Вопросы к теме
1. Именами каких ученых представлен психологический подход к литературе?
2. Почему можно утверждать, что сторонников психологического подхода интересуют в первую очередь изучение психологии автора как творца и восприятие художественного произведения читателем?
3. На исследование каких отношений системы "литература" ориентирован психологический подход?
4. Каким образом категория "внутренняя форма слова" связана с психологическим методом?
5. В чем расходились сторонники культурно-исторического и психологического методов?
6. В чем причина популярности фрейдизма в литературоведении? Где пределы его применимости?
Литература по теме
1. Выготский Л.С. Мышление и речь. – М., 1996.
2. Выготский Л.С. Психология искусства. – М., 1968.
3. Потебня АЛ. Эстетика и поэтика. – М., 1976.
4. Потебня АЛ. Теоретическая поэтика. – М., 2003.
5. Фрейд Зигмунд. Введение в психоанализ: лекции / Изд. подготовил М.Г. Ярошевский. – М., 1989.
Дополнительная литература
1. Аверинцев С.С. Аналитическая психология К.Г. Юнга //О современной буржуазной эстетике. Вып. 3. – М., 1972.
2. Академические школы в русском литературоведении. – М., 1975.
3. Балашова Т.В. Научно-поэтическая революция Гастона Башляра // Вопросы философии, – № 9. – 1972.
4. Бибихин В.В. Внутренняя форма слова. – СПб., 2008.
5. Волошинов В.Н. Фрейдизм. – М.; Л., 1927.
6. Жеребин А.И. Философская проза Австрии в русской перспективе. – СПб., 2008.
7. Осьмаков Н.В. Психологическое направление в русском литературоведении. – М., 1981.
8. Пресняков О.П. А.А. Потебня и русское литературоведение конца
XIX – начала XX века. – Саратов, 1978.
9. Руднев В.П. Прочь от реальности. – М., 2000.
10. Швейбельман Н.Ф. Опыт интерпретации сюрреалистического текста. – Тюмень, 1996.
11. Эткинд Е.Г. "Внутренний человек" и внешняя речь. Очерки психо-поэтики русской литературы XVIII–XIX веков. – М., 1998.
Тема 9 Формальный метод
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: форма и материал, прием, функция, конструкция, доминанта, литературность, система
"Формальный метод" – одно из самых продуктивных направлений в теории литературы XX века. Его предельно заостренную формулу дал В.Б. Шкловский (1893–1984), утверждавший, что литературное произведение представляет собой "чистую форму", оно "…есть не вещь, не материал, а отношение материалов". Тем самым форма была понята как нечто противоположное материалу, как "отношение". Поэтому В.Б. Шкловский парадоксальным образом уравнивает "…шутливые, трагические, мировые, комнатные произведения", не видит разницы в противопоставлениях мира миру или "кошки камню". Понятно, что это – типичный эпатаж. Однако к "пощечине общественному вкусу" эти идеи не сводятся. В принципе формалисты выступали не против содержания как такового, а против традиционного представления о том, что литература – это повод для изучения общественного сознания и культурно-исторической панорамы эпохи.
В начале XX века в университетах Москвы и Петербурга появилась научная молодежь, протестовавшая против принципов академической науки. В Петербурге новые веяния возникли в Пушкинском семинарии профессора С.А. Венгерова, крупного ученого, представителя "биографического метода". В его работе принимал участие и Ю.Н. Тынянов (1894–1943), интересовавшийся стилем, ритмом, мельчайшими деталями формы произведений А.С. Пушкина. Сами темы докладов участников семинара содержали протест против эклектики академического литературоведения, тяготевшего к изучению идеологических вопросов, биографических подробностей, смешивая их с рассмотрением образности произведений. Собственно художественные особенности академическая наука воспринимала как материал для анализа душевного склада и мировоззрения художников. У представителей формальной школы подход будет обратным: жизнь и взгляды писателей они станут рассматривать как материал, необходимый для построения художественного произведения. Этот "переворот" в научном мышлении и получил позднее название "формального метода".
Около 1915 г. в Московском университете сложился еще один центр новой науки. Участники Московского лингвистического кружка, в том числе P.O. Якобсон (1896–1982), Г.О. Винокур (1896–1947) и другие, занимались исследованием фольклора, а также языка современной поэзии. Именно тогда сложилась установка на то, что проблемы языка должны быть в центре внимания.
Лучшие поэты, принадлежавшие к поэтическому авангарду первых десятилетий XX века, принимали участие в работе кружка. Среди них – В.В. Маяковский, О.Э. Мандельштам, Б.Л. Пастернак. Революции и войны, отменявшие вековые традиции, стремительное развитие общества, острое переживание истории, – все это повлияло на мироощущение участников ОПОЯЗа. Если А. Блок, вглядываясь в темную Петербургскую площадь, мог ощущать ее таинственную непроницаемость и непостижимую непреодолимость, то люди новой эпохи "проходили" везде.
Поэтические эксперименты футуристов, искавших "самовитое слово", языковая археология В. Хлебникова, уводившая в глубинные пласты речи, казались молодым ученым сутью поэзии. Строгие методы лингвистического анализа P.O. Якобсон соединяет с интересом к феноменологии немецкого философа Э. Гуссерля, полагавшего, что языковой или эстетический объект исследуется не сам по себе, "…а в связи с тем, как его наблюдает и воспринимает субъект". Здесь заметны типологические переклички с идеями физиков первых десятилетий XX века, выдвигавших на первый план проблему "наблюдателя".
Якобсон Роман Осипович
(1896–1982) – выдающийся лингвист и литературовед, один из создателей Общества по изучению поэтического языка (ОПОЯЗ), участник Пражского лингвистического кружка, крупнейший представитель структурализма, применивший идеи кибернетики и информатики к теории литературы и искусства. Язык и бессознательное – еще одна сфера интересов P.O. Якобсона.
Якобсон окончил гимназию при Лазаревском институте восточных языков (1906–1914), а затем – славяно-русское отделение Московского университета (1914). Он входил в круг русского авангарда, хорошо знал В.В. Маяковского, Б.Л. Пастернака, О.Э. Мандельштама, К. Малевича и многих других художников и поэтов. После эмиграции из Советской России Р. Якобсон преподавал в крупнейших университетах Америки и Европы.
Идеи европейского авангарда, знакомство с основами феноменологии Э. Гуссерля и теорией относительности А. Эйнштейна утвердили раннего Якобсона в том, что "объект исследуется не в самом себе, а в связи с тем, как его наблюдает и воспринимает субъект". Это положение исключает диктат одного литературоведческого подхода или метода.
Раннего Якобсона привлекала проблема "внутренней формы слова", взаимосвязь звучания и значения, особенности заумного языка и фольклора. В книге о В. Хлебникове (1919) и других статьях 20-30-х годов XX века были заложены основы концепции "поэтического языка".
P.O. Якобсон разделяет тезис формальной школы о том, что превращение бытовой речи в поэтическую происходит благодаря "системе приемов". Систему приемов, обеспечивающую перевод бытового факта в литературный, Якобсон обозначает термином "литературность".
"Литературность" текста определяется наличием доминанты. Доминанта – "…фокусирующий компонент произведения искусства", управляющий "остальными компонентами", определяющий и трансформирующий их. По мысли Якобсона, именно доминанта "обеспечивает целостность структуры" текста.
Вместе с Ю.Н. Тыняновым P.O. Якобсон формулирует гипотезу о "системном характере языка и литературы" (1928), подготовившую позднейшие исследования проблем художественной коммуникации.
Специфика художественной коммуникации заключается в "направленности… на сообщение как таковое", в сосредоточении внимания "на сообщении ради него самого". Вслед за Гегелем P.O. Якобсон и другие представители структурализма закрепили центральное положение произведения / текста в системе "литература".
Литература:
Якобсон Роман. Избранные работы / Сост. и общ. ред. В.А. Звегинцева. – М., 1985.