Добровольский Лаэрт Олимпович - Стихи о главном стр 7.

10

Над Уральским хребтом – апостроф…
Не над строчкой стиха – над судьбой -
В колыхании звёздных костров
Ищет тайное сходство с собой.

В сходстве – повод звезде подражать:
Блики вспышек на ней – и на нём…
Вот бы снова на кнопку нажать.
Полыхнуть над планетой огнём…

С этой манией тысячи лет
Бумерангом кружит апостроф.
И кричит сумасшедший поэт
В белой камере сполохом строф.

Прилетает к нему по ночам.
Зауральский покинувший лес,
Беспощадным сродни палачам
На поэта натравленный бес.

К природе

На твой язык переходить не смею:
Ничем не искуплю свою вину -
Я шёл навстречу птице, зверю, змею.
Готовый к схватке, словно на войну.

И проиграл, но понял слишком поздно..
По мне уже звучат колокола.
И дышат мёртвой матовостью грозно
Озёр и рек немые зеркала.

И был в родстве со мною дикий атом
(О, брошенные узы на авось!).
Не ось земная сдвинута когда-то -
Сознанья человеческого ось.

Дом птиц

Почти что касаясь крылами плеча моего.
Две ласточки вьются, лишь стоит мне
выйти из дома.
И в том необычного нет для меня ничего -
Я птицам знаком, да и мне эта пара знакома.

Не первое лето стекло не вставляю в окно.
По бедности, скажут, стеклом не разжился хозяин.
Пустяшных и мелких событий пылит толокно
И вместе с дождём оседает на травы окраин.

Прилепленный к балке природы живой уголок -
Превратностей жизни и счастья недолгого луза -
Достался на память о вёснах работ, под залог
За строчки, что здесь надиктует капризная муза.

Но где толкователь бессмертного мира сего?
Уставшего века в пространстве витает истома…
Почти что касаясь крылами плеча моего.
Две ласточки вьются, лишь только я выйду из дома.

"Души моей всеведущий пророк…"

Души моей всеведущий пророк.
Завесу новой тайны открывая.
Влечёт меня к Природе на урок.
От площадей и улиц отрывая.

Когда дыханье свежее земли
Рождает к жизни новые эклоги.
Чтоб и они беседовать могли
С другими душами когда-нибудь, как боги.

"Белой ночи белые ступени…"

Белой ночи белые ступени
К белым стаям белых облаков
Через пену белую сирени
и стихов…

"Мы проснёмся однажды утром…"

Мы проснёмся однажды утром.
Будет лес за окном голубеть,
И по-летнему чисто и мудро
Будут птицы над нами петь.

И отчётливо так услышим
Не в диковинку, не впервой -
Цепких лапок цокот по крыше
В полуметре над головой.

И – ни облака, ни намёка
На раскаты ночной грозы…
Словно след обиды далёкой
На стекле две капли слёзы.

"Что в криках твоих, беспокойная птица…"

Что в криках твоих, беспокойная птица?..-
И бьёшься, и стонешь всю ночь напролёт.
Давно за плечами осталась граница.
Пора бы забыть перелёт.

Никто не остался на дальней чужбине.
Никто не погиб, не пропал, не отстал -
Так что же тебя беспокоит доныне.
Какая изводит тоска?

Чутьём материнским ты слышишь, быть может.
Сигнал приближения часа потерь…
И мирная ночь всё сильнее тревожит
Несчастную птицу теперь.

Гнездо и семейство пока ещё целы.
Свободы и пищи хватает пока.
Но чья-то рука протирает прицелы
И гладит приклада бока.

Яснее видны боевые зарницы
За дальним приделом в преддверии дня.
И бьётся всю ночь беспокойная птица,
И сон покидает меня.

"Ушли за грибами, а вот возвратились с рябиной…"

Ушли за грибами, а вот возвратились с рябиной:
Весь день пробродили – в лесу ни гриба не найти.
Сухими губами бормочет на пёстрой перине
Недужная осень, и нам от неё не уйти.

Как нам не укрыться от наших злосчастных иллюзий
Мы с ними смирились – о, как обветшали они:
Закрытые шлюзы сердец в нашем долгом союзе
Отрады уже не внесут в окаянные дни.

Ушли за грибами, но яркие кисти рябины
Уже излучали в преддверьи морозов испуг;
Крича и волнуясь в бездонной пучине корзины -
Как тонущих кисти, что ищут спасательный круг.

"Паутиной цепко схвачен…"

Паутиной цепко схвачен,
Словно пойманный беглец.
Несвободой озадачен
Новой осени гонец.

Повстречался ненароком
Средь осеннего огня,
Светофорным жёлтым оком
Изучающий меня.

В жёсткой пристальности взгляда
Скрытый слышится вопрос:
– Как же ты, с Природой рядом.
До Природы не дорос?

По земле шагаешь смело.
Взгляд всесильного купца
Холоднее стужи белой -
Провозвестником конца…

Ночи близится рожденье,
Тает свет, пора домой…
Лист, как знак предупрежденья.
Всё не гаснет надо мной.

