Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
Песня на два голоса
Ольга РЫЧКОВА
"Облако, доброе облако…", "Под высокой звездою", "Деревенская идиллия", "Иванушка"… Уже по названиям стихотворений понятно, что новый сборник Владимира Бояринова "Красный всадник" – о нашем, родном, сокровенном. Недаром Бояринова называют одним из самых верных и строгих хранителей высоких традиций русской поэзии. Уже в первом стихотворении "Узелки на память" автор рисует таинственную – будто из русской сказки – картину:
Дремучий сон глубок.
Полуночью слепой.
Не катится клубок
Неведомой тропой…
Так и видится: тёмные ели, за ними – серый волк, избушка на курьих ножках, васнецовская Алёнушка у омута… И дальше то и дело встречаются в стихах сказочные, былинные мотивы:
Где ты была -
Знал ли Боян,
Вещий к тому же?
Слышал – ушла
Днесь на древлян
С местью за мужа…
("Имя твое")
Или:
Раньше месяц над речкой
Смотрел веселей,
Берега были сплошь
Из густых киселей.
А ночами Яга
Ухажера ждала…
("Через левое плечо")
А то будто зазвенит в стихах озорная частушка:
… Постучусь-ка я к любимой.
Или спит уже давно?
Мамка с папкой ли побили,
Что вернулась поздно?
Будто сами не любили,
Не вздыхали розно…
("Что-то люди стали строги…") В стихах Владимира Бояринова "Пахнет стружкой и липовым медом, И молитвенный плещется звон", соседствуют таежный лось и кот из Лукоморья, тёмные омуты и полынные травы, извечная русская боль и радость… И все это – части единой картины мира, куплеты одной песни:
Это песня на два голоса
Да на старые лады
Для ржаного в поле колоса
И для горькой лебеды…
На два голоса – поэта и читателя. 29.10.2013 г.
Сквозь железные прутья реальности
Владимир Андреев
(Открытое письмо поэту Владимиру Бояринову)
Он натягивал тетивочки шелковые,
Тыи струночки золоченые,
Он учал (начал) по стрункам похаживать,
Да он учал голосом поваживать!
Вот жизнь наша, Владимир, встречаться мы встречаемся, но скорее не встречаемся, а сталкиваемся. Встреча-существо духовное, великое событие, да еще на этой земле, да под этим небом и… в человеческом обличье.
Вот жизнь, Володя! Ни выпить, ни закусить, хотя и того и другого по торговым и неторговым центрам и точкам в изобилии… Прошло то-то времечко, что зёрнышко наливает, когда овёс уже в кафтане, а гречиха в рост пошла. А вот посидеть за чаркой, поговорить, затянуть беседу – дудки-с…
Да. Вспомнил тут же твои стихи, когда во мне проговорилась любимая тобой пословица-загадка: "Лежит брус – во всю Русь. На ноги встанет, – неба достанет!" Вот родник и крылья твоего духа…
Дорогой Владимир Георгиевич!
Выражаюсь по-русски, обращаюсь по имени-отчеству искренне к тебе.
Язык русский, его быстротекущий поток любой камень обтачивает и, в конце концов, источает.
Когда мы с тобой служили в издательстве "Современник", я – в редакции русской советской поэзии, а ты напротив – в редакции национальных литератур России, под эгидой Юрия Кузнецова. Помнится, в издательстве был обычай: накануне какого-либо праздника, скажем, 23 февраля, Дня Советской Армии, или же – 8-го Марта, после собрания Сорокин или же Прокушев произносили речь, а в конце, на десерт, мы, пишущее стихи, читали по одному стихотворению. Вот на одном из таких мероприятий я познакомился с тобой и твоим стихотворением "Красная рубаха". Мне понравилась открытая стойка стихотворения, весёлая бесшабашность и молодость, а важнее – одно вольное и нескрываемое чувство: мне везёт сейчас и повезёт в будущем; я, вам, мол, не хухры-мухры…
Повеяло вольной степью, удалью, всем тем жизненным, чего всегда, особенно в нынешние времена, не хватает всякому человеку…
И на Майский праздник как надел обнову,
Как ступил из круга лёгкою ногой,
Ёкнуло сердечко у одной зазнобы,
В пляс пустились сами ноги у другой.
И остыть не в силах, выходил на воздух,
И вздыхал свободно, и седлал коня…
А вот концовка: "С той поры над степью только и видали Красную рубаху рано поутру". Это стихотворение, как и любимая тобой пословица, тоже определило твое творчество, словом, ты развивался нормально и тебя в отрочестве не угробили ложь, лихоимство, зависть, тебя хранила доброта, сердечность и прямота твоих предков, а потому молодое дерево твоего таланта не сломали негативные силы общества, мира сего сильные и слабые… В стихотворении изображен здоровый дух народа, его "весёлая сила", разгул, когда не степной орёл поднимается, а молодой казак (бурлак) разгуляется. Кстати, мало кто знает какую песню имел в виду песню Исаковский, когда его Катюша "выходила, песню заводила про степного сизого орла…"
Антон Палыч Чехов писал в письмах, что очень любит пить, петь, плясать в шумной гульбе.
Замечу, вначале эмоция, чувство обретает форму метафоры, мифа, а потом уже насилуется как литературный приём, "красная свитка" Гоголя появлялась среди Сорочинской ярмарки. Это гармонично и сообразно, в дугу, в масть, национально, так же, как твоя красная рубаха над степью, это и заря, и "рукава, метнувшиеся птицей к небесам", и прекрасная юность, мечта, торжество жизни и её лучшая часть – смелость духа, которая несмотря ни на что, простреливает как злак, будущая жизнь – росток.
А вот яркий пример использования естества, мифологической находки, как формы чувства, в виде литературного приема. Это почти весь Булгаков Михаил. Все безнационально и мертво.
Позднее я узнал, что ты одной крови с Павлом Васильевым, Владимиром Цыбиным… Более подробно мы сошлись в великом горе, когда разрушилось наше Отечество – Великий СССР, нашими и не нашими руками в исторических свершениях и потугах… Мне нравилось, как ты пишешь, нравилась простота, открытость и взаимопонимание, да что говорить, полярные поэтические души возможно и не сходятся, но благословен день и час встречи с поэтом! Ты меня называл, порой, искренне и по-мальчишески отважно и забавно дядькой Вовкой. Мне этакое обращение полюбилось своей доверительностью, оно все ставило на свои места. Вообще ход имен, их преобразование, "отесывание" до неузнаваемости по законам определенных языков потрясающе удивительны. Например, как трудно убедить современного человека, что Дед Мазай – это Масай, Мойша, то есть Моисей. А твоего отца звали Георгий (это письмо набираю на компьютере на Георгия Весеннего, когда прилетает к нам соловей, на Егория) древнее имя Георгий – Гюрге, отсюда по звуку Юрий, ну а Георг превратился в Жоржа благодаря французам: у них звук "г" порой читается, как "ж", например у Хлебникова о Есенине и Мариенгофе, когда они приехали в Харьков:
Московская колымага,
В ней два имаго.
Латинское "имаго" во французском произносится как "имажо", то есть – два имажиниста. Тоже Иван, Жан, Ян, Хуан, Жуан, кстати есть в Москве кафе "Дон-Иван", это бессмертное детище Жана Батиста Поклеена (Мольера).
Наше с тобой одноименность – Владимир имеет свою систему видоизменения, но если я пойду этим путем, то вконец забуду зачем пишу тебе письмо, мой незабвенный дядька Вовка. В детстве меня дразнили сверстники: "Вова-корова, дай молока!" чем доводили до слёз. В связи с этим я написал шутливое стихотворение, когда потихоньку стало исчезать в России натуральное коровье молоко и коровье масло, на котором мы росли с тобой с добавкой мёда с лепёшками… Спортсменов наших и солдат надо бы питать натуральными продуктами, тогда и результаты будут иными. Русский крестьянин-солдат четыре года пахал в Отечественную не благодаря тушенке, а прочной и могущественной закваске и заправке хлеба-соли…
Избранное ты назвал "Испытания", мысль твоя понятна, это смысл, долг и наказание Господа тебе на всю твою жизнь – нести крест свой, именно свой, а не чей-то… И в радости… В муках рожденное слово… Этот символ твоего пути есть название книги "Испытания".
Как я рад великой перемене!
Как я рад и солнцу, и копне!
Прикорнул от радости на сене -
Даль приснилась розовая мне.
А за этой розовою далью
Ты платок полощешь голубой,
И полны глаза твои печалью,
И полны глаза твои мольбой.
Ты "говоришь теперь кудряво", весело и пернато, как соловей, и как не всегда видимая кукушка, незамысловато, как суслик, и величаво, как степной беркут… А вообще радость не есть простота, а сложное чувство наполненности жизнью, которая проста в своей сложности, а иначе она давно бы исчезла с лица земли.
В тебе естественно сочетаются поколения, – это благодаря древнему слову и таланту. Современный человек мало знает русских слов, о причине этого явления говорить противно; образование есть у него, но такое, которое удаляет от первообраза человека, то есть он, человек нынешний, в своей массе о-без – образен, и это во сто крат бедственнее, нежели полное невежество и безграмотность, но ведь не спрячешься от поучений телевизора, радио, компьютера… Всевозможных газетенок, песенок и рекламных роликов…
Слава Богу не танковых! "В тени прилягу под копной". Вероятно, необходима сноска для слова "копна"…и т. д.