Всего за 119 руб. Купить полную версию
Снег черен, белы вороны.
Нам вместе бы слушать "Тоску",
Тоску по-отдельности мыкать.
А платье в цвет земляники
Не шей – только в цвет известки…
Красное
Там Красные фонари,
Здесь Красная площадь.
Там любят на раз-два-три,
Здесь вовсе не любят больше.
А меньше зачем любви?
Зачем мазать тоньше, толще
Маслице чувств? Так проще?
Кончится масло, как роща
Скинет одежды свои
В срок или до (зари).
Попросту – c\'est la vie.
Слушай не ври, не ври!
Ты хоть живи, хоть умри,
Хоть обратись ты в мощи,
Не пикнет никто и не взропщет.
…Здесь прекрасная площадь,
Там прекрасные фонари.
Шоколад
Я проживаю много жизней. Я их как надо
Проживаю,
Как если много шоколадок
Я, не поморщась, прожевал бы.
Один молочный – сладкий-сладкий.
Карьеру делаю. К премьеру
Хожу. Хожу и на премьеры,
Хоть и зеваю там украдкой.
Другой, как скорлупа орехом,
Наполнен тыщей разных смыслов.
Тут жены, дети. Коромыслом
Дым. Дом. Шум. Гам. И много смеха,
Лишь скажешь "а" – тут дети эхом.
А третий горький. Ночь. Раздумья.
Бессонница. Бессмысли… Жизнь ли?
А хорошо, что полнолунье:
Светло, чтоб подготовить тризну.
"Какая-то ошибка в наших душах…"
Какая-то ошибка в наших душах,
Мы ищем днем затмений, света ночью.
О, ночь моя, я твой чернорабочий,
Работать в темноте совсем не скучно.
Но душно, ах, как душно! – настежь окна
В Европу, Азию. Да хоть бы в Антарктиду.
В краю далеком, не известном МИДу,
Мечтал бы оказаться я до срока.
Мне на хвосте приносит весть сорока,
Что сорок дев теперь радушно
Принять меня готовы. Но к чему морока,
Которой в жертву Илион разрушен
(Любовный жар, сомнения, упреки).
…Какая-то ошибка в наших душах.
Остров везения
1
…Так беги на край света! – Мой край – в Лачи,
А за краем – тьма такая!
Как тут существованье в ночи влачить,
Вредным привычкам своим потакая?
Греки многое тут понаделали встарь,
Хитрованы, хоть набожны с виду.
Островок сей – один сплошной алтарь
Афродиты, заметьте, Киприды.
Ладно ль за морем, худо – поди разберись.
Не утопишь – в волне ли, в стакане -
Грусть-тоску. Налетай и глотай живопись
И – буянить на о. Буяне!
А из пены рожденная – та иль не та,
Но на тысячу мифов хватило -
Красоты, красоте, красотой, красота.
Или?
2
Где входила она в этот грот, где водой
По ступеням ступни омывала,
Там сидим мы одни. Мы одни! Мы с тобой!
И кто скажет, что этого мало!
Как входила она в этот грот, как вода
Принимала ее, обнимала!
По зеленым холмам – вышиванье: стада.
Вот такие-то здесь одеяла!
Всё вокруг – это медная сковорода
С рукояткою длинной и острой.
Афродиты купель, на зеленом – стада:
Это просто везения остров!
3
Греки пишут по-нашему. Хорошо.
А пашут по-своему. Тоже неплохо.
И это рождает мерой большой
Разные ахи мои и охи.
Кстати, охи по-гречески значит нет,
Да и ахи, наверное, тоже что-нибудь значит.
Как готовились тщательно, сколько лет,
Чтоб меня заманить поселиться в Лачи!
По совету поэта, в провинции глухой
И уж точно у моря, да, посредине моря,
Где, как говорится, такой покой!
Такая воля!
Привезу вам немного сыра, вина, маслин.
А о воздухе, море, холмах – только рассказы.
Ах, такой островок всего один.
Влюбляешься сразу.
4
Я отсыплю довольно сестерциев или драхм
За бесспорное право в этих краях рыбачить.
И глоток зивании под выдыханье: "ах" -
Это лучший способ остаться в Лачи.
А оставшись, корни пустить: лоза,
Сад, давильня для винограда.
Красоты этих красок не выдержав, закрываю глаза -
Ничего другого не надо!
Со скалы хорошо наблюдать силуэт кораблей
С парусами и мачтами острыми-острыми.
…А еще – дело в том, что один из моих сыновей
Зачат был на этом острове.
"С Лужников до Нескучного…"
C Лужников до Нескучного.