"Заколочено чёрными досками…"

Заколочено чёрными досками
Опустевшего дома окно
И теперь он живёт отголосками
Шумных дней, отлетевших давно.

Оседает, скрипя половицами.
Как беспамятный в небо глядит -
Улетела душа вместе с птицами
И теперь ни о чём не болит.

Онемевший в плену одиночества.
Облачённый в лоскутный халат.
Дом плывёт, как немое пророчество.
Анфиладой осенних палат.

И ему, как товарищу давнему.
Дав надежды живой глоток.
Заменю эти доски ставнями
И прорежу для птиц леток.

Ни инъекции, ни операции
Не продлят его жизни страниц -
Выйдет дом из глухой прострации
С возвращением птиц.

"Все ли слёзы ты выплакал, все ли…"

Все ли слёзы ты выплакал, все ли
Расставанья слова произнёс.
Листопада цветной карусели
Обещаниям веря всерьёз?..

Сколько их, отлетевших на гибель -
Яркопестрые, лист за листом…
Всё одно – на костре ли, на дыбе ль
Лишь бы кто осенил их крестом.

Новый лист оторвался и глухо
На камнях распластался ничком -
В школе таинства вечного духа
Стало больше одним новичком.

И, как жизни последняя точка.
Словно кто дотянулся перстом
Неразумная лопнула почка
Над лицо потерявшим листом.

"Ещё вчера, ещё вчера…"

Ещё вчера, ещё вчера
Природа чувствовала дурно.
Капризничала зло и бурно,
И принимала жадно урна
Наброски нервного пера.
И, как больную, целый день
Природу било и ломало.
Из трав и листьев покрывало
Унять озноб не помогало -
И день влачился, словно тень..
Лишь утром нынешнего дня.
Когда, в согласии с прогнозом.
Природу тронуло морозом.
Дорога, будто под наркозом,
Безмолвьем встретила меня.
Метель сугробы намела…
Покров, ничем не опорочен.
По бровкам сочно оторочен
Ещё живой травой обочин…
А осень – ночью умерла…
Не оттого ли, что душа
Её витает рядом где-то,
В нас что-то главное задето.
Но не торопится с ответом.
Лишь созревает не спеша

Антенные поля

Последняя сошла с деревьев позолота,
С потерянным стоит притихший лес лицом
Бездонностью снегов приманкой эхолота -
Удачливым в морях, но не в лесу, ловцом:

О, как бы он хотел – придирчивый и тонкий -
Под толщей снеговой рельеф земли прочесть.
Но более всего в корнях услышать звонкий
И радостный сигнал: дыханье жизни есть!

Но, скованы зимой, уснули жизни токи.
Бессилен терапевт – спешащий солнца луч,
В заснеженных стволах не двигаются соки -
В лесу царит мороз, нещаден и колюч.

Природа спит. Но я чертой прямолинейной
Не отчеркну, деля безмолвие и сон;
Деревьев голоса по радиорелейной
Системе слышу разнобой и унисон:

Антенны голых куп, нацеленные в небо.
Бессменно начеку, и отзвук дальних гроз.
Каким бы слабым он, невероятным не был.
Услышав, сохранят, не глядя на мороз.

Антенные поля – куда бы взгляд ни бросил,
С задумчивым стоит притихший лес лицом;
Антенные поля в работу вводит осень -
Последнее, что ей дано перед концом.

"И в малом, и в большом нам помогают игры…"

И в малом, и в большом нам помогают игры:
Лишь только Новый год ступает на порог.
На звёздную блесну клюют Быки и Тигры -
Все прочие летят на праздничный пирог.

Сограждане мои торопят дружным скопом
Приход всего, что им начертано судьбой.
Поверить не своим – японским – гороскопом
И в чем-то оправдать себя перед собой.

Но есть ли нам резон, гонясь за модой века.
Плестись на поводу чужих календарей
И вешать ярлыки зверей на человека.
Тем низводя себя до уровня зверей?..

Что нам до кимоно и видов Фудзиямы? -
В своём монастыре пригоден свой устав;
Наш Новый год летит российскими полями
Под звонкий бубенец, на облучке привстав.

"Апрельскому верлибру вербы верю…"

Апрельскому верлибру вербы верю:
Его метафор тягостная грусть
В неведомое открывает двери.
Чему я дать названье не берусь.

Пришло тепло, и радоваться надо.
Что время жизни движется вперёд.
Но вербной грусти тихая отрада
Моей душе покоя не даёт.

Конец зимы, но все же зимней тенью
Лежат снега у пригородных дач,
И беспорядок, близкий к запустенью.
Как сборник нерешаемых задач.

Безвластие, бесцветие, бестравье…
Ещё природа не пробуждена
И лишь ручья живое полноправье.
Где кромка льда уже повреждена.

Да ветка вербы, как напоминанье.
Что и зима помянется добром:
Как хлопья снега, мягкие созданья
Блестят на солнце ярким серебром.