СЦЕНА 2
Там же.
Входят Ним, Бардольф, Пистоль и мальчик.
Бардольф
Вперед, вперед, вперед! К пролому! К пролому!
Ним
Прошу тебя, капрал, погоди минутку.32 Уж больно горяча потасовка! А у меня ведь нет про запас лишней жизни. Тут, брат, шутки плохи. Вот какая тут музыка.
Пистоль
Здесь небу жарко, верно ты сказал.
Ударов град; рабы господни гибнут.
Но щит и меч
В кипенье сеч
Стяжают славу нам.
Мальчик
Хотел бы я сейчас сидеть в кабачке, в Лондоне. Я готов отдать всю славу на свете за кружку эля и безопасность.
Пистоль
И я тоже.
О, если б было мне дано
Свершить желание одно -
Удрать в кабак родной!33
Мальчик
Не худо: но бежать отсюда
Трудней, чем птице петь.
Входит Флюэллен.
Флюэллен
К пролому, собаки вы этакие! Вперед, подлецы! (Гонит их.)
Пистоль
Великий герцог, пощади бедняг!
Умерь свой гнев, свой мужественный гнев.
Умерь свой гнев, великий герцог!
Голубчик, дорогой! - Будь милостив, смягчись!
Ним
Славная шутка! А вот вашей чести не до шуток.
Все, кроме мальчика, уходят.
Мальчик
Как я ни зелен, а сумел разглядеть этих трех хвастунов. Я служу всем троим; а вот если бы им пришлось мне служить, они втроем не сумели бы угодить мне одному: ведь из трех таких лодырей не выкроить и одного настоящего человека. Бардольф молодец с лица, а душой овца: хорохорится, а драться не желает. Пистоль на язык лих, а на руку тих: на словах дерется, а за оружье не берется. А Ним где то слыхал, будто молчаливые люди самые храбрые; вот он и боится даже помолиться вслух, чтобы его не сочли за труса. Сквернословил он на своем веку мало, зато мало сделал и хорошего. Никому не разбивал он башки, кроме как самому себе, с пьяных глаз, о столб. Эти молодцы тащат все что угодно и говорят, что все это военная добыча. Бардольф как-то стянул футляр от лютни, протащил его двенадцать миль и продал за полтора пенса. Ним и Бардольф даже побратались, чтобы вместе красть. В Кале они стащили лопатку для углей. Сразу видно: любят ребята жар загребать. Хотелось бы им, чтобы и мои руки, как перчатки и платки, были как дома в чужих карманах, да мне это не по нутру. Если будешь перекладывать из чужих карманов в свои, только совесть замараешь. Надо мне бросить этих хозяев и поискать другой службы; желудок мой слаб и не переваривает их пакостей; надо изрыгнуть эту дрянь. (Уходит.)
Входит Флюэллен, за ним - Гауэр.
Гауэр
Капитан Флюэллен, вас требуют к подкопу: герцог Глостер хочет с вами поговорить.
Флюэллен
К подкопу? Скажите герцогу, что к подкопу не следует подходить. Этот подкоп, видите ли, сделан не по всем правилам военного искусства, он недостаточно глубок. Противник, видите ли, подвел контрмину на четыре ярда глубже, - так и доложите герцогу. Ей-богу, они взорвут всех нас, если не последует лучших распоряжений.
Гауэр
Осадные работы поручены герцогу Глостеру, а он во всем положился на одного ирландца; кажется, это очень храбрый человек.
Флюэллен
Ведь это капитан Мак-Моррис, не правда ли?
Гауэр
Как будто бы так.
Флюэллен
Ей-богу, он осел, каких на свете мало; я готов сказать ему это в лицо. Он смыслит в военном искусстве - я имею в виду римское военное искусство - не больше, чем щенок.
Входят Мак-Моррис и капитан Джеми.
Гауэр
Вот он идет, а с ним шотландский капитан Джеми.
Флюэллен
Капитан Джеми - на редкость храбрый человек, это всем известно; он полон знаний и отлично изучил древнее военное искусство; это видно по его приказаниям. Ей-богу, он сумеет отстоять свое мнение не хуже любого военного, если речь зайдет о военном деле у древних римлян.
Джеми
Добрый день, капитан Флюэллен.
Флюэллен
Доброго дня и вашей чести, добрейший капитан Джеми.
Гауэр
Ну, как дела, капитан Мак-Моррис? Вы бросили ваш подкоп? Саперы прекратили работу?
Мак-Моррис
Да. Скверное дело, ей-богу: работу бросили, протрубили отступленье. Клянусь своей рукой и душой моего отца, скверное дело, - все бросили. Да! Спаси меня бог, я бы в какой-нибудь час взорвал весь город. О, скверное дело, скверное дело, клянусь своей рукой! Совсем скверное.
Флюэллен
Капитан Мак-Моррис! Умоляю вас, соблаговолите немного побеседовать со мной - как бы это сказать - о военном искусстве, о римском искусстве. Это, видите ли, будет спор и дружеская беседа, отчасти - чтобы я мог укрепить свое мнение, отчасти - для сатисфакции моего ума касательно принципов военной дисциплины; в этом все дело.
Джеми
Честное слово, это будет очень хорошо, добрейшие мои капитаны. С вашего разрешения, я тоже приму участие в беседе и при случае вверну свое словцо, черт побери!
Мак-Моррис
Теперь не время для бесед, спаси меня бог! День горячий: тут вам и жара, и война, и король, и герцоги. Совсем не время для бесед. Город осажден. Слышите, трубы зовут нас к пролому, а мы тут болтаем и бездельничаем, истинный бог! Стыдно нам всем, спаси меня бог! - стыдно стоять без дела, клянусь моей рукой! - стыдно! Тут надо глотки резать и дело делать, а у нас ничего не сделано, спаси меня бог! Да!
Джеми
Клянусь мессой, прежде чем закрою глаза на ночь, я сослужу хорошую службу или лягу костьми; но, если придется умирать, я дорого продам свою жизнь - это уж как пить дать, коротко и ясно. Черт возьми, я бы охотно послушал вашу беседу!
Флюэллен
Капитан Мак-Моррис! Я - как бы это сказать, - с вашего разрешения, полагаю, что немногие из вашей нации…
Мак-Моррис
Из моей нации? Что такое моя нация? Негодяи, что ли, какие-нибудь? Ублюдки? Мерзавцы? Мошенники? Что такое моя нация? Кто смеет говорить о моей нации?
Флюэллен
Если вы, капитан Мак-Моррис, придаете моим словам - как бы это сказать - совсем другой смысл, то я, чего доброго, подумаю, что вы недостаточно любезны со мной, недостаточно меня уважаете. А ведь я ничем не хуже вас - и по части военной дисциплины, и по части происхождения, да и во всех других смыслах.
Мак-Моррис
Ну, этого я не думаю. Вот я снесу вам башку, спаси меня бог!
Гауэр
Господа! Вы не поняли друг друга.
Джеми
Ах, какая ужасная ошибка!
Слышны трубы, возвещающие о переговорах.
Гауэр
Город вызывает нас на переговоры.
Флюэллен
Капитан Мак-Моррис! При более подходящем случае - как бы это сказать - я вам докажу, что знаю военное искусство, а сейчас - довольно.
Уходят.