Всего за 179 руб. Купить полную версию
"Всю неделю румянцем багряным…"
Всю неделю румянцем багряным
Пламенели холодные зори
И дышало студеным туманом
Заштилевшее Черное море.
Каждым утром по узкой дороге
Мы сбегали к воде, замирая,
И ломила разутые ноги
По колено вода ледяная.
По морщинистой шелковой мели
Мы ходили, качаясь от зыби.
И в стеклянную воду глядели,
Где метались ослепшие рыбы.
Из широкой реки, из Дуная
Шторм загнал их в соленое море,
И ослепли они, и, блуждая,
Погибали в холодном просторе.
Били их рыбаки острогою,
Их мальчишки ловили руками.
И на глянцевых складках прибоя
Рыбья кровь распускалась цветами.
1920
Воспоминание
Садовник поливает сад.
Напор струи свистит, треща,
И брызги радугой летят
С ветвей на камушки хряща.
Сквозь семицветный влажный дым
Непостижимо и светло
Синеет море, и над ним
Белеет паруса крыло.
И золотист вечерний свет,
И влажен жгут тяжелых кос
Той, чьих сандалий детский след
Так свеж на клумбе мокрых роз.
1920
Шторм
Громовым раскатом смеха,
Гулом пушечного эха
Стонет море по обрывам
Однотонным переливом.
В мутной зелени вскипая,
Льется кипень снеговая
И рисует в буйной влаге
Айвазовские зигзаги.
Берег пуст. Купальни смыты.
Только там, где сваи вбиты,
Тянут волны вместе с тиной
Тело мертвого дельфина.
1920
"Пшеничным калачом заплетена коса…"
Пшеничным калачом заплетена коса
Вкруг милой головы моей уездной музы,
В ком сочетается неяркая краса
Крестьянской девушки с холодностью медузы.
С ней зимним вечером вдвоем не скучно нам.
Кудахчет колесо как будто бы наседкой,
И тени быстрых спиц мелькают по углам,
Крылами хлопая под шум и рокот редкий.
О чем нам говорить? Я думаю, куря.
Она придет, глядя, как в окна лепит вьюга.
Все тяжелей дышать, и поздняя заря
Находит нас опять в объятиях друг друга.
1921
Оттепель
1.
Зимы-коровы бок рябой
Раздался и потек.
Гвоздями пляшет под трубой
Стеклянный кипяток.
По лунным кратерам, по льду
В игрушечных горах,
Как великан, скользя, иду
В размокших сапогах.
Блестит чешуйчатый ручей
(На миг свежо ногам!),
И скачет серый воробей
По рыхлым берегам.
И среди пляшущих гвоздей
Гляжу не вверх, а вниз.
А ты, ходящий по воде,
По облакам пройдись!
2.
Еще у женщин поступь козья,
Но ботиков-зверьков следы
Уже наполнили полозья
Прохладой сахарной воды.
И в зеркалах салонных дома,
Где дворники в стекло влиты,
От звона воровского лома
Откалываются пласты.
И сруб-ковчег, простые сани
Везут по ростепели лед
Кусками северных сияний
С географических широт.
А вечера еще перечат:
Кто победит и правда чья?
И вновь бубенчики лепечут
На сетках сонного ручья.
1921
Фауст (отрывок)
Надоели доктору студенты,
Надоели шумные пирушки,
Надоели тайные свиданья
И девичьи нежные глаза.
И пошел он с пуделем скитаться
По горам, морям и городам.
По горам кочует вечным жидом,
По морям – летающим Голландцем,
По столицам знатным иностранцем -
И бесценен бесконечный путь.
Много видел он в своих скитаньях,
Много стран чудесных посетил:
Танцевал на свадьбе в Барселоне,
В Индии охотился на тигров,
Увлекался гейшами в Хоккайдо
И новеллу в Риме сочинил.
Год за годом, век за веком те же
Перед ним постылые дороги,
Те же замки, горы и харчевни,
Океаны, реки и моря.
Много это или мало – вечность?
Для обычной жизни это очень мало,
Для волшебной это слишком много,
Но для сердца, проданного черту,
Миг и вечность все равно ничто.
Так и брел, рассеяно скучая,
С палкою дорожной и сумою.
Черный пудель перед ним вертелся,
Лапы клал на грудь его и лаял
Так язвительно и ядовито,
Что язык из пасти извивался,
Как у геральдического льва.
