Грек Феликс Захарович - У мира на пиру стр 9.

Каких-то неосознанных стихов.
Где вместе со словами были звуки -
Пока невнятный, но могучий зов, -

Наверное, не творческие муки.
Скорей всего, начало этих мук! -
А впрочем, здесь мне трудно дать поруки:

У каждого творца свой узкий круг
Устойчивых понятий об искусстве.
Их не всегда высказывают вслух…

Вдруг впереди возник высокий бруствер -
Вал из земли, из брёвен и жердей.
Какое-то неведомое чувство

Рубежный знак рождает у людей -
Дремучий страх, подспудную тревогу:
"А вдруг подстроил всё это злодей?"

Потом я притерпелся понемногу
И понял наконец волнений суть,
Моих страстей душевных, слава Богу!

То был рубеж отсчёта – полупуть,
Ещё пройти мне столько же осталось,
Не более! Судьбу не обмануть!

Я бруствер перепрыгнул (бойкий малый!),
Но как-то всё переменилось вдруг -
И сумрачнее, и суровей стало.

И птичьи хоры не ласкали слух.
И потеряло небо цвет свой алый, -
Как будто воцарился мрачный дух!

Отринув прочь все страхи и сомненья.
Решился я продолжить дальше путь,
Не ведая, каков итог стремленья!

Я б не хотел "забыться и заснуть", -
Ценю я жажду вечного движенья.
Мне по сердцу его живая суть.

Его азарт, его святое жженье…
Спускаюсь робко в сумрачный овраг -
Небесной преисподней отраженье.

Подумалось: здесь обитает враг!
Похоже, сатанинские хоромы…
Быстрей уйти отсюда, коли так!

Поднялся вверх. Там царство бурелома.
Хаос – деревья, корни, пни… Завал!
Картина неприглядна, но знакома, -

Напоминает мне лесоповал
(Известный в прошлом метод воспитанья)…
Мне жаль, что здесь Коненков не бывал:

Глядишь, возникли б новые созданья…
Без троп и просек путь ещё далёк,
И предстоят лихие испытанья.

Но я иду! Там впереди – порог,
Который завершит предельный срок.
А дальше? Дальше – да поможет Бог!

"Всё познаётся в сравнении…"

Всё познаётся в сравнении,
В свой зачисляется ранг:
Кто именуется "гением",
Кто поскромнее – "талант".

Пишут, по клавишам рыскают.
Водят по струнам смычок…
Рейтинг – высоко ли, низко ли? -
До оглашенья молчок!

Грамотой тайного ордена
Будет оказана честь, -
Слушай внимательно, Родина,
Слушай благую весть!

Вот он вам – перечень гениев:
Люби, награждай за труд!..
Но переменчивы веянья, -
Где ж справедливый суд?

Два судии беспристрастные -
Время и Память – решат,
Есть ли к великим причастные,
Или они мельтешат?

Пенсионеры пишут стихи

Не стройте гримасы, не надо "хи-хи"
(До Пушкина им далеко, безусловно!), -
Пенсионеры пишут стихи -
Не одиночки, считай, поголовно!

Ну что за оказия, что за порыв?
Быть может, симптом возрастного недуга?
Копилось, копилось в душе до поры, -
Вдруг вырвалось, и завихрилась, как вьюга,

Рифмованных строчек жемчужная нить.
Гармонии вечно цветущего ямба…
Они не хотят упрекать и винить, -
Они добросердны… Так надо и нам бы!

Увы! Но редакции местных газет
К стихам стариков иронически-строги:
Услышат не раз равнодушное "нет".
Но вновь обивают всё те же пороги.

Что делать с избытком своей доброты?
Богатствами мудрости с кем поделиться?
Так осенью долго не вянут цветы,
Как будто бы ждут, что весна возвратится!

Счастливая юность слагает свой стих,
А старость рифмует прощания крик.

Затмение духа
(О проклятых 90-х)

Прошлой эпохе не скажешь "спасибо":
Правила нами царица – сверхприбыль -
Девка распутная, злющая девка! -
Чёрное знамя трепещет на древке.

Кто бы подумал, что это не снится:
Травля морали и ломка традиций…
Как хоронили без почестей совесть.
Не церемонясь… Печальная повесть!

Мрак ослабел! Похоронщик эпохи
К свету прорвался по торной дороге:
Дух неуёмный – святое начало,
Что человека на царство венчало.

Дух – не субстанция! Жизнь, а не плесень, -
Крепок на ощупь и не бестелесен!
Будет причастен он к явному чуду:
Люди те годы навек позабудут!

