Ведь тот, кто вынужден слова беречь,
Одну лишь истину влагает в речь.
Всю мудрость жизни, знания и опыт
Передает он людям в час конца,
И старца умирающего шепот
Стократ звучней, чем болтовня юнца.
Кончают песнь сладчайшим из созвучий,
Всех ярче в небе след звезды падучей.
Я жил, - к моим словам был Ричард глух,
К предсмертной речи он преклонит слух.
Йорк
О нет! В его ушах иные звуки:
Его правленью льстивые хвалы,
Любовные стишки, чей сладкий яд
С такой охотою впивает юность,
Да россказни о модах итальянских, -
Ведь нынче мы Италии кичливой
Во всем, как обезьяны, подражаем
И тащимся у ней на поводу.
Чуть где-нибудь появится игрушка, -
Пускай дрянная, лишь бы поновей, -
Ему жужжат наперсники об этом.
Но мудрой речи не внимает тот,
В ком прихоть на рассудок восстает.
Он путь избрал, и тщетны увещанья,
Щадите же и силы и дыханье!
Гант
Я, вдохновленный свыше, как пророк,
В мой смертный час его судьбу провижу.
Огонь его беспутств угаснет скоро:
Пожар ведь истощает сам себя.
Дождь мелкий каплет долго, ливень - краток;
Все время шпоря, утомишь коня;
Глотая быстро, можешь подавиться.
Тщеславие - обжора ненасытный,
И, снедь пожрав, начнет себя глодать.
Подумать лишь, - что царственный сей остров,
Страна величия, обитель Марса,
Трон королевский, сей второй Эдем,
Противу зол и ужасов война
Самой природой сложенная крепость,
Счастливейшего племени отчизна,
Сей мир особый, дивный сей алмаз
В серебряной оправе океана,
Который, словно замковой стеной
Иль рвом защитным ограждает остров
От зависти не столь счастливых стран;
Что Англия, священная земля,
Взрастившая великих венценосцев,
Могучий род британских королей,
Прославленных деяньями своими
Во имя рыцарства и христианства
Далеко за пределами страны, -
До родины упорных иудеев,
Где был господь спаситель погребен;
Что эта драгоценная земля,
Страна великих душ, жилище славы,
Теперь сдана, - мне в этом слове смерть, -
В аренду, словно жалкое поместье!
Та Англия, что скована была
Лишь торжествующей стихией моря
И берег чей всегда давал отпор
Завистливому натиску Нептуна, -
Она позором скована теперь,
Опутана бумажными цепями!
Та Англия, что побеждала всех,
Сама себя постыдно победила!
О, если бы исчез со мною вместе
И этот стыд, - я смерти был бы рад!
Входит король Ричард, королева, Омерль, Буши, Грин,
Бегот, Росс и Уиллоби.
Йорк
Вот и король. Помягче будьте с ним:
Коней горячих горячить не стоит.
Королева
Как поживает благородный дядя?
Король Ричард
Ну? Как твое здоровье, старый Гант?
Гант
О, мне сейчас так впору это имя!
Я - старый Гант, летами изможден.
Во мне моя печаль постилась долго,
А каждый, кто постится, - изможден.
Я бодрствовал над спящею отчизной,
А каждый, кто постится, - изможден.
Отцов их дети счастьем насыщают,
Но на меня и здесь наложен пост;
Ты отнял счастье - стал я изможденным.
Болезнью для могилы изможден,
Я изможденный, как сама могила,
Во чреве чьем пустом - одни лить кости.
Король Ричард
Не слишком ли искусно для больного
Смеешься ты над именем своим?
Гант
Нет! Это горе над собой смеется.
Мой сын, наследник мой, тобою изгнан;
Втоптал, король, ты имя Ганта в грязь, -
И вот, я льщу тебе, над ним смеясь.
Король Ричард
К чему лесть умирающих живущим?
Гант
Нет, тем, кто умирает, льстят живые.