Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Строфа начинается с двух вопросов, вполне обычных зачинов для разговора: появившихся незнакомцев спрашивают, что они делают и куда направляются. Возможно, пропеть, а не произнести такие вопросы – это и впрямь не совсем обычно, но на такую небольшую странность можно не обращать внимания. Однако, читая текст песни дальше, мы обнаружим, что эльфы уже отлично знают ответы на эти вопросы. Их крайне непочтительные замечания и насмешки показывают, что им известно, кто пожаловал в Ривенделл: "Вот так потеха! Вы только поглядите! Хоббит Бильбо верхом на пони! Какая прелесть!" А реплика эльфов насчет полноты Бильбо и сопряженных с ней сложностей доказывает, что эльфы знают о затее гномов, их походе, вплоть до секретной карты и ключа: "Следите, чтобы Бильбо не съел все кексы! Такой толстяк не пролезет в замочную скважину!" (Потому-то Гэндальф и одергивает болтунов-эльфов.) Бильбо дивится, что эльфы, похоже, знают о нем все-превсе: они "…знали, как его зовут и кто он такой, хотя он их никогда раньше не видел". Но в таком случае зачем они задают в своей песенке бесцельные вопросы?
Вернемся к первой строфе. Вслед за ненужными вопросами эльфы делают два очень занятных замечания: они говорят путникам, что "ваших пони надо перековать" и что "река течет бурным потоком". Зачем эльфы указывают на эти обстоятельства? Насмехаются ли они над Бильбо и его спутниками, измотанными долгой дорогой? Может быть, бурная река – это поток новостей, ожидающих путников? По моей версии, Бильбо и сам это подметил. Эти две строчки столь же неуместны, как и первые вопросы.
А что означают последние две строки куплета? "Здесь, у нас в долине!" – это как будто завершение некой мысли, но какой? Что находится "здесь, в долине"? Синтаксис строчек странным образом предполагает, что "тра-та-та", которое поначалу звучало как простая ритмическая бессмыслица, на самом деле заменяет какое-то слово (и подлежащее, и сказуемое в предложении) и означает нечто, некое "тра-та-та", которое происходит или находится в долине, но это "тра-та-та" непонятно простым смертным, а лишь эльфам.
Второй и третий куплеты песни построены по такому же принципу:
O! What are you seeking,
And where are you making?
The faggots are reeking,
The bannocks are baking!
O! tril-lil-lil-lolly
the valley is jolly,
ha! ha!
Эй! Что вы ищете / и куда вы направляетесь? / Дымится хворост, / пекутся лепешки! / Эй! Тра-ля-ля-ля! / В долине весело, / ха-ха!
O! Where are you going
With beards all a-wagging?
No knowing, no knowing
What brings Mister Baggins,
And Balin and Dwalin
down into the valley
in June
ha! ha!
Эй! Куда это вы идете, / тряся бородами? / Неизвестно, неизвестно, / что ведет мистера Бэггинса / и Балина с Двалином / вниз, в долину, / в июне, / ха-ха!
В них содержатся еще более очевидные замечания, например: "faggots are reeking" (Эй, глядите: вон там дымится горящий хворост!) и "bannocks are baking" (Ух ты! Вон там пекутся лепешки!). Следует и длинная череда ненужных вопросов, ответы на которые эльфам уже известны. Эльфы, как мы уже убедились, знают, что ищут гномы и что они делают. Единственная причина этих вопросов напрашивается сама собой: эльфы хотят подразнить гномов и Бильбо, сообщая, что им уже известна цель гномьего похода. Это желание – посмеяться над гномами и хоббитом – явственно выражено в следующих строчках: "No knowing, no knowing / What brings Mr. Baggins / And Balin and Dwalin / down into the valley" ("Неизвестно, неизвестно, / Что ведет мистера Бэггинса / И Балина с Двалином / В эту долину"). На самом деле эльфам это прекрасно известно, в подробностях, и они явно получают удовольствие, намекая путникам на свою осведомленность. Эльфы завершают свою песенку совсем уж невежливо или, по меньшей мере, бестактно и бесчувственно:
To fly would be folly,
To stay would be jolly
And listen and hark
Till the end of the dark
to our tune
ha! ha!
Глупо было бы торопиться дальше, / весело было бы остаться / и слушать и внимать / до самого рассвета / нашим песням. / Ха-ха!
