Всего за 370 руб. Купить полную версию
Рассмотрение жанра как содержательно-формальной категории на пересечении двух систем ("род – вид – жанр" и "метод – жанр – стиль") позволяет не противопоставлять, а интегрировать типологический и конкретно-исторический подходы к его изучению. К выводу о целесообразности таких подходов приводит анализ опыта, добытого литературоведением, начиная с 1920-х годов, когда уже стали оформляться два течения в отечественной жанрологии, явившиеся реакцией на обобщения в этой области учёных "формальной школы". Именно с этого времени в научной литературе наблюдается не только дифференциация понятий "род", "вид" и "жанр", когда жанр стал рассматриваться как категория внутриродового деления, но и всё более усиливается тенденция его содержательной трактовки.
Два теоретико-методологических подхода к жанру как содержательной категории, о которых выше шла речь, в наиболее отчётливом, наглядном виде проявились в работах М.М. Бахтина и Г.Н. Поспелова (а также учёных из научных школ). Ими были заложены основы противоборствующих и поныне содержательно-формальной (структурно-семантической) (М.М. Бахтин) и содержательно-проблемной (Г.Н. Поспелов) интерпретаций литературного жанра.
Согласно точке зрения М.М. Бахтина изучение жанра предполагает раскрытие эстетической природы его познавательных возможностей. Именно этим учёным был поставлен вопрос о том, что "художник должен научиться видеть действительность глазами жанра. <…>Художник вовсе не втискивает готовый материал в готовую плоскость произведения. Плоскость произведения служит уже ему для открытия, видения, понимания и отбора материала". Безусловно, авторское видение жизни "глазами" романа, повести, рассказа, новеллы различно и по содержанию, и по форме. Каждое подлинно художественное произведение, будучи индивидуальным, единственным, новаторским, всегда сохраняет определённые жанровые черты. "Жанр, – писал М.М. Бахтин, – представитель творческой памяти в процессе литературного развития. Именно поэтому жанр и способен обеспечить единство и непрерывность этого развития".
В теории жанра М.М. Бахтина доминантными, приоритетными являются проблемы "целостности" как воплощения "понимающего овладения и завершения действительности" ("жанр есть типическое целое художественного высказывания, притом существенное целое, целое завершённое и разрешённое"); "внутреннего тематического отношения к действительности" ("каждый жанр по-своему тематически ориентируется на жизнь"); "внутренней завершённости и исчерпанности самого объекта" ("распадение отдельных искусств на жанры в значительной степени определяется именно типами завершения целого произведения"); диалектики "устойчивого", "повторяющегося" ("архаика" жанра, "затвердевший жанровый костяк") и изменчивого ("нового"), рассматриваемой с позиций историзма; внутренней диалогичности произведения, "высказывания" ("диалогическая ориентация слова", "обращенность, адресованность высказывания" как "конститутивная особенность"). Как подчеркивал М.М. Бахтин, "жанр… есть совокупность способов коллективной ориентации в действительности", и художественное целое любого типа определяется его "двоякой ориентацией" – на слушателей и внутренней ориентацией "тематического содержания" произведения на жизнь.
"Тип проблематики", таким образом, у М.М. Бахтина является одним из важнейших слагаемых жанроопределения. Все аспекты теории жанра рассматриваются им на основе диалектического единства содержания и формы. Для учёного жанр, как и любой выделяемый аспект произведения, "является химическим соединением формы и содержания". Не случайно М.М. Бахтин вслед за А. Белым оперирует термином "форма содержания", а не просто "форма", особое внимание уделяет проблеме жанрового содержания и жанровой формы как качественным характеристикам: "Жанр есть органическое единство темы (речь идёт о проблематике жанра. – В.Г.) и выступления за тему". В каждом жанре, подчеркивал он, раскрывается специфическая, "качественная сторона жизни тематически понятой действительности, связанная с новым, качественным же построением жанровой действительности произведения".
"Жанр возрождается и обновляется на каждом новом этапе развития литературы и в каждом индивидуальном произведении данного жанра": "жанровая действительность произведения" – это воплощение "архаики" и "нового" в содержательно-формальной целостности. "Понять определённые стороны действительности, – подчёркивал М.М. Бахтин, – можно только в связи с определёнными способами выражения", а сами способы "применимы лишь к определённым сторонам действительности". Жанр, таким образом, в трактовке учёного является важнейшим звеном связи социальной действительности и художественной реальности: "жанр уясняет действительность, действительность проясняет жанр".
"Сущность и объём самого содержания" каждого жанра создают основу для "предугадывания" "смыслового целого", для "предвосхищения завершенности". Уже за "объёмом" содержания произведения (не "объёмом текста"!) закрепляется функция предварительного "информирования" читателя об особенностях пересоздания жизненного материала, характерных для данного жанра, хотя мы и не рассматриваем это в качестве единственного критерия жанровой дифференциации.
Преодоление формалистических концепций жанра получило иное, по сравнению с жанрологией М.М. Бахтина, выражение в работах учёных, рассматривающих жанр как категорию содержания (школа Г.Н. Поспелова).
Л.В. Чернец сформулировала основной принцип этого направления весьма лаконично и определённо: с её точки зрения, представление о жанре как единстве содержания и формы является методологическим препятствием на пути изучения его проблематики. "Содержание, – пишет исследовательница, – ведущая сторона в жанре, вне зависимости от того или иного его соотношения с жанровой формой оно остается устойчивым".