- О да! Мне позволено только сидеть за этим пыльным забором и ждать. Чего? Увези меня, наконец, отсюда! Или я открою калитку… и уйду… на все четыре стороны, а там - будь, что будет. Ты обманул меня, Сережа.
- О как ты несправедлива! Да если бы не твой безумный поступок, если бы ты не выкрала… да! Не выкрала эти бумаги, мы бы давно были в Париже и обвенчались. О Париж, город радости! Уже четыре года я торчу в этой варварской стране! Мог ли я думать? Мы ехали сюда, как на увеселительную прогулку. Какой это был въезд! Шетарди привез с собой пятьдесят пажей, камердинеров и ливрейных слуг! Мы привезли с собой все: мебель, одежду, посуду, сто тысяч бутылок тонкого французского вина. Половина разбилась в дороге, мебель растащили, одежда вышла из моды… А здесь дождь… потом снег… потом ветер… Елки эти проклятые! - де Брильи сорвался на крик, схватив за руку Анастасию. - Ты не уйдешь! Куда тебе идти? На все четыре стороны? Для тебя здесь открыта только одна сторона - на восток, в Сибирь…
- Я поняла… Я не невеста в этом доме, - рыданья душили Анастасию, - нет… И не наложница. Я пленница!
- О Анастасия, - с мукой крикнул де Брильи, пытаясь обнять девушку, но она оттолкнула его, отбежала к окну, распахнула его.
- О матушка… матушка!..
Саша увидел, как одно из окон второго этажа распахнулось. В проеме показалась Анастасия, она тянула куда-то руки, что-то кричала. Де Брильи решительно оттеснил ее от окна, плотно закрыл створки и опустил занавеску…
Горбун-привратник выпустил коляску де Брильи на узкую зеленую улочку, закрыл ворота, задвинул тяжелый засов и, взяв грабли, принялся очищать газон от опавшей листвы.
Как только коляска с французом скрылась за поворотом, из кареты, неприметно стоящей в тени деревьев, вышел франт в белом камзоле - Никита Оленев - и неторопливо направился к калитке. Он позвонил в колокольчик раз, другой… Приоткрылось смотровое окошко, в нем показался чей-то глаз.
- Откройте, милейший, - тоном приказа сказал Никита. - Я должен видеть хозяина.
- Как прикажите доложить? - спросили с сильным акцентом.
- Князь Оленев…
Теперь из окошечка на Никиту смотрел уже другой человек.
"Глазок" закрылся. После томительный паузы калитка неожиданно распахнулась, и Никита увидел перед собой горбуна. Он подозрительно осматривал юношу из-под насупленных бровей.
- Я к господину де Брильи, - улыбнулся Никита. Карлик молча направился к особняку, Никита пошел за ним.
Вдруг за спиной раздался резкий лязг задвижки, Никита стремительно оглянулся и замер. На него, неприятно осклабившись, смотрел высокий человек - усики в ниточку, сплющенный нос… Где он мог его видеть? Была ночь… собаки… Вспомнил! Тот самый, который прыгнул на него из кустов возле навигацкой школы, а рядом - пришпиленный труп!
- Вы к господину де Брильи? - иронично спросил Жак и нервно поплевал в сторону, будто сплевывал табачные крошки. - Но он никого не принимает… И почему ты не поговорил с ним пять минут назад? Твоя карета давно стоит под деревьями, - добавил он с грубой фамильярностью.
- Как вы смеете разговаривать со мной подобным образом! - возмутился Никита.
- Заткнись, - прошипел Жак и сделал едва уловимый жест рукой.
Никита похолодел - в руках у того был нож. Юноша попятился к забору, но кто-то цепко схватил его сзади. Горбун!
- Поговори с ним, Жак, - проскрипел горбун.
- Кто тебя послал? Говори! - крикнул Жак. Никита сделал шаг к калитке и с силой прижался к забору, пытаясь расплющить, сбросить с себя горбуна, но это ему не удалось. Жак резко взмахнул рукой - и юноша увидел в досках калитки рядом со своим лицом дрожащую рукоятку с силой пущенного кинжала.
- А-а-а! - завопил Никита.
- Кто тебя послал?
- Кто послал?.. - вторил горбун.
Оба говорили с ужасающим акцентом, и в этой повторяющейся фразе слышалась заученность попугая.
- Никита Григорьевич… - раздался вдруг изумленный голос Гаврилы.
Никита поднял голову и прямо перед собой увидел огромный башмак камердинера. Секунда - и Гаврила с силой наступил на плешивую голову горбуна. Никита вырвался из его объятий и выхватил шпагу. Гаврила уже стоял рядом.
Крикнув что-то, Жак бросился на них.
Тем временем Саша вскочил на каменный забор. Показалось ему или впрямь штора в комнате Анастасии затрепетала под чьей-то рукой… Он стремительно прыгнул на подоконник.
Створки окна распахнулись, взвилась от ветра штора, и в глубине комнаты метнулась женская фигура, Саша спрыгнул на пол, сделал шаг и тут же, словно споткнувшись, рухнул на пол - прямо в лоб ему с силой был пущен тяжелый, с металлическими застежками молитвенник.
- Анастасия Павловна! Вы опять не узнали меня? - прошептал Саша.
- Так ты жив? - воскликнула потрясенная девушка, опускаясь перед ним на колени.
- Я бы не стал говорить об этом так уверенно, - Саша затряс головой, отгоняя от себя дурноту.
- Господи… Я думала, ты убит! Де Брильи уверял меня…
- Он не столь меток, сударыня, - Саша потрогал шишку на лбу и улыбнулся, глядя на Анастасию.
В его взгляде была такая нежность, что Анастасия обняла его.
- Милый мой… Я все видела. Крест передал… Благодарю тебя.
За окном раздался полный ярости крик. Анастасия оттолкнула от себя Сашу. Он вскочил на ноги.
- Я пришел сказать вам… Анастасия Павловна, не уезжайте!
- Беги… здесь нельзя!..
- Ради вас я готов на все! Вы верите мне?
- Верю, верю… Беги!
Анастасия обвила его шею руками, замерла, потом оттолкнула юношу от себя.
Вскочив на подоконник, Саша увидел дерущихся и выхватил шпагу.
- Гардемарины, вперед! Нас ждут великие дела! - И прыгнул вниз…
Пока Саша с Никитой отражали удары, Гаврила бросился к калитке, открыл засов и схватил стоящую рядом слегу, которой запирали ворота.
- Уйдите, барин, вы ранены! - крикнул он Никите. - Калитка открыта!
Жак был прекрасным фехтовальщиком, да и горбун отлично владел кинжалом, так что друзьям пришлось поработать. Никита действительно был ранен, на белом