Всего за 176 руб. Купить полную версию
Взгляд без лица
Не только чёрные реликты
Хранятся в памяти моей -
У стен великого Египта
Витает дух моих идей -
Я покидаю чёрный запад -
Как неразгаданный вопрос -
И забываю юный запах
Твоих седеющих волос -
Но вслед за мною взгляд твой синий
Протягивается на восток -
Я поднимаюсь над пустыней
И вижу солнечный песок -
Горбатый профиль каравана
Переплывает пустоту -
И я обманом без обмана
Перебираюсь в чистоту -
Я принимаю новый образ -
Чтоб всё изведать до конца -
Но снова слышу прежний возглас
И вижу взгляд твой без лица -
Ты этим взглядом раскрываешь
Обман в обмане – Ты везде
Не узнаваемых узнаешь -
В пустыне – в небе – на воде -
Узнаешь тех – кого не помнишь -
За кем отправила гонца -
И вновь безликого догонишь
Летящим взглядом до конца -
Два окна
Нет – Музыка начнётся не сегодня -
Сегодня – снежной пылью прозвеня -
Две улицы – как западня и сводня -
В два разные конца зовут меня -
Прощай – мой друг – уходит время сказок -
Да и всего на свете не поймёшь -
Как ни желай – как ни мечтай – а сразу
Направо и налево не пойдёшь -
Да – не пойдёшь направо и налево -
Ведь сердце только в левой стороне -
В одном окне погаснет королева -
Принцесса вспыхнет в миг в другом окне -
И снова будет улица свободна -
И ветер заметёт недавний след -
Нет – музыка начнётся не сегодня -
Сегодня в зимних окнах света нет -
Тени моих любимых. <Монообраз>
Время кожаных регланов
Унесено рельсами
В железнодорожный архив
Документальножёлтых снимков -
Время кожаных регланов
Возвращается узкоколейками
Лагерей Биркенау и Бжезинка -
Тянутся длинные нити
В чёрные глаза войны -
Где холод и цинизм -
Я не верю в прерываемость событий -
Если в мире жив ещё нацизм -
На большой реке берлинская лазурь -
Вся земля – смешение цветов и наций -
Свет в глазах войны – печей кровавый след -
Кровоизлияний и кремаций -
Образ голубого кабинета
Дно голубого кабинета
Покрыто розовым паркетом -
И красных ламп японский свет
Осветит тех – кого уж нет -
В коротком бежевом халате
Хозяйка – в серебре и злате -
Как римский мальчик – сложена -
Давно в Бжезинке сожжена -
Здесь зимний сад – газон – розарий -
В качалке кружится хозяин -
Поэт – философ – меценат -
Убитый много лет назад -
Но в этом ли разгадка замка -
Между реальностью и сном
Здесь все – хозяин и хозяйка -
Живут во времени ином -
Где веруя – а где не веря -
Где белолицы – где черны -
Здесь европейские евреи
Во времени разметены -
И время словно приглушило
Тех – кто в обличии живом -
И я не знаю – это было -
Или всё сбудется потом -
Монолог немецкого художника 1944 года
Берёт берлинскую лазурь
На белый лист железной кистью
И экспрессионистской высью
Грозу венчает Отто Дикс -
Там Шпрее превратилась в Стикс -
Наполнившись нацистской мыслью -
В Берлин пришла пора любви -
Пора дождей и затемнений -
Горящих окон – нет сомнений -
Стал уже круг моих друзей -
Реальность ставится в музей -
Простые связи не зови -
Ведь ты на море – не на суше -
Коммуникации нарушив -
В Берлин пришла пора любви -
И надо многое забыть -
Подобен мозг застывшей глине -
Лишь только двое могут быть
Соединёнными в Берлине -
Монолог Гёте – гуляющего вблизи концлагеря Бухенвальд
Вот и готова элегия -
Ульрика едет в Карлсбад -
Верно – что карлики гения
Остановили – Я рад -
Вспомнить бы чёрствость любимой
И утаённый рассчёт -
Только опять ястребиный
Сердце качает полёт -
Помнится всё совершённое -
Несовершённое – нет -
Воздуха свежесть -
Юный таинственный свет -
Это равнина ли – небо ли -
Буковый лес – мой предел -
Помнится то – чего не было -
То – что увидеть хотел -
Люди – вы так рассудительны -
Стар я – она молода -
Всё же войти удивительно
В буковый лес иногда -
Мрачные слышу пророчества -
Люди – я вас не спасу -
От моего одиночества