Мы-то плавали, знаем,
Поцелую воздушному
Влажный предпочитая.
От Нескучного к Луже.
Ну почти кругосветка!
Мы живем и не тужим.
Возвращаемся, детка.
Хоть кораблик нерезвый,
Но волну режет рьяно.
Я от водочки – трезвый,
А от глаз твоих – пьяный.
И у гор Воробьевых
Закругляя маршруты,
Мне не хочется новых
Кораблей почему-то.
Под мостом под Лужнецким -
Как же палуба держит! -
Я люблю… не по-детски.
Я любим, как и прежде.
Вот такая история.
Пусть и выглядит круто
Класс судов река – море
На этом маршруте.
Наш кораблик прекрасен,
Ничего, что бумажный.
…И каких только басен
Мне волна не расскажет!
"Давным-давно не брал я в руки шашек…"
Давным-давно не брал я в руки шашек,
Но в дамки править живо устремленье.
Лишь только сел – не с этими, так с теми, -
А тридцать лет уж мимо просвистели!
Пока мотыжил поле ежедневно,
Выращивал какие-то растенья
И добивался милостей монарших.
Давным-давно не брал я шашек в руки.
Как хороши на ощупь! Это стансы,
Сонеты, оды – пробовал расстаться,
В чинах чинился, путался в науках,
Но возвращаюсь – вот какая штука!
Давным-давно… А хоть бы и недавно.
В движенье этих шашек своенравном
Я силюсь разглядеть судьбу и правду.
Их не разделишь на два.
"Ксенофобия…"
Ксенофобия
Это боязнь чужих.
Сено. Родина.
Несжатая полоска ржи.
(Которой от Цветаевой поклон,
Такой вот беззащитной от ворон,
От воронья, рванья
И разного вранья.)
Вот отчего
Скулы напрочь сворачивает,
Сильнее водочки – вот
Условия задачи.
А рожь твою -
Ах, еж твою! -
Жгут
И ржут при этом.
Нет, не зер гут -
Кривой маршрут.
Угарное лето
"Тем летним днем…"
Тем летним днем и пал мой Илион.
Я заблудился в легковесной хляби.
Каким ареопагом осужден
Всю жизнь бежать от бабы к бабе?
Ведь я не коллекционер знамен,
На что мне их надушенные стяги?
Отринуть хоть одно из ста имен!
Но где бы позаимствовать отваги?
Ведь я же прирожденный дуэлянт,
Немало крови вытерто со шпаги.
А тут какой-то локон, шпилька, бант -
И наг я перед ним. И все мы наги…
"Мне… Я еле стою на ногах…"
Мне 55. Я еле стою на ногах.
Я молодой. Но утомлен поздравленьями.
Если есть силы небесные – ну их нах…
Если есть силы земные, пусть шевелят кореньями.
Корни и кроны. И корки от крон и корней.
Чуть бы икорки и водочки – вот отчебучим!
Вот отчего собираемся влагою в тучи,
Вот отчего, для чего (заглючило), верней.
Я с пол-двадцатого – там мой паром, мой причал.
Здесь – до Харона не так далеко, как хотелось.
Здесь и исправную лодку исправники гонят на милость -
где мель есть,
Днесь ободнюем – беднеем, но шубу с плеча
Барского не отфасоним и не откутюрим.
Лучше откупорим то, что поэт завещал,
И перечтем, что положено, гружено в трюмы
И позапутано в разных ненужных вещах.
Вейся, бумажка (стихашка), повыше всех буржей!
Пейсы и лысины важных – для метких мишень.
Детки мои, помогите не сгинуть от стужи, -
Как там? – тюрьмы и сумы. Хоть с вещами, а хоть без вещей.
Я из предместий: не в чести бумажные дести
Были в предместьях. А ныне в столицах все то ж.
И если наше рожденье не чтят благовестью,
То и поминками тоже не стану хорош.
Но до чего же (все то же – мы дожили, боже!)
Жизнь хороша – хоть вприпрыжку, хоть еле дыша!
К черту пророчества! Рано итожить!
…Жизнь хороша!
"Я хожу – дорожки чищу…"
Я хожу – дорожки чищу:
Снега выпало – невмочь.
Меня вынесли из нищих
Сын и дочь.
В этих селах, городищах -
Заглянул, сейчас же прочь! -
Потеряюсь, так отыщут
Сын и дочь.
И в беде, в тоске, дружище,
Знаю, как себе помочь:
В обетованном жилище
Ждут меня с нехитрой пищей
Сын и дочь.
Вода с гуся
Этот ville, он как раз для dog,
Нобель-Шнобель взорвать не смог
Динамитом своим ни черта.