Фирдоуси Хаким Абулькасим - Шах наме стр 14.

О жизни я заботиться должна,
С тебя же только спросится казна".

Царь молвил: "Ключ получишь без препятствий;
Жалеть не стану о своем богатстве.

Бери престол, венец, рабов, коней,
В дорогу отправляйся поскорей,-

А вдруг наш город шах не ввергнет в пламя,
Погасший свет опять взойдет над нами!"

Услышал именитый от жены:
"Ты жизни хочешь? Не жалей казны!"

Надела бархат и парчу царица.
Блеск жемчугов и яхонтов струится!

Взяла, чтоб одарить богатыря,
Динаров тридцать тысяч у царя;

И десять скакунов, одетых в злато;
И десять - разукрашенных богато;

И шестьдесят блиставших красотой
Рабынь: у всех по чаше золотой.

Венец в алмазах, в славе царской власти;
И множество серег, цепей, запястий;

В рубинах, в жемчугах - престол царя,
А золото престола, как заря.

Он в целых двадцать пядей шириною,
Он всаднику подобен вышиною;

Немало всяких тканей и ковров
Навьючили на четырех слонов.

Затем вскочила на коня царица:
Могла с отважным витязем сравниться!

Торжественно приехала в Забул.
Когда ее заметил караул,-

Немедленно, себя не называя,
Велела доложить владыке края,

Богатырю, чьи славятся дела,
Чтоб принял он кабульского посла.

Так доложил завесы охранитель, -
Впустить посланца приказал воитель.

Синдухт сошла с коня, пошла вперед,
И величавым был ее приход.

Пред полководцем прах облобызала,
С достоинством хвалу ему сказала.

Тянулся караван - за рядом ряд -
На два фарсанга от дворцовых врат.

Свои дары преподнесла царица,-
У Сама стала голова кружиться,

Он голову, как пьяный, опустил,
Руками он колени обхватил.

"Не счесть богатств!-он думал, пораженный,-
Ужель теперь послами стали жены!

Богатство это от нее приняв,
Обижу я властителя держав,

А крикну ей: "Даров не надо сыну",-
Заль, как Симург, умчится на вершину!"

Подняв главу, сказал: "Рабы, слоны,
И кони, и сокровища казны

Пусть будут достоянием Дастана -
От имени луны Кабулистана!"

Свалилась тяжесть у царицы с плеч,
Пред ликом Сама к ней вернулась речь.

С ней было три кумира, три рабыни,-
Взглянув на них, ты вспомнишь о жасмине,-

В руке у них - по чаше золотой,
Где жемчуга сверкали красотой.

Они каменья высыпали разом,
Смешали жемчуг с лалом и алмазом.

"От посторонних,- отдал Сам приказ,-
Дворец очистить надобно тотчас".

Синдухт сказала: "Славен ты недаром!
Твой разум юность возвращает старым.

Ты обучаешь мудрости вельмож,
Ты озаряешь мрак и гонишь ложь.

Твоей печатью зло запечатленно,
И палица твоя благословенна!

Михраб, я допускаю, виноват,
Он плачет кровью, он тоской объят,

Но в чем виновны жители Кабула?
Зачем, над ними сталь твоя блеснула?

Моя страна живет одним тобой,
У ног твоих она лежит слугой.

Страшись того, кто создал ум и силу,
Кто каждому велел сиять светилу.

Побойся бога! Разве ты злодей,
Чтоб проливать напрасно кровь людей?"

Сказал ей Сам: "Всю правду говори ты,
Спрошу - ответь, но только не хитри ты.

Михрабу ровня ты или раба?
Где свиделись Дастан и Рудаба?

Скажи: под стать ли Рудаба владыкам
По нраву, по уму, кудрями, ликом?

Разумна ли, красива ли она?
Ты обо всем поведать мне должна".

Ответила Синдухт: "Воитель правый,
Глава богатырей, оплот державы!

Сперва мне вечной клятвой поклянись,
Такой, чтоб содрогнулись прах и высь,

Что не обрушится твое злодейство
Ни на меня, ни на мое семейство.

Имеются чертоги у меня,
Есть и казна, и слуги, и родня,

Когда я гнева твоего не встречу,
На все твои вопросы я отвечу.

Все, что Кабул таинственно замкнул,
Я постараюсь отвезти в Забул".

Воитель руку ей пожал сердечно
И, обласкав, поклялся ей навечно.

Царица, услыхав его ответ,
Прямую речь и клятвенный обет,

Склонясь к ногам богатыря сначала,
Приподнялась и тайну рассказала:

"Узнай же: от Заххака рождена,
Отважного Михраба я жена.

Я - мать царевны этой тонкостанной,
Которой отдана душа Дастана.

Чтобы узнать, кто враг тебе, кто друг
И что замыслил ты, пришла я вдруг.

Коль мы виновны, рода мы дурного,
Коль не достойны мы родства такого,

Так вот я пред тобой, полна скорбей:
Коль вяжешь, так вяжи, коль бьешь, так бей.

Но ты не мсти кабульцам неповинным,
Не мрак ночной, а светлый день яви нам".

Воитель понял, что она умна,-
С душою светлой чистая жена.

"Пусть жизнь моя,- сказал он,- оборвется,
Я не нарушу клятву полководца.

И ты, и весь Кабул, и весь твой род
Живите без печалей и невзгод.

Согласен я, союз детей устрою,
Да станет Залю Рудаба женою.

Иного корня вы, но час пришел:
Вы заслужили царство и престол,

Так создан мир, и в этом нет позора,
Бессмысленна с творцом борьба и ссора.

Письмо я написал владыке стран,
В письме - мольба и боль душевных ран.

Заль полетел к царю с челом подъятым,
Так полетел, как будто стал крылатым!

На то письмо властитель даст ответ:
Он улыбнется - мы увидим свет.

Птенец Симурга ранен в сердце ныне,
От слез его увязли ноги в глине!

Коль Рудаба страдает, как жених,
То места нет обоим средь живых!

А ты мне покажи ее ланиты,-
Прошу, за это дань с меня возьми ты!"

Ответила Синдухт богатырю:
"Даруй мне милость - сердце озарю,

Взовьется до небес мой дух убогий,
Когда в мои пожалуешь чертоги.

Приди под сень кабульского дворца,
И в дар тебе мы принесем сердца".

Сам улыбнулся. Поняла царица,
Что гнев исчез и нечего страшиться.

Отправила проворного посла,
Благую весть Михрабу подала:

"Тревоги прогони, пришла отрада,
Готовься, ибо гостя встретить надо.

Я тоже медлить не хочу в пути,
Вослед письму я поспешу прийти".

Наутро, лишь забил родник рассвета,
Синдухт, в парчу и золото одета,

Направилась неспешно во дворец,
К богатырю, чей воссиял венец.

Когда она к престолу приближалась,
Луной владычиц всем она казалась!

Склонилась перед Самом до земли,
Слова из уст царицы потекли:

Просила дозволения царица
Домой, в Кабул, с весельем возвратиться.

Сказал ей Сам: "Вернись в родимый край,
Михрабу все, что знаешь, передай".

Велел он одарить царицу щедро
Сокровищами, что таили недра,

И тем, что было ценным во дворцах,
Что на полях росло, цвело в садах,

Скотом молочным, тканями, коврами
И прочими достойными дарами.

Он руку соизволил ей пожать
И слово клятвы произнес опять,

Что дочь ее берет он Залю в жены;
Отправил с ней отряд вооруженный;

Сказал: "Живи отрадно и светло,
Кабулу не грозит отныне зло".

Поблекший лик луны расцвел на диво,
Синдухт пустилась в путь с душой счастливой.

Заль приезжает с письмом отца к Манучихру

Теперь о Зале мы слова начнем:
Он к Манучихру поскакал с письмом.

Едва лишь весть дошла до властелина
О том, что Сам с письмом направил сына,

Вельможи вышли юношу встречать,
Воителя приветствовала знать.

Заль, во дворец войдя, склонился к праху
И произнес хваленье шаханшаху.

Лицо держал во прахе, недвижим,-
Беззлобный царь был очарован им.

Поднялся юный Заль и встал у трона,
Владыка принял Заля благосклонно,

Взял у него письмо, повеселев,
Смеясь, ликуя, сердцем просветлев.

Прочтя, сказал: "Ты мне забот прибавил,
Тревожиться, печалиться заставил.

Отрадно все ж читать моим глазам
То, что прислал мне с болью старый Сам.

Хотя в душе не улеглась тревога,
Ни мало не задумаюсь, ни много,

Исполню я желания твои:
Я знаю упования твои!"

Тут появились повара у входа,
За трапезу воссел глава народа,

А после,- было так заведено,-
В другом покое стали пить вино.

Дастан, вином насытясь и едою,
Сел на коня с уздечкой золотою.

Всю ночь не спал: пылала голова,
Сомненья в сердце, на устах слова.

Стан затянув, пришел он утром paно
К победоносному царю Ирана,

А царь призвал на Заля благодать.
Когда же удалился Заль опять,

Владыка повелел собраться вместе
Мобедам седокудрым - стражам чести,

Вельможам, звездочетам, мудрецам,
С вопросом обратиться к небесам.

Ушли мобеды, много потрудились,
По звездам тайну разгадать стремились

Три дня тянулось дело, но пришли,
Румийские таблицы принесли,

Уста раскрыли пред главой народа:
"Исчислили вращенье небосвода

И волю звезд узнали мы тогда;
Не замутится чистая вода.

У Рудабы и Заля величавый
Родится витязь - гордый, с доброй славой.

Он будет долголетьем обладать.
Он явит силу, разум, благодать,

Высокий стан, могучее сложенье,
Всех на пиру затмит он и в сраженье,

Внушит он трепет всем царям земным,
И не дерзнет орел парить над ним.