Напомним, гномы и Бильбо только что проделали утомительный путь по опасным краям. Недавно их чуть не убили тролли, а до этого отряд Торина растерял почти все запасы провизии. Эльфы, которые встречают путников на подходе к "Последнему Домашнему Приюту", вместо того чтобы поскорее накормить их и предоставить им отдых, предлагают бодрствовать среди деревьев и веселиться всю ночь напролет, слушая пение эльфов до самого утра. Не забудем: об этом эльфы упоминают в том же куплете, где говорится, что день еще только клонится к вечеру, поэтому предположительно эльфы призывают усталых путников присоединиться к ним, чтобы "тра-та-та-та" девять часов кряду. Они даже сравнивают вероятный (очень и очень вероятный) отказ от их странноватого предложения с бегством: мол, если гномы сбегут, то есть откажутся веселиться до утра, это будет с их стороны глупость или даже трусость и малодушие.
С учетом всех этих выводов, при внимательном рассмотрении песня эльфов все равно остается такой же чепухой и бессмыслицей, какой казалась и на первый взгляд. Да что там, она кажется еще бессмысленнее, а ее исполнители – еще бестактнее и насмешливее. Если после первого прочтения песни эльфы кажутся читателю неумными, то после второго легко подумать, будто они совершенно рехнулись.
Спору нет, эльфы ведут себя необъяснимо и чудаковато, но даже теперь, после второго прочтения песенки, я обращаю ваше внимание на три подсказки, которые дает читателю Толкин, чтобы мы не заблуждались и не считали эльфов дураками и простаками. Первая подсказка – это строчка, которую я уже упоминал: рассказчик в скобках предупреждает нас, что считать эльфов глупцами и есть настоящая глупость. Вторая подсказка – реакция Бильбо на вроде бы нелепое приглашение эльфов после долгого и трудного пути провести всю ночь без сна, слушая песни эльфов. Рассказчик отмечает: "Как ни устал Бильбо, он с удовольствием задержался бы в лесу. Пение эльфов июньской ночью под звездным небом стоит послушать, если вам нравятся такие вещи". Интересно, что не кто-нибудь, а именно Бильбо Бэггинс, измученный и голодный, готов отложить на потом ужин и ночлег, лишь бы послушать пение эльфов. Может быть, слова в их песенке и дурацкие, но, похоже, в ней, судя по реакции Бильбо, есть еще кое-что, более важное и действенное, чем слова. Третья подсказка – то, как рассказчик описывает отношение Бильбо к эльфам как таковым: Бильбо "любил эльфов, хотя редко встречал их; но и немножко их боялся тоже". Бильбо не знаком с эльфами близко, но они одновременно и нравятся ему, и пугают – смесь противоречивых чувств, которая свидетельствует об их непонятности и чужеродности, но в то же время намекает: в них есть нечто более возвышенное и великое, что-то, о чем Бильбо лишь смутно догадывается.
Я предлагаю вам остановиться и присмотреться к песенке эльфов еще раз, учитывая три подсказки Толкина. Обратим внимание: эльфы не ограничиваются одной несуразной песенкой; поют они почти что все время. Они поют, когда появляются гномы и Бильбо. Затем они поют, когда отряд переходит реку. Эльфы собираются посвятить пению всю ночь напролет, и, когда отряд Торина, отдохнув, пускается в дальнейший путь, эльфы по-прежнему поют – они так и не умолкали. Кроме того, заметим, что эльфы еще и смеются так же много и часто, как и поют. Они шутят с гномами и Бильбо, поддразнивая тех и посмеиваясь над ними. Но эльфы – не просто язвительные досужие зубоскалы; они смеются практически все время и надо всем. И сами эльфы, и их песни постоянно определяются эпитетом "merry" ("веселый"), а первая их песенка описана так: "…среди деревьев неожиданно, как взрыв смеха, зазвучала песня". Частое повторение "ха-ха!", судя по всему, попытка письменно передать веселье, которого полна их песня. Эльфы исполнены веселья, и все их радует.
Если перечитать текст песенки в третий раз, она воспринимается несколько иначе. Несуразные и вроде бы бессмысленные слова похожи на смех, который переложили на музыку. Поддразнивания, ненужные вопросы – это затянувшаяся шутка, потому что эльфы и веселятся над нарочитой скрытностью гномов, и радуются своей осведомленности, тому, что знают гномью тайну. Самые характерные и интересные составляющие песенки – это, на мой взгляд, бессвязные и ненужные вопросы во всех куплетах. Распевая их, эльфы погружаются в стихию чистой радости, для них весь мир вокруг – источник счастья и повод для восторга. Все их восхищает: и речные волны, и запах горящих поленьев, и аромат пекущегося хлеба, и бороды гномов, и их пони, и то, как угасает дневной свет, переходя в сумерки. Беспрерывное пение эльфов, так же как и их постоянный смех, – не что иное, как выражение этого восторга, радости бытия, а чудаковатыми эльфы кажутся потому, что в своем веселье и радости не знают ни удержу, ни меры.