горкина, Домнушки, отца об Иисусе Христе, о Богородице, о Святом Пантелеймоне. Достаточно вспомнить, что первое своё представление о Страшном Суде мальчик получает, разглядывая простенькую картину в комнате Горкина (настоящее наглядное пособие). И. Шмелёв постоянно то намекает, то указывает прямо, что детская религиозность имеет своим источником взрослую. "Онтогенез" Вани обусловлен русским крестьянским каноном его семьи и окружения (воспитатель Горкин), патриархальная структура которого была ещё и христианской.
М. А. Волошин в своей статье "Откровения детских игр" подчёркивает творческую атмосферу детской веры. Религиозная активность ребёнка в повести И. Шмелёва является творческой. Ваня не слепо перенимает то, что узнаёт от окружающих, но сам пытается создавать религиозные образы, свою "наивную" детскую религию. Религиозное сознание мальчика снимает с вещей их знакомый и однозначный вид и придаёт им облик новый, неожиданный. Творчески преобразуя окружающий мир, Ваня чувствует Тайну и в яичной скорлупе, и в луже, и в коровнике…