Ах, проклятый пудель-оборо́тень.
Все что видел по дороге доктор -
Океаны, острова и замки,
Города, гостиницы и женщин -
Помнил все, затем, что был бессмертен, -
Но нигде поэта не встречал -
Подлинного гения-поэта.
Лишь однажды доктор улыбнулся,
Встретившись с мечтательным поэтом
На эвксинском диком побережье
В час прибоя среди брызг и скал.
В архалуке. С чубуком вишневым,
На груди скрестивши гордо руки
Он стоял, взволнованный и смуглый,
Прямо в брызги повернув лицо.
– Тысячу сердечных извинений,
Что, не будучи знакомым с вами,
Я прервал уединенье ваше
И осмелился заговорить.
Я скитался много лет по свету,
Но нигде поэта не встречал
Гениального. Не вы ли этот
Неизвестный миру гений?
Как зовут вас?
– Пушкин…
1921
Март
Над ржаною папахою хаты
Васильковое небо цветет.
В нем курчавые ходят ягнята
И разливчивый ветер поет.
И спешит белокурое стадо
Под холодное пенье кнута,
По щетине озябшего сада,
Мимо церкви и мимо креста.
И разлуки печальные слезы
По ресницам Оксаны текут
На платок, где зеленые розы
По пунцовому полю цветут.
1921
Балта
Тесовые крыши и злые собаки.
Весеннее солнце и лень золотая.
У домиков белых кусты и деревья,
И каждое дерево как семисвечник,
Где каждая свечка – зеленая почка,
И каждая почка – зеленое пламя,
И быстрая речка, блестя чешуею,
Бежит за домами по яркому лугу.
А в маленьких окнах – жестянки герани,
Трещат канарейки и рдеют бутоны,
И всё в ожиданье чудесного мая -
От яркого солнца до розовой пыли.
О, светлая прелесть далеких прогулок,
О, нежная жажда уездного счастья,
В какой переулок меня ты заманишь
Для пламенной страсти и тайных свиданий.
1921
"Осыпанные звездами неловко…"
Осыпанные звездами неловко,
Изнемогают в мае тополя.
И душной тростниковою циновкой
Прикинулась под головой земля.
Сверчки ль звенят, иль бьется сердце сухо,
Сквозь душный сон, понять я не могу.
И клонит ночь внимательное ухо,
В траву роняя месяца серьгу.
1921
Подсолнух
В ежовых сотах, семечками полных,
Щитами листьев жесткий стан прикрыв,
Над тыквами цветет король-подсолнух,
Зубцы короны к солнцу обратив.
Там желтою, мохнатою лампадкой
Цветок светился пламенем шмеля,
Ронял пыльцу. И в полдень вонью сладкой
Благоухала черная земля.
Звенел июль ордою золотою,
Раскосая шумела татарва,
И ник, пронзенный вражеской стрелою,
Король-подсолнух, брошенный у рва.
А в августе пылали мальвы-свечи,
И целый день, под звон колоколов,
Вокруг него блистало поле сечи
Татарской медью выбритых голов.
1921
Стансы
•
О чем писать в глухой тиши предместий,
Под крик мальчишек и под свист саней,
Где оседает смуглый снег созвездий
На золотых ресницах фонарей?
И если с каждым часом хорошее
Моя соседка наяву и в снах,
О чем писать, как не о смуглой шее,
Как не о серых девичьих глазах?
•
Ты не пришла. Конец дневным утехам,
Ночь ангелом опять стоит в стекле.
Фонарь подвешен золотым орехом
На лебедином елочном крыле.
Ничто о марте не напоминает,
Но серной спички огонек живой,
Лукавою фиалкой расцветает
В моей руке стеклянно-голубой.
1921
Харьков
"Может быть, я больше не приеду…"
Может быть, я больше не приеду
В этот город деревянных крыш.
Может быть, я больше не увижу
Ни волов с блестящими рогами,
Ни возов, ни глиняной посуды,
Ни пожарной красной каланчи.
Мне не жалко с ними расставаться,
И о них забуду скоро я.
Но одной я ночи не забуду,
Той, когда зеркальным отраженьем
Плыл по звездам полуночный звон,
И когда, счастливый и влюбленный,
Я от гонких строчек отрывался,
Выходил на темный двор под звезды
И, дрожа, произносил: Эсфирь!
1921