"Был сосед – я скорблю о потере…"

Был сосед – я скорблю о потере -
В меру вежлив и в меру крут,
Выражался в старинной манере,
Говорил: "Не сочтите за труд!"

Либо был так воспитан он, либо
В душу к людям тропинку торил
И всегда вместо слова "спасибо"
"Благодарствуйте" – говорил.

Надо ль в этом винить человека -
За язык, не подвластный узде?
Эхо от позапрошлого века
Не помеха и в нашей среде.

Кем-то свыше, наверно, устроено,
Кому наши дела не чужды:
То, что в жизни похвал удостоено,
Изначально не знало узды!

Не говори мне – выдумщик и лжец

Не говори мне – выдумщик и лжец.
В моих словах нет явных аномалий:
Со мною разговаривал скворец,
И мы вполне друг друга понимали!

Он, кажется, меня благодарил
За хорошо сработанный скворечник, -
Не сделали бы лучше кустари:
Почти дворец – влетай, живи хоть вечно!

Он жаловался, что соседский кот
Пытается добраться до скворешни,
Что жить пернатым нынче нелегко,
Хоть птахи незлобивы и безгрешны.

А я в ответ: ты, скворушка, учти,
Что человеку тоже жить несладко, -
На нашем человеческом пути
Немало суеты и беспорядка!

Меня нередко вдруг охватит дрожь -
Ещё чуть-чуть, и я почти что нищий:
Вот ты в скворешне задарма живёшь,
А я плачу за гнёздышко три тыщи!

Гоненьям и запретам счёт велик
(Да, кажется, сейчас смягчили малость!):
И крылышки подрезать нам могли,
И не всегда чирикать разрешалось.

Напастям, видно, наступил конец, -
Не может заблужденье длиться вечно!..
Давай с тобой дуэтом петь, скворец,
Ты начинай, – я подпою сердечно!

Нет в деревне колодца

Нет в деревне колодца – набурили каких-то
там скважин,
Где теперь повстречаться, где узнать – кто
и с кем, что и как?
Ах, людское общенье! Вопрос-то до крайности
важен:
Человек – не отшельник, и артельный заквас -
не пустяк!

Чтоб не дать застояться беспокойной,
тревожащей мысли,
Чтобы высказать всё, что скопилось
в бессонную ночь, -
Бабы выйдут к колодцу и, у сруба сложив
коромысла,
Начинают со страстью информацию в ступе
толочь.

Нет колодца в деревне! Позабыли, где был он
когда-то,
Только помнят, что рыли из Дунилова два
мужика.
Горевать не впервой! Ведь деревня привыкла
к утратам:
Участь русской деревни трагедийна, безмерно
горька!

Безысходность – чума! Люди стали и пить,
и колоться.
Коль чумной человек – далеко ли тогда
до беды?..
Нам в делах не хватает глубинной основы
колодца, -
Нам всё сверить бы надо с чистотой его гулкой
воды!

Русская земля граничит с богом

Русская земля граничит с Богом…

Рейнер Мария Рильке, австрийский поэт

Не судите иностранца строго
(А тем паче, если за глаза!).
"Русская земля граничит с Богом!" -
Вроде лучше и сказать нельзя!

Мучась любопытством и тревогой,
Он к России подступил не в раз,
И слова – что мы в соседстве с Богом.
От души сказал, не для прикрас!

Как ему Сибирь запала в душу!
Как он полюбил крестьянский быт.
Немец с женским именем Маруся!
Видно, прозорливым парень был!

Только мы забыли понемногу
В круговерти мелкой суеты,
Что живём в России рядом с Богом,
А не в царстве гулкой пустоты!

Когда переживём лихое время…

Когда переживём лихое время -
Нужду, вражду, неверие и ложь,
Когда угаснет ярый дух полемик,
И стихнет надоедливая дрожь,
И "на круги своя" всё возвратится.
И счастье, обгоревшее в кострах,
Воскреснет вдруг, и сумрачные лица
Вновь просветлеют, позабывши страх,
Когда крестьянин землю, как невесту,
Обхаживать и миловать начнёт,
И, как из сказки, радостные вести
Откроют нам свой долгожданный счёт, -
Тогда предстанут в необычной яви
Неброские отрады бытия:
Пожар заката, луговые травы,
Безделица чугунного литья…
Всё, в суете сокрытое доныне,
Проявится для света и добра!
Растает равнодушья мёртвый иней,
Что злу преступно потакал вчера.
И сникнут громогласные мессии
(История к ним не благоволит!).
И будет возрождение России
Итогом нашей страсти и молитв!

(1999 г.)