Я приводил выше пример немецкой фамилии Рентген, ставшей у нас именем нарицательным. Во дни моего детства все говорили еще "лучи Рéнтгена", "рéнтгеновский кабинет". Теперь даже в лучших словарях вы найдете ударение над вторым "е": "рентгéн" вошло во всеобщее употребление. Вот почему культурный в языковом отношении человек, как только ему встретится незнакомое слово, в котором он не уверен, тотчас, прежде чем рискнуть произнести его "при народе", заглянет либо в общий Толковый словарь русского языка (там ударения бывают обозначены), либо в Орфографический словарь (он тоже их указывает), либо же в специальный Орфоэпический словарь русского языка ("орфоэпический" - значит "указывающий правильное произношение").
Конечно, чтобы "заглядывать" в эти словари, надо их иметь, что не всегда осуществимо. Однако надо прямо сказать: не имея возможности наводить справки по словарям, нелегко сделать свою речь культурной.
ПРОСТОТА - ХУЖЕ ВОРОВСТВА
В дореволюционное время языковедческий термин "просторечье" нередко употреблялось людьми, не имеющими никакого отношения к языкознанию, в "пренебрежительном" значении. Просторечье? Это - язык "простого народа", "хамов", "мужицкий язык".
Мы употребляем этот термин, но понимаем его, разумеется, совершенно иначе, впрочем, и всегда понимали его настоящие ученые-филологи.
Существует такой нисходящий ряд: "речь полного стиля" (по Л. В. Щербе), то есть "академический, торжественный русский язык", - речь людей, получивших правильное образование, которую можно разбить на две части: "письменную" и "устную" их речь. Разговорная, бытовая речь тех же самых образованных людей - та, которой мы пользуемся в непринужденной беседе друг с другом; просторечье - речь людей, почему-либо не получивших образования, высшего во всяком случае, а возможно, и среднего; наконец - вульгарная речь, грубый язык самого низкого стиля.
Если между крайними точками этого ряда, то есть между: "Я вынужден вас, уважаемый гражданин, просить оставить это помещение", с одной стороны, и "А катись ты, знаешь куда?" - лежит целая бездна, то между двумя соседними членами той же лестницы расстояние весьма незначительно, а кое-где они даже переходят друг в друга незаметно.
Я часто получаю письма от людей, - бывает, высокообразованных, но не языковедов, которые гневаются и досадуют по поводу и просторечных, а иногда и прямо вульгарных слов и словосочетаний, встреченных ими то в газетной статье, то в дикторской речи по радио или телевидению, а нередко и в художественной литературе.
Скажу прямо: не всегда можно безоговорочно согласиться с такими жалобами. Часто они, просматривая газеты или слушая одним ухом радио, встречаются со словами, просто не входящими в их личный словарь, непривычными для них, и считают, что если уж им это слово неведомо (и в то же время не звучит по-иностранному, значит, не относится к научным терминам), то и употреблять его нельзя.
Как-то я получил письмо от человека, подписавшегося как Главный конструктор, то есть, несомненно, окончившего вуз, по-видимому технический. Он протестует против употребления нового слова "рубеж" вместо слова "граница". Он считает "рубеж" понятием исключительно военно-тактическим, утверждает, что так называется линия, "за которой находится неприятель", и требует срочно замены слова, например, "зарубежный" одним из ряда его синонимов и полусинонимов: "заграничный, иностранный, иноземный, заморский, импортный, иноплеменный". Конечно, он ошибается, а точнее сказать, и мало знаком с историей русской лексики. Знай он ее, ему было бы известно, что "рубеж" и "граница" - слова примерно одного возраста; что они в ряде случаев являются точными синонимами, могущими превосходно замещать друг друга. "Бежал за рубеж" могли сказать и во дни князя Курбского, и при Котошихине и Алексее Михайловиче именно в смысле "за границу". В то же время другие предлагаемые заместители далеко не всегда могут сослужить службу: "зарубежный" может одинаково означать и "бразильский", и "венгерский", а заменить это слово словом "заокеанский" можно только в первом из этих случаев.
Главный конструктор возражает также и против употребления слова "очевидно" "там, где это не очевидно", а лишь "возможно или вероятно". Ну, думается, здесь явно смешаны две ошибки - языковая и понятийная. Если что-нибудь не "очевидно", а лишь "возможно", дело тут не в неточном слове, а в неточном определении вероятности события.
