- Гардемарины, - обратился к друзьям сидящий на подоконнике Никита, - а за домом следят. Уже полчаса, как этот человек не отходит от наших окон. Что бы ему тут понадобилось?
Саша подошел к окну и осторожно выглянул.
- Ба! Так это Лядащев! - воскликнул он удивленно. - Не иначе как меня высматривает.
- А кто это? - спросил Никита.
- Один хороший человек… Просто я не успел вам о нем рассказать. Он из тайной канцелярии.
- Откуда? - потрясенно спросил Алеша. - Хороший человек из… тайной канцелярии?
- А что ты удивляешься? Крест Бестужевой, между прочим, он передал! И отца твоей Софьи он может найти. Как его зовут? - с напором спросил Саша.
- Георгий Зотов, смоленский дворянин.
Саша направился было к двери, но Никита остановил его.
- Его уже нет, твоего хорошего человека, - сказал он, глядя в окно. - А откуда он знает, что ты здесь? Ты говорил ему, что переехал ко мне?
- Нет.
- Значит он тебя выследил, этот хороший человек?
- Выследил? - Саша с каким-то новым выражением посмотрел на Никиту. - Но зачем?
- Все охотятся за этими бумагами, - спокойно пояснил Никита. - Может, и Лядащев тоже?
- Но он никогда не спрашивал меня об этом. - задумался Саша. - Он даже помогал мне…
- Он и сейчас тебе помогает… попасть на свидание с Лестоком, - сказал Никита, хладнокровно глядя в окно, - К нам гости. Еще два хороших человека.
Саша выглянул в окно и увидел двух, уже знакомых, драгун.
- Черт подери! Это за мной! Дорога к Лестоку оказалась короче, чем мы думали… Но откуда Лесток узнал, что я здесь?
Все трое переглянулись.
- Никита, убери письма! Срочно!
Никита уже снял с полки толстый том сочинений Шекспира, открывая тайник. Алеша сунул туда бумаги.
Саша выбежал из библиотеки. Алеша осторожно выглянул на улицу. Из окна было видно, как Саша вышел из дому, подошел к драгунам. Потом все трое направились к воротам.
- Никита, почему его уводят? Это арест? - спросил потрясенный Алеша. - Почему мы… ничего не делаем?
В библиотеку вошел радостный Гаврила с подносом. Тревожное событие, происшедшее минуту назад, оказалось им незамеченным. Он весь находился во власти других событий.
- Город этот - чистый Вавилон! - возбужденно сказал он Алеше, - Ладан здесь никому не нужен. Подавай румяны и пудру для париков. Здесь пудру можно не щепотками продавать, а в мешки грузить. Большие просторы для науки. Кофе, пожалуйте…
- Пошел вон! - гаркнул Никита, сжав кулаки.
Давно не видел Гаврила барина в таком гневе.
- Как изволите, - пробормотал он растерянно.
Лесток сидел в кресле, скрестив руки на толстом животе. Еще никогда Саша не видел его в столь хорошем настроении.
Позади кресла скульптурно окаменела фигура Бергера. На появление Саши он никак не отреагировал, словно видел его впервые.
- Ну?! - сказал Лесток.
Это "ну" относилось явно не к Бергеру, но тот встрепенулся, на лице его промелькнул откровенный ужас.
- Так что там произошло с бумагами, которые де Брильи вез в Париж? - Лесток уставился на Сашу, не мигая.
- Бергер сказал французу: "Отдай бумаги взамен паспорта", - сказал Саша спокойно, - а де Брильи обиделся, выхватил шпагу… Бергер дрался, как лев!
Курляндец вдруг словно ожил, бочком, мелкими шажками обошел кресло Лестока и встал рядом с Сашей.
- Я, ваше сиятельство, даже обыск делал, - пробормотал Бергер. - Нет бумаг! Кабы не моя рана… Белов помогал мне во всем.
- Что же ты раньше не сказал про бумаги? - с усмешкой спросил Лесток.
- Вы ведь не спрашивали, - простодушно сказал Саша, - И потом я полагал, что это привилегия господина Бергера - рассказывать про бумаги.
Лесток хмыкнул, достал табакерку, сунул табак в нос, чихнул.
- Сейчас у тебя появится привилегия рассказывать от собственного имени.
Дверь за спиной Саши стремительно распахнулась, он оглянулся. На пороге стоял де Брильи и в упор смотрел на Сашу, словно раздумывал, входить или не входить в кабинет Лестока. Потом решительно закрыл дверь и прошел к окну.
- Живуч… - услыхал Саша его злобный шопот. Лесток небрежно взмахнул рукой, и Бергер, тараща от усердия глаза, прошагал к двери. Де Брильи проводил его брезгливым взглядом.
- Ну?! - опять повторил Лесток, откровенно насмехаясь над Сашей. - Так где твой дружок? Курсант навигацкой школы… Алеша?
- С родинкой, - де Брильи мизинцем коснулся щеки.
- Почему - дружок? - Саша изо всех сил старался не выказать охвативший его страх, только бы "увести" их от Алешки. - Учились в одной школе… и только. Он в театре у маменьки Анастасии Ягужинской играл, со всем их семейством знакомство имел. Я как о нем услыхал… там… в особняке на болотах, решил, что он с Анастасией Павловной приехал… А больше о нем ничего не знаю.