Холодно стало в лесу -
Славно болото осушено -
Что им любовный недуг -
Грозно хранит равнодушие
Ровно посаженный бук -
Бьётся мучительно колокол
Странным звучаньем родным -
Чёрным проносится облаком
Едкий – пронзительный дым -
Чтото творится на свете -
Рано жирнеет земля -
Не наливайтесь – не смейте -
Кровью чужою – поля -
Колокол бьёт – и не спрячешься -
Всюду деревья в крови -
Видно – срубить надо начисто
Буковый лес без любви -
Странная это энергия -
Душам готовит распад -
Вот и готова элегия -
Ульрика едет в Карлсбад -
Монолог "Что же такое дым"
Завтра я стану дымом
И поползу в трубу
Вместе с женой и сыном -
Странный простор во лбу -
Умер – наверное – мозг -
Но не хватает воска -
Чтобы заполнить ту
Тяжкую пустоту -
Что же такое дым – если он едко жирный -
Как растворится он в воздухе – а потом -
Узок ли круг его – или объём всемирный -
Будет ли дым глазами – будет ли дым умом -
Может быть – только ртом -
Жрущим леса и пашни -
Замки и города – свастику и людей -
Тех – кто в нацистском марше -
Думаю я о дыме
И не хочу о пепле -
Можно висеть на дыбе -
Руки мои окрепли -
Только не ради крови
И вьющегося огня -
Весь крематорий в слове -
В дыме моя семья -
Ктонибудь нас поднимет -
Выбелит в злую небыль -
Соединимся в дыме -
Соединимся в небе -
Монолог препарированной головы в Освенциме
Перроны ада принял рай -
Пошли наверх горячим дымом
Останки жён и матерей
В тот синий край -
От птичьих стай неотделимо
Они проносятся теперь -
Передо мной мундир зелёный
И серосиняя стена -
И снова я живу – казнённый -
И держит на губах слова
Отрубленная голова -
Я – препарат – похож на птицу -
Себе в мучениях приснясь -
И каждый вечер врачубийца
Меня приветствует – смеясь -
Был у любимой образ мой -
И вот я только статуэтка -
Подставка – чистая салфетка -
Увенчанная головой -
И странно – там живёт она -
Как полагается невесте -
В голландском городе одна
И думает – кругом война -
И нет его на свете -
Здесь я -
Монолог сидящего у ворот Майданека
Майданек -
Косы моих любимых -
Пепел моих любимых -
С которыми я разминулся
В трёх десятилетиях -
Там сгорели мои дети -
Дети неистребимые -
Что вечными были на свете -
Но встретились у ворот крематория
С газом – огнём и смертью -
Там – верно – и я – задохнувшийся в теле матери -
Плачу внутриутробным воем -
Но меня не достают сапоги карателей -
Которые бьют по животу женщины смертным боем -
Майданек -
Слёзы моих любимых -
Тени моих любимых -
Шесть миллионов убитых -
Бедные дети Земли -
Был я от вас вдали -
Или – может быть -
Я сидел у ворот -
И читал надпись – и не мог разобрать -
Я был никто -
Ни этот и не тот -
Шорох от одежды – идущих умирать -
* * *
Над Киевомградом возникли тревожные тени -
У Бабьего Яра я слышу их мёртвое пенье -
Над жизнью – над смертью -
Из ночи до самой зари -
Из прошлого в будущее
Яром идут косари -
Весь день косари
По оврагу гуляют и косят -
На донышке яра
Ножи свои острые носят -
Дремуче – угрюмо с похмелья бормочут слова -
– Расти – вырастай -
всё равно тебя срежем – трава -
Но гдето под вечер
Усталых любовников пара
Сольётся в кровавых деревьях
Зелёного яра -
Над полем убийства
Их вечная вера жива -
Молчат косари -
Из под ног вырастает трава -
Монолог немецкого заключённого 1938 года
Ломая ограды и своды тюрьмы -
Аккорды Бетховена входят в умы -
Играя лучами то света – то тьмы -
То солнцем – то тенью становимся мы -
То снами – то явью -
То жизнью – то смертью -
То новью – то старью -
То кругом – то вертью -
Охранник воды набирает ведро -
И в дверь каземата тревожно стучится -
И нам предлагает бездонно напиться -
И мы выпиваем и зло – и добро -
Но эта отрава не станет концом -
То мир материален – то снова духовен -
С лохматою гривой и львиным лицом
Запутался в ржавых решётках Бетховен -