Замечания эти - не "поправки", а "придирки", нередко основанные на ошибочных заключениях, совершенно необоснованные: "Все, что мне непривычно, я считаю "нововведением" и потому отрицаю!"
Так поступать не следует, что я почтительно и указал своему корреспонденту. Однако, прямо скажем, может быть, такая настороженность и лучше, чем та "простота - хуже воровства", при которой некоторые из нас полагают, что "нет разницы" сказать: "отец" или "батька", "женщины" или "бабы", "безразлично" или "до лампочки". Речь всегда следует оберегать от грубого просторечия и от ненужных вульгаризмов.
Правда, обычно они не имеют сил и возможностей из индивидуальной речи проникнуть в общий язык; но вот саму эту речь они засоряют и портят до чрезвычайности.
Почти на пятьдесят процентов (а может быть, и более) просторечизмы бывают результатами незнания правильной формы или оборота, но результатами, весьма различными по "вредности" и "тяжести" для речи.
Вот типичное просторечье: "Подскажите мне, где здесь Исаакиевский собор?" (или Кремль, если разговор идет в Москве). "ПОД-сказать" по-русски значит: "сообщить в секрете, так, чтобы можно было выдать собственное незнание за знание", примерно так: "Что ты мне не подсказывал решения? Видел же, что я - ни бум-бум!"
Зачем бы я стал туристу, неленинградцу, на ушко, втайне "подсказывать" местоположение знаменитого памятника архитектуры? Я просто "скажу" об этом вслух, не опасаясь, что нам "попадет"… Употребление слова в его неточном значении - безграмотность, речевая малокультурность.
Другое дело, когда человек от глагола "бриться" производит форму "я броюсь" или: "когда вы поброетесь". Тут просторечье уже не смысловое, а морфологическое. Теперь формы "броюсь", "броешься" почти совершенно исчезли из языка, хотя в 20-х годах они слышались постоянно.
В том же десятилетии из языка военных вдруг вошла в широкое употребление в речь гражданского населения странная форма "шлём" вместо "шлем" (шлёмами тогда стали называть остроконечные головные уборы, буденовки). Помню, читая "Русский язык" в одном вузе, я довольно решительно протестовал против этого просторечизма, а мои же коллеги обвиняли меня в пуризме, в языковом чистоплюйстве, и уверяли, что через десять лет вся страна будет говорить только "шлёмы". Как видите, в нашем споре прав оказался я: теперь такого произнесения слова "шлем" вы, вернее всего, и не услышите.
Следует иметь в виду, что вульгаризмы могут быть не только лексические, могут выражаться и не только в употреблении вульгарных словесных формул и выражений. Возможны и часто встречаются вульгаризмы интонационные, фонетические, произносительные…
Что такое "интонационный вульгаризм", вероятно, знает каждый из нас. Бывает, что из-за входной двери слышишь на лестничной площадке какую-то ссору, а то и просто "приятный разговор", но уже по тем "интонациям", с которыми ведется эта дискуссия, по самому "тону" речи либо обеих сторон, либо же только одной из них вы, даже не слыша слов и не понимая их смысла, легко уразумеваете, что по ту сторону двери беседуют не "научные работники" и выражения они употребляют не из тех, которые можно почерпнуть в Толковом словаре современного русского литературного языка.
Вот это-то и есть "вульгаризм интонации".
Его корни могут уходить глубоко, в раннее детство человека. С самых юных лет не позволяйте вашему ребенку отвечать "ага!" вместо "да!", грубо отвечать на сделанные ему старшими замечания, называть встреченную старую женщину даже за глаза бабкой, а гражданина средних лет - дядькой и даже дяденькой. Начав с малого, он (она) могут к зрелому возрасту "докатиться" и до "моя баба" или "наши мужики". А это будет уже не безобидным просторечьем. Это будет самой настоящей вульгарной речью, которой надо бояться как огня, ибо за вульгарностью языка возникает и развивается и вульгарная грубость сознания.
С самого пеленочного возраста оберегайте ваших детей от "вульгарной интонации" в речи окружающих.
Не следует конечное "в" в словах вроде "дворов" или фамилиях типа "Петров" выговаривать на манер краткого "у", как "ПетроУ", "ШатуноУ" и так далее. Когда так произносят русские слова украинцы - тут ничего не скажешь: их право говорить со своим национальным акцентом. Но совершенно ни к чему усваивать эти особенности нерусской фонетики русским людям.