- Врешь! - с ненавистью крикнул де Брильи.
Лесток улыбнулся плотоядно, ему приятна была злость француза.
- Как фамилия Алеши-то? - спросил он почти благодушно.
- Запамятовал… - наморщил лоб Саша.
- Корсак его фамилия, - сам же ответил Лесток. Саша с отвлеченным видом пожал плечами.
- А скажи, Белов, за каким чертом вы устроили нападение на дом де Брильи с этим… долговязым? Его ты тоже запамятовал?
- Отчего же? Помню. Никита, сын князя Оленева.
- Пащенок князя Оленева, - жестко уточнил Лесток. - Ну?
- О, ваше сиятельство, я уже говорил вам однажды, что движимый высокими чувствами… - пролепетал Саша и смешался.
Лесток расхохотался.
- Если не желаешь стать недвижимым, - сказал он, смакуя последнее слово и удовлетворенно наблюдая за мрачным лицом француза, - забудь про Ягужинскую. Это птица не твоего полета. - Он перешел на серьезный тон. - Что у Оленева поселился - хорошо. Коли нападешь на след Корсака, - он задумчиво поскреб щеку, - не исключено, что он явится к твоему Никите - сообщить немедля. На!
Лесток протянул кошелек, Саша с поклоном принял деньги, но вместо того, чтобы поцеловать холеную руку, а именно этого ждал от него Лесток, испуганно попятился, глядя в пол.
- Местожительства не менять! - крикнул Лесток и махнул рукой.
Как только Саша вышел из кабинета, де Брильи обрушил на Лестока свое негодование.
- Я вас не понимаю, Лесток! Неужели вы ему верите?
- А вы ревнивы, - Лесток рассмеялся. - Если быть точным, я никому не верю. Мальчишка что-то знает, но молчит.
- Неужели у вас нет способов заставить его говорить? - задохнулся от возмущения де Брильи. - Для заговорщиц вы применяли совсем другие методы и получали нужную информацию.
- Сейчас нам нужна не информация, а бестужевские бумаги, те, которые были у вас в руках! - голос Лестока зазвенел, - Не завтра, так послезавтра этот мальчишка наведет нас на след. Что не удалось вам, удастся мне. А вам я советую…
- Вы хотите сказать?.. - спесиво вскинулся де Брильи.
- Вот именно… Забирайте свою милую и катите в Париж. Ах, как бы я хотел быть на вашем месте! - он притворно вздохнул. - И не забудьте передать Шетарди, что мне очень не хватает его общества. Он отличный игрок, - взбешенный де Брильи хлопнул дверью, - за карточным столом…
И Лесток откровенно расхохотался.
Когда Саша вернулся домой, он застал там удивительную картину. Поперек двора стояла золоченая карета с гербами, ржали кони, вокруг сновали люди в белых камзолах и орали на все голоса:
- Гаврилу! Живого или мертвого!
Из окон второго этажа валил бурый дым.
- Что это значит, Лука? - строго допрашивал дворецкого Никита.
- А это значит, - дрожащим голосом ответил тот, - что Гаврила ваш убийца и колдун.
Саша бросился к друзьям.
- Алешка здесь?
- А где ж мне быть? - удивился Алешка. - Ты-то как? К Никите, угадывая в нем хозяина, бросился огромный гайдук.
- Их сиятельство Аглая Назаровна Черкасская требует к себе парфюмера Гаврилу!
- Сумасшедший дом! - Никита бросился к "Гавриловым апартаментам", за ним поспешили Алеша и Саша. Из-за закрытой двери раздавался громкий голос Гаврилы:
- В апартаменты не входить! Понеже идет реакция! Все на воздух взлетим!
- Гаврила, это я! - крикнул Никита под дверью, она немедленно распахнулась.
Гаврила отступил в глубь комнаты и рухнул на колени.
- Никита Григорьевич, невиновен я! Я могу румяны с закрытыми глазами делать! Это Санька-казачок, дурак пустопорожний, взялся мне помогать и все напутал. А теперь у княгини Черкасской всю рожу прыщами закидало!
- Да кто она такая, эта Черкасская?
- Аглая Назаровна - весьма важная дама, супруга их сиятельства Ивана Матвеевича Черкасского. А знаком я с ней через ихнюю карлицу Прошку, а с карлицей меня познакомила мамзель госпожи Урюпиной, а мамзель я знаю через дочь пекаря… - тараторил Гаврила, размазывая сажу по лицу.
- Гаврила - ты ловелас, - сказал Никита с глубоким изумлением. - Ты бабник.
- Химик я, - Гаврила с достоинством изогнул лохматую бровь.
- И что теперь, химик, делать? Гайдуки сейчас разнесут дом.
- Отбиваться, - вздохнул Гаврила.
- Ни в коем случае, - вмешался в разговор Саша. - Будем лечить рожу Аглаи Назаровны! - и, видя недоуменные лица друзей, расхохотался. - Сейчас я вам все объясню…
Аглая Назаровна, грузная дама с болезненно красным лицом, восседала в кресле на крытом ковром возвышении. Вокруг стояла одетая в белые одежды свита: гайдуки, приживалки, пажи, и вся эта публика гневливо взирала на Гаврилу и Алешу, стоящих в центре зала на коленях.