Всего за 370 руб. Купить полную версию
Во-вторых, доверяя человеку-творцу как целостному субъекту познания, М.М. Бахтин в своей эпистемологии познание рассматривал в целом, а не только его теоретизированную модель. Познание художника – это этический поступок ответственно мыслящего участного сознания (то есть не отчуждённого от человека), и предстаёт оно как заинтересованное понимание, неотделимое от результата – истины. Даже в том случае, когда объектом исследования становится художественное познание в формах его исторических модификаций (жанрообразований), на первый план выдвигаются бытийные характеристики, а не внешняя социокультурная обусловленность художественного мира. В эпистемологии М.М. Бахтина "архитектоническая целостность" как единство познавательного, эстетического и этического становится философской категорией. В жанровой целостности произведений семантизируется единство онтологии, познания и этики. Эстетически организованный художественный мир, способный осуществлять познавательную деятельность, является формой нетрадиционного философствования, а потому представляет собой специфическую интерпретацию проблем гносеологии, онтологии и аксиологии. В едином центре – "архитектоническое целое" – Бахтин объединил "участное поступающее сознание" и ""эмоционально-волевые тона и смыслы", этические и эстетические ценности… пространственные и временные моменты". Поскольку он заменил субъекта традиционной парадигмальной оппозиции "субъект – объект" "автором и героем", то ввёл понятие "поступок познавания", а затем – в целях эстетического анализа – новое структурное понятие "архитектоника эстетического объекта". В этом понятии в контексте развития "новой" онтологии оформлялись принципиально новые представления об отношениях человека и мира даже по сравнению с Хайдеггером, который "в своей приверженности онтологии ликвидировал структурность мира человека": выполняя "насущную задачу любой онтологии", М.М. Бахтин, по сути, "возвращал… внимание" к этой проблематике. (Напомним, что книга Хайдеггера "Бытие и время" вышла в 1927 г., то есть в то самое время, когда формировалась эпистемология М.М. Бахтина.)
Антропологическая традиция бахтинской эпистемологии закрепляла представление о писателе, который, объективируясь в сфере философского размышления, сохраняет "бытие, ценное помимо предстоящего смысла события, самим конкретным многообразием своей наличности". Особенности эстетического М.М. Бахтин усматривал в том, что "опознанная и оценённая поступком действительность входит в произведение (точнее – в эстетический объект) и становится здесь необходимым конститутивным моментом. В этом смысле, – писал учёный, – мы можем сказать: действительность, жизнь находится не только вне искусства, но и в нём, внутри его, во всей полноте своей ценностной весомости: социальной, политической, познавательной и иной". Вводя понятие системы в область онтологии, М.М. Бахтин интегрировал идею "теоретической" рациональности и "человеческих смыслов", в результате чего не оказались по разные стороны "познание" и "этический поступок", истина и нравственно-эстетические ценности, иначе говоря, антропный фактор не оказался за рамками эпистемологии. Понятие-образ "поступок" стал средоточием такого единства: "…поступок в его целостности более чем рационален – он ответственен. Рациональность только момент ответственности".
Поскольку теоретизированная модель познания (система) входит органично в познание в целом, представляющее собой этический "поступок ответственно мыслящего участного сознания" ("поступок мыслью"), то эпистемологическая концепция жанра непосредственно нацелена на выявление его онтологии понимания, его гносеологической природы и когнитивного потенциала; когда же объектом исследования становится познание в целом (а не только его теоретизированная модель), "поступок мыслящего участного сознания" рассматривается прежде всего в свете бытийных, а не когнитивных характеристик. В эпистемологии М.М. Бахтина "субъект относится к объекту через систему ценностей или коммуникативных отношений и сам предстаёт в двуединости "Я и Другой", "автор и герой", и уж если противостоит объекту, то только в таком качестве". Тем самым М.М. Бахтин вводил в эпистемологию и понятие историчности: изменение художественного познания во времени фиксировалось жанрологическими понятиями "нов", "не тот", а сохраняющийся понимающий потенциал и конструктивный принцип его "архаики" – понятиями "стар", "тот". В категории "архитектонической целостности" и оформилась мысль о том, что жанр "всегда тот и не тот, всегда и стар и нов одновременно". С точки зрения жанрообусловливания, детерминации типом проблематики "сущности и объёма самого содержания" произведения, бытие жанра и заключается в художественном понимании. Говоря словами П. Рикёра, это бытие, которое существует, понимая (чем жанр и отличается от литературного вида – абстрагированно-типологической "схемы" жанра). "Адресованностью" жанрового "высказывания" обусловлена специфичность объективации его "понимающего бытия": оно предполагает диалог автора и рецепиента. "Понимание, – писал М.М. Бахтин в статье "Проблема текста", – всегда в какой-то мере диалогично". "При объяснении – только одно сознание, один субъект, – продолжал ученый, – при понимании – два сознания, два субъекта".
Онтология понимания жанра (заданная концепцией человека в его отношении к миру, в свою очередь, определяющей "формы видения и понимания… действительности, определённые степени широты охвата и глубины произведений") "одушевляет" его эпистемологию. М.М. Бахтин на первый план выдвинул "видение и понимание" действительности, а на второй – познавательные качества жанра. С этой точки зрения, например, "Былое и думы" А.И. Герцена можно рассматривать в литературоведческих категориях с точки зрения познавательного качества жанровой структуры "нового эстетического предмета" ("исповеди" А.И. Герцена), обусловленной романной – в принципе – жанровой проблематикой. Благодаря этому произведение, подобно беллетристическим, существует, понимая (а не просто фиксирует и описывает события, как это происходит в мемуаристике или любых других первичных формах словесно организованного повествования).