При обращении к модернизму, где "бессознательное субъекта есть дискурс Другого" (Ж. Лакан), фрейдистский анализ требует от исследователя бесстрастности, расчлененности текста, разбора произведения "по винтикам". Вслед за Фрейдом у Лакана бессознательное структурируется как "язык в его индивидуальной форме".
Таким образом, фрейдистский метод психоанализа представляется наиболее пригодным для изучения модернизма и постмодернизма. Он вряд ли соотносим с идеей М.М. Бахтина, ищущего в диалоге "третьего" – Бога или Высший смысл.
С другой стороны, самые достоинства фрейдистского анализа таят в себе возможности упрощения. С.С. Аверинцев справедливо сопоставляет "методологическую модель" фрейдизма с моделью вульгарного социологизма: "В избитой шиллеровской формуле о любви и голоде, господствующих над миром, фрейдизм взял первую половину, вульгарный социологизм вторую".
Категоричность оценок, идентификация автора с персонажем во многом снимают возможность видеть в художественном произведении эстетический объект, лишают образ многозначности, составляющей тайну и обаяние художественной литературы. Не устраивала многих учеников 3. Фрейда и более общая модель – сведение сложных форм бытия к простейшему началу. Из последователей венского психоаналитика возникает целый ряд соперничающих школ, среди которых самыми известными становятся "школа индивидуальной психологии" Альфреда Адлера (1870–1937) и школа аналитической психологии Карла Густава Юнга (1875–1961).
Австрийский психиатр и психолог А. Адлер, активный участник фрейдистского научного общества, разошелся с Фрейдом в признании пропасти между сознательным и бессознательным, поставив в центр "человеческой деятельности волю к власти" и став одним из основоположников неофрейдизма. Существенным был для него и социальный аспект объяснения психологических явлений.
К.Г. Юнг среди учеников 3. Фрейда в наибольшей мере интересовался вопросами искусства. Медик по образованию, начав с ассистента в психологической клинике Цюриха, он первоначально примыкает к венской аналитической школе 3. Фрейда, страстным поклонником которого является. Критицизм по отношению к учителю возникает примерно в то же время, что и у Адлера. Канун Первой мировой войны называют временем отхода Юнга от последователей фрейдизма. Наблюдая душевнобольных пациентов, он подмечает в их бреду мотивы более глубокие, чем те, что выявлял психоанализ. Юнг приходит к мысли, что глубинные формы бытия не сводятся к простейшему началу, что сексуальные мотивы наделены в психике сложнейшими символическими значениями. В работе "Метаморфозы и символы либидо" (1912) Юнг сопоставляет сны с мифами и образами фольклора. Эти аналогии приводят его к выводу, что за пределами фрейдовского бессознательного "Я" лежит "коллективное бессознательное". Применительно к системе "литература" жесткая подсистема Фрейда "автор – произведение" дополнилась отсылкой к отношениям "автор – традиция" и "автор – реальность". Концепция К.Г. Юнга содержит несколько уровней:
• бессознательное, вытесненное из сознания индивида (по Фрейду);
• групповое бессознательное семьи или мелких социальных групп;
• бессознательное более крупных групп (нации, группы наций, европейское сообщество и др.);
• общечеловеческое бессознательное;
• общебиологическое бессознательное, объединяющее человека с животным миром и лежащее за пределами психологии.
В глубинах бессознательного складываются архетипы, образы, родственные созданиям человеческой фантазии. Учение Юнга об архетипах восходит к платоновской традиции, у которого идеи, "перемещенные из божественного сознания в бессознательное человека"… теряют "свой ценностный ореол". Отказываясь от однозначного толкования человеческой фантазии, Юнг приближается к романтикам. Его мышление "проникнуто принципиальной несистематичностью". Художник у него – "прежде всего человек, отличающийся незаурядной чуткостью к архетипическим формам и особо точно их реализующий", что роднит его с пророком ("Психология и алхимия", 1944).
При обращении к литературным текстам представление о психике, граничащей с оккультизмом, приводит Юнга к делению их на "психологические" и "визионерские". Первые, менее насыщенные архетипическим материалом и содержащие элемент бытописательства, уступают пророческим, визионерским, содержащим в глубине миф. С этих позиций исследует Юнг и образы мировой культуры – Фауста Гете, Улисса Джойса, циклы опер Вагнера. При разработке типологии характеров ("Психологические типы", 1921) Юнг предлагает выделять доминирующую психологическую функцию (мышление, чувство, интуицию, ощущение).
Знакомство с юнговской психологией сказывается в творчестве многих художников XX века. Ему отдали дань Вячеслав Иванов, Герман Гессе, Томас Манн. Уступая 3. Фрейду в четкости, вводя в свою "глубинную" или "аналитическую психологию" принципиальную эклектичность, родственную понятиям "мировая душа", "мировая воля", "брахман", К.Г. Юнг вместе с тем выражает подход к внутреннему миру человека как к открытой многосоставной структуре. Это делает небесполезным знакомство с юнгианством и при изучении системы "литература".
Среди многих последователей Юнга особое место принадлежит французскому философу Гастону Башляру (1884–1962). Обратившись к современному естествознанию, философ на его материале пытается примирить рационализм и "чистый опыт", обнаружив во Вселенной психосоматические символы – архетипы: отцовски-защитную силу Огня, женственную нежность Воды, материнское тепло Земли, свободную стихию Воздуха. Позаимствовав у Юнга представление о сменяющих друг друга символических архетипах, Г. Башляр строит систему развития науки, первым этапом которой было развитие чистого эмпиризма, вторым – возникновение абстрактного мышления, третьим, современным – понятийное обобщение новых эмпирических открытий. Этот третий, заключительный период характеризуется открытостью, готовностью к самоопровержениям под контролем результатов научного эксперимента, признанием неокончательности истин как "исправления ошибок".
Синтезирующая способность науки, по Г. Башляру, проистекает из творческих способностей человека, спонтанности обыденного сознания, питающегося не только знаниями, но интуицией. Воображение – одна из главных опор концепции Г. Башляра. Отсюда его интерес к искусству. В работах "Интуиция мгновения" (1932), "Лотреамон" (1939), "Поэтика пространства" (1957) он выстраивает "символические архетипы", проявляющиеся "индивидуально в разных типах сознания". Подобный подход, характерный для психологического направления, обусловливает особенности "метапоэтики" Г. Башляра. В отдельном поэтическом произведении, изучая его лексико-метафорический строй, вглядываясь в глубины слова-образа, он созерцает Вселенную.
Так, анализируя сборник Лотреамона "Песни Мальдорора", характеризуя в нем 185 образов разных животных, Г. Башляр находит в них общую агрессивность и приходит к мысли о мироощущении поэта, одинокого во враждебном мире. Подобный же подход осуществлен при анализе поэмы В.В. Маяковского "Облако в штанах". Отношение "автор – художественное произведение" изучается Г. Башляром вне биографического метода с опорой на "архетипы грезы".
В заключение можно сказать, что психологические подходы при анализе литературы как системы могут быть использованы в разной мере. Во многом это зависит и от характера художественного произведения, и от индивидуальности исследователя. Ни один из подходов не универсален, но ни один из них не бесполезен.