Всего за 310 руб. Купить полную версию
(Лир. рус. св., № 11);
Не белый горох рассыпается:
Чурилина-то кровь разливается…(Рыбн., II, № 23);
Да и понесе ён, конь могучий,
Своего боярина со царевною
По белому люду христианскому российскому таскатися…(Рыбн., II, № 26).
Строго говоря, никакой алогичности здесь нет, прилагательное белый актуализирует "нецветовое" значение.
Об оценочном компоненте в значении прилагательного белый говорят и довольно многочисленные случаи синонимических замен. Например, в народно-поэтическом творчестве широко известно сочетание широкий двор:
Заезжал он скоро на широкий двор…
(Рыбн., II, № 16).
В былине, записанной А.Ф. Гильфердингом, зафиксирован случай, когда на месте широкий было употреблено белый:
Въехать бы туда русскому могучу богатырю
На широк туды на белой двор…(Гильф. 2, № 120).
Этот пример из Гильфердинга приведен также и в "Словаре русских народных говоров". Белый двор толкуется как "огороженное место вокруг дома" [СРНГ: 2: 233]. Поскольку в былине это значение неактуально, так как нет противопоставления "чистого" двора какому-либо другому, думается, что прилагательное белый употреблено как эквивалент прилагательного широкий.
Русскому фольклору свойствен такой композиционный приём, сущность которого состоит в том, что одна фраза дробится на две, построенные по принципу синтаксического параллелизма:
Я по бережку, млада, ой, да ходила,
Ох, да по крутому, млада, гуляла…(Мезень, № 80).
В таком случае легко проверяются синонимические отношения между словами. Прилагательное белый, как правило, соотносится в таких конструкциях с определениями ясный, хороший:
Не ясен-то сокол вылетывал,
Не белой-то кречень перекуркивал(Рыбн., II, № 27);
Мне родимая матушка -
От бела умываньица,
Мне родимая сестрица
От хороша снаряжаньица(Лир. рус. св., № 455).
Эпитет белый может стоять также в синонимической паре с эпитетом хороший:
Пораздёрнула она хорош-бел шатёр…
(Рыбн., II, № 20).
Сопоставление различных случаев употребления прилагательного белый даёт основание считать, что в нём имплицитно содержится элемент значения "предельности признака". Браный означает "вышитый":
Садились за скатерти браные.
(Рыбн., II, № 28).
Прибавление корня сам(о) – усиливает качественную характеристику: самобраные скатерти – "прекрасно вышитые". Корень сам– может заменяться корнем бел-:
И как садил он их за столики да за кленовые,
И за тея ли за скатерти за белобраные…(Гильф. 2, № 175).
Значение "предельность признака" у прилагательного белый зафиксировано и в диалектах. Например: Белая нужда – крайняя нужда. Дожить до белой нужды! Отмечено оно в 1885–1898 гг. в Олонецкой губернии. Сходное значение усматриваем и в отдельных окказиональных словоупотреблениях прилагательного белый в литературном языке:
И сады, и пруды, и ограды,
И кипящее белыми воплями
Мирозданье – лишь страсти разряды,
Человеческим сердцем накопленной(Б. Пастернак).
Резюмируя, можно сказать, что в фольклоре прилагательное белый, помимо "цветового", обладает ещё рядом значений оценочного характера. Комплексность и известная семантическая недифференцированность этих побочных значений обусловили широкое использование прилагательного белый в словосложении. При этом заметна закономерность: если второй производящей основой является существительное, то корень бел– актуализирует "цветовое" значение, если же производящей основой является основа прилагательного, то бел– проявляет оценочное ("нецветовое") значение. Присоединение корня бел– к прилагательному является специфической чертой фольклорного словообразования. Наличие у корня бел – "цветового" и "нецветового" значений не является уникальным свойством только этого прилагательного. Сходное было замечено на примере эпитета лазоревый [Голубева 1970].
Можно предположить, что если в литературном языке каждое многозначное слово в контексте актуализирует только одно какое-либо значение, исключая случаи намеренной или ненамеренной двусмысленности, то в фольклорном контексте могут одновременно актуализироваться несколько значений. Этим достигается изобразительность, экспрессивность и эмоциональность устно-поэтического произведения. И в этом одно из объяснений поразительной ёмкости фольклорного слова.
Разграничение устойчивых словесных комплексов и сложных слов в устно-поэтическом тексте
Слово в фольклорном тексте – это не только теоретическая проблема, но и вопрос самый что ни на есть практический. Эдиционная (издательская) практика требует однозначных решений относительно границ слова в тексте.
Такое грандиозное национальное предприятие, каким является работа над созданием Свода русского фольклора, потребовала не только колоссального труда по учёту, систематизации и отбору имеющегося фольклорного материала, но и теоретического решения многих вопросов эдиции, в частности, связанных с орфографией публикуемых текстов. О том, что эти вопросы актуальны, свидетельствует тот факт, что даже в высокоавторитетном академическом "Собрании народных песен П.В. Киреевского" [Кир., т. 1] найдётся не один пример орфографической непоследовательности в разграничении сложных слов и устойчивых словесных комплексов. Ср.:
Надёжинька, надёжа, мил сердечный друг
(Кир., т. 1, с. 290);
Ты скажи, не утаи, мил-сердечный друг
(Кир., т. 1, № 302);
Раскидывал-разметывал бел-танкой шатёр
(Кир., т. 1, № 227);
Раскидывал, развёртывал
Бел тонкой шатёр(Кир., т. 1, № 229);
Полети ты, млад-ясен сокол далеконько
(Кир., т. 1, № 303);
Растужился млад ясен сокол
(Кир., т. 1, № 320);
Он стрельнул в сыр матер дуб
(Кир., т. 1, № 1);
Породился сыр, матерый дуб
(Кир., т. 1, № 146);
Он скидал тут скоро сафьян-сапог
(Кир., т. 1, № 11);
На ним черной бархатной кафтаньчик,
Зелен сафьян сапожки(Кир., т. 1, № 53);
Как по камешку бежит быстра реченька,
Быстра реченька, славная Дон река(Кир., т. 1, № 142);
Приезжает добрый молодец ко Неве-реке
(Кир., т. 1, № 162);
Они били-разбивали наш Чернигов-град
(Кир., т. 1, № 234);
А еду в Киев град
(Кир., т. 1, № 1).
Список примеров подобной непоследовательности можно было бы продолжить.
Эти и аналогичные случаи нельзя отнести только на счёт непоследовательности собирателя или небрежности редактора. Они объективно свидетельствуют, что проблема цельности фольклорного слова трудна и требует специального рассмотрения с целью установления строгих критериев разграничения устойчивых словесных комплексов и сложных слов в тексте устно-поэтического произведения.
Невозможно полное и адекватное описание лексического, фразеологического и синтаксического строя, особенностей словообразования устно-поэтической речи без решения вопроса о границах фольклорного слова. Особенно остро этот вопрос стоит в эдиционной практике.
Если в литературном языке разграничение сложных слов и сочетаний слов таит многие теоретические и практические трудности, то в устно-поэтической речи эти трудности возрастают. Считается, что характерными признаками сложного слова в литературном языке и говорах являются следующие: 1) контактность частей слова, невозможность самостоятельного функционирования компонентов; 2) одноударность; 3) неизменяемость первой части; 4) наличие соединительной гласной.