Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
Не толкуйте всем кагалом
Про былое в небывалом.
Даже маленькая вошь
Отличит от сказки ложь,
А подкованные блохи
В дипломатиях не плохи.
Завершаются его "небылицы" так:
А нахмурится словечко -
Перестанет ездить печка
Между двух в стране столиц,
Между русских небылиц!
Не знаю, прав ли, но из общения с лирикой Бояринова вынес твердое убеждение: он никогда не писал того, чего не чувствовал, ничего не придумывал, как и не отрицал своей нерасторжимой связи с родиной, с тем, что сам пережил и переосмыслил. Когда душа неспокойна, когда мысли не в ладу с сиюминутным состоянием, он пойдёт к берегу омута, сядет под ракитовым деревом.
Посижу, потужу, подумаю
Да скажу ему про беду мою.
А ракитов куст скажет ворону,
И возьмут от кручины поровну
Травы, звери да тучки серые
И поднимутся ветры севера.
И найдётся такое полюшко,
Где развеется наше горюшко,
И не надо бросать тот камушек,
Понапрасну тревожить канувших.
Постепенно выкристаллизовывалось убеждение, что слово для того, кто с ним работает, – это его дело. И потому его стихи не демонстрируют возможности версификации, а напрямую выявляют волю человека, его желания и силы, так ни странно это то самое качество, которое ныне вымыто, выветрено временем, которое, казалось бы, не должно было так повести себя в силу своей прагматичности, своего рыночного характера. А вот случилось так, как случилось. В нынешних стихах чаще всего слышны либо стенания и жалобы, либо пародии на минувшее, причём обидные пародии. Но на пародии собственного мира не создашь. А потому подобные творения недолговечны. Труженики почему-то не очень интересны ни нынешнему искусству, ни новым хозяевам жизни. И не ведают молодые стихотворцы, что без ответственности перед людьми не может быть искусства вообще, а поэзии в особенности. Потому что поэзия – код национального духа. Сам же национальный дух хранится в истории. Так выстраивается корненосная система Владимира Бояринова, которая счастливо уберегла его от искусов подчиниться нынешней безответственности постмодернизма, на знамени которого крупно и безоглядно начертано: "Художник никому и ничем не обязан". А коли так, что хочу, то и ворочу. Можно писать о том, что не болит, о том, чего не только не знаешь, но и представления не имеешь. Словом, на уровне жизни насекомых. Ну, а какая у насекомых может быть печаль, тревога, радость, ответственность перед родными, друзьями, близкими, перед теми, кто призван судьбой работать на земле, возделывать на ней то, что следует передать в руки потомков. Этими настроениями пронизаны многие стихи Владимира Бояринова, среди которых и это – "Когда ломаются копья".
И за громкие в спорах успехи,
Несомненный в науке прогресс
Время с нас посрывало доспехи
Из преданий, прозрений, чудес.
Замесил худосочные краски
Серый день на осенней поре.
Неужели заветные сказки
Предстоит позабыть детворе?
Позабыть, чтобы солнечным полднем
Распевать на другие лады:
"Мы своих родословных не помним!
Мы своим настоящим горды!"
И завершается стихотворение горьким признанием:
Тлеет месяца тонкое стремя
Над могилами богатырей…
Как ни остро мы чувствуем время, -
Время ранит больней и острей!
Аналогичным настроением пронизано стихотворение "Те же ветры свистят молодые", где есть такие строки:
Это нам никогда не простится,
Если вдруг безмятежная птица
Встрепенётся, крылом шелестя:
Те же пули свистят над оврагом,
Тот же ветер простреленным флагом
Забавляется, словно дитя.
Но в своём обострённом постижении времени поэт идёт еще дальше, понимая, что человечеству грозит само человечество своими изобретениями, открытиями, о чём пронзительное стихотворение "Разорванный атом".
Себя не сочтя виноватым
В немыслимом всплеске огня,
Разорванный надвое атом
Осколком вонзился, в меня!
Потряс небеса и долины,
Метнулся к зеленым полям,
И на две разъял половины
И перерубил пополам!
Над силами белой и чёрной
Воздал по заслугам уму.
И молнии перст рассечённый
Уже не грозил никому.
И тут самое время заметить, что по существу приведённые стихи – это выявление по-особому, не напрямую, не декларационно-гражданская позиция поэта. Владимир Бояринов как бы избегает манящие бездны назывной политики, трескучей лозунговости, какая нередко выдаётся за гражданственность. В строгой поступи стиха, в серьёзной содержательности разговора в его стихах, обращённых к узнаваемым приметам времени, поэт сердцем откликается на боли, тревоги, страдания соотечественника. Сколько слов и бравурных и печальных в адрес тех, кто посеял гроздья гражданской войны в 90-х годах, высказано изустно и письменно. Владимир Бояринов тоже не миновал этой боли народной. Но сказал о ней по-своему, сказал "Солдатским сном":
В сонное облако тихо ступаю,
Шапкой туманы мету.
Клятва нарушена. Я засыпаю
На полуночном посту.
Вижу – цыганка на картах гадает,
Вижу – на Страшном суде
Мать безутешная горько рыдает,
Волосы рвёт на себе.
Жадно душа моя жизни взалкала! -
Ставьте других на вину -
Кровь разможжённого в схватке шакала
Пью в басурманском плену.
Снова ведут меня шумным кагалом
На человечий базар.
Полосонули по горлу кинжалом,
Возликовали: "Ак бар!"
Господи правый, яви свое чудо,
Раны омой и утри,
И на бессрочную службу отсюда
Душу мою забери!
Меня вообще в лирике Владимира Бояринова привлекает ясность мысли и потому простота изложения. Но эта простота особая. Она окрашена душевной красотой автора-современника, влюблённого в свою родину, в её богатый духовный мир. И потому органично в его общении с читателями проявляется умение переключать регистры ведения сказа. При всей ярмо-рочности его ритмических и интонационных вариантов, где плясовая соединяется с грустной песней, а игровая ситуация соседствует с печалью прощания с усопшими, нигде и никогда он не пользуется голосовой модуляцией. Он всегда разговорно-дружественен, доверителен. Доверительность основана на понимании, что сказанное без подстёгивания интонации, без всхлипа или взвизга уж точно будет услышано. Почему? Поэт уверен, что в читателе надо лишь бережно тронуть какое-то потаённое, давно изведанное, чтобы они ожили и отозвались на его слово своими, личными чувствами. И тогда услышится что-то очень близкое, родное. Нужно лишь подсказать, может, напомнить, как "вьюга в поле расходилась, наша доля заблудилась", а в степи "ковыль разметался в бреду", показать, как в небе "на кукан реактивного следа самолет облака нанизал".
Стоит прочитать на выбор любую из его миниатюр, представленных в книге избранного, что называется, оптом и в розницу, и ты либо взгрустнёшь, либо улыбнёшься.
Если б всё, что прочитал,
Я ещё и понял, -
Я давно бы умным стал
И давно бы помер.
Или такое:
Достиг я понемногу
Того, что по плечу.
Но слава, слава Богу! -
Я большего хочу.
Вроде бы шуточки-ирибауточки, бесхитростные поделки. А вот поди ж ты, отзываются в нас, находят в душе нечто потаённое. В самом деле, неужто не тронут эти признания из стихотворения "Не по краю":
Я комедию ломаю,
Как последний идиот:
Вдохновенно умираю -
Зал в испуге привстает!
Лицемерная столица
Благосклонна до поры.
Я не в силах отрешиться
От погибельной игры.
Не по краю, не по раю, -
Одесную смерть кружит.
Мать честная! Умираю! -
Зал от хохота дрожит…