Добровольский Лаэрт Олимпович - Стихи о главном стр 6.

2

Жгу костёр в этот памятный час -
Пусть он станет огнём ритуала:
В этот час ты покинула нас,
В этот час тебя с нами не стало.

Так с языческих давних времён
Поминали костром уходящих.
Только я буду с этим огнём
Не в прошедшем с тобой – в настоящем.

Будем мы этой ночью одни,
и души твоей белая птица
На мои отзовётся огни
И вблизи от меня приземлится.

Синий дым, чёрный год, серый свет.
Задремавших садов многоцветье…
В кровь изранена в терниях лет
Безотчётная вера в бессмертье.

3

Когда на дальних перекрёстках
Внегалактических дорог
В обличье новом, в звёздных блёстках
Земной забывшие порог.

Друг друга мы однажды встретим
В ушедшем сонмище людском -
Как нашу встречу мы отметим
В пространстве вечном и пустом?

Быть может, в новые сосуды
Мы души наши перельём
И новый круг житейских буден
Прочертим заново вдвоём?

И, как уже бывало с нами,
В какой-то перекрёстный час.
Перемежая явь со снами.
Пронзят воспоминанья нас.

И станут сердце рвать истошно.
Как ястреб жертву на куски,
И наше будущее в прошлом
Зайдётся в крике от тоски.

4

Я голову в молчаньи преклонил
Пред образом единственной на свете.
Которую сильнее всех любил…
Лик материнский и без нимба светел.

До Господа не дорасти вовек.
Не досмотреть картину ожиданий.
Не дооткрыть усталых наших век
До мига подтверждения преданий.

И вновь момент критичен и велик,
и вновь опасность взмыла над кормою.
Соломинка моя – твой светлый лик.
Который и на дно пойдёт со мною.

Марш Шопена

Этих звуков мост разъёмный.
Мост подъёмный, мост цепной
Горькой скорби неуёмной
И печали неземной.

Мост нестойкий, ломкий, зыбкий
Слабым следом на песке.
Дальним отблеском улыбки.
Нервной жилкой на виске.

Ниоткуда мост летящий.
Мост, зовущий в никуда -
Знак прощания щемящий
Сквозь прозрачные года.

"В соборе старого альбома…"

В соборе старого альбома.
Где полусумрак, полутишь
Полупокинутого дома.
Там ты стоишь.

Тревожны гулкие страницы
Собора канувших времён.
Неулетающие птицы
Родных имён.

И переходят изначально
Простые лица в образа.
И потому глядят печально
Твои глаза…

"He спрашивай, о чём под звуки скрипки…"

He спрашивай, о чём под звуки скрипки
соло.
Несущиеся в сад из дальнего окна,
Я думаю, когда вокруг осенне голо
И горькая во всём потерянность видна.

И сердце вдруг замрёт, комок застрянет
в горле -
Вот-вот последний лист с берёзы упадёт…
Что этих звуков может быть нерукотворней

Пусть даже скрипача рука смычок ведёт…
Небесных звуков нить летит туда,
где купы
Почти обнажены, где – знаю – ни души;
Не спрашивай, о чём… Слова на чувства
скупы…
Гармонию потерь нарушить не спеши.

Новая Земля

1

Тебя не зря зовут корявою.
Зовут колючей недотрогою.
Холодной техникой корябают;
Я – приласкать тебя попробую.

Приглажу я рукой шершавые
Твои скалистые пролысины.
Фиордов серых зубы старые
Ты на меня зачем окрысила?

Не по моей вине когда-то мы
Пришли к тебе, того не ведая.
Что, покорившись людям, атомы
Не станут нашею победою,

И не дано самой Историей
Нам стать с тобой сильнее сильного,
А над тобой – лабораторией -
Висит судьба холма могильного.

Пройду с утра губой Белушьей я.
Что фонарями окантована -
Лежишь, обманчиво послушная.
Снегами плотно забинтована.

И вида твоего покорного
Непредсказуемость шокирует -
Так дикий зверь в плену снотворного
Ни на кого не реагирует.

2

Забываются мелочи быта.
Отступая под натиском лет.
Только песня пурги не забыта -
Белой стужи далёкий куплет.

Словно кто-то струной потаённой
За кулисами жизни моей
Всё звенит и звенит, упоённый
Тихим голосом песни своей.

Бесконечность её, безначальность.
Тонкий крик одинокой души.
Давней жизни холодная дальность
В запредельной пустынной глуши.

Треск торосов суровей аккорда
В белой пене безмолвных полей,
и седеет от инея хорда
Траектории жизни моей.

3

Безукоризненна бетонка -
Трамплином в небо.
А мысль моя – струною тонкой:
Взлететь и мне бы.

Две пары крыльев серебрятся
В моих петлицах -
Но от земли не оторваться.
Подобно птице.

Инверсионная дорожка
Моей не станет -
На полосе и на рулёжках
Мой след истает.

Как океанским грезит бризом
Речной паромщик.
Мечтой несбыточной пронизан
Аэродромщик.

Зачем тогда ему неймётся?
Не жди ответа -
В душе он вечно остаётся
Чуть-чуть поэтом.

4

Идти вперёд, туда, где блики фонаря.
Заметны лишь едва сквозь снежный смерч кипящий.
То пропадут во мгле, то выплывут, горя
Обманчиво близки, почти ненастоящи.

Идти, когда тропы запутанная нить
Ныряет из-под ног, с тобой играя в прятки,
И некому вокруг ни слова обронить.
Ни отвести со лба заснеженные прядки.

Идти, когда зверьё в округе залегло -
В ложбине, под кустом, за камнем притаилось.
Встречая худшее, что только быть могло.
Когда пространства нет и время прекратилось.

Идти вперёд, когда снегами отлучён
От света и тепла, от говора людского.
Идти и рассекать валы пурги плечом.
Идти и спорить с ней, бросая на морского…

Добраться до тепла, поверить: не умру.
Хоть в бешенстве мороз и ветер свищет жутко,
и по-ахматовски: "Не стой, брат, на ветру" -
Сказать себе и рассмеяться… Ну-тка?

5

Оглянись… Прощальным взором
Обведи родной причал.
Поклонись немым дозорам
Окончаний и начал.

Миражи неверной хлябью
Неисполненных надежд -
Над ленивой водной рябью
В полыньях ледовых вежд.

Ты – не чайка, криком вслух ты
Не растаешь в синеве.
Но об острых кромках бухты
Будешь грезить на Неве.

6

Клубами белыми, как белыми губами.
До боли синь небес целована взасос
И проткнута насквозь погаными грибами
И пущена, как жизнь беспутная, вразнос.

И мертвенно бела безжизненная сфера
На сотни вёрст вокруг, и на десятки лет
Обречена молчать в святое чувство вера -
Невыигрышный вновь достался ей билет.

Эффектом новизны так сладко истязанье
Кого или чего – не всё ли нам равно.
Но как на эшафот на круги состязанья
С невидимым врагом ступили мы давно.

Не белая пурга до белого каленья
В бессилии своём себя изводит вновь
То в жилах моего бушует поколенья
От белого гриба белеющая кровь.

7

Вино ли тайна, чтоб её хранить.
До градуса выдерживая сроки.
Когда событий прерванную нить
Во тьме – наощупь – вызнают пророки?..

Кому считать поверженных вождей
И тех, кто с ними роем вился близко…
Историю не личностей – дождей -
Строчит ночами Клио-скандалистка.

На суд веков готовятся тома
И о дождях, принёсших жизнь и радость,
И о дождях, упавших на дома.
Где жизнь была и жизни не осталось.

Синоптики, Синдбады облаков.
Арканя интегралами циклоны.
Вы знали и тогда – без дураков -
Как из дождей рождаются циклопы.

Когда дождит, так сладко спят в ночи.
Склонив головки, монстры-иммортели,
и дети спят, но лишь не спят лучи
и счётчик излучений в колыбели.

8

Земля, где нет земли, бесплодная пустышка.
Ни взору, ни душе в тебе отрады нет.
Побыть с тобою миг – и мига станете лишком.
Чтоб не стремиться вновь увидеть здесь рассвет.

Земля, где нет земли, чтоб смог проворный корень
Приют свой отыскать, когда бы он искал.
Холодные валы накатывает море
На хмурый берег твой, на складки мёртвых скал.

Зима, где нет зимы с розовощёким смехом.
Где с вербой нет весны и лето не гудит
Работницей пчелой и лесоустым эхом,
И где осенний лист души не бередит.

О, Новая Земля, в колючем и косматом
Твоём пейзаже мне увидеть привелось
Тот сатанинский гриб, чей расщеплённый атом
Распятие Христа не раз пронзал насквозь.

9

Твои не дрогнут каменные скулы
И в час, когда безумствует метель,
И в час, когда волшебные посулы
Шлёт царственных сияний канитель.

Твоим челом не властвует дремота -
Тебе вовек не знать её оков:
Кипит вокруг вселенская работа
И межпланетен дрейф материков.

Трещат впотьмах космические снасти.
Зашкаливают стрелки на табло…
Но кто бы знал, какие в людях страсти
И что бы страсти усмирить могло!..

Щелчком бича короткий хруст тороса -
Так рвутся льды, сосуды и сердца,
И над неразрешимостью вопроса
Свой крест несёт пытливость до конца:

Над прихотью пустого наслажденья.
Над кокаином призрачных затей…
О, сладок хмель земного постиженья
Детьми земными неземных идей…

И ты впервые смотришь нумизматом
На кольца жизни, впаянные в лёд.
Где человеком расщеплённый атом
О цельности Вселенной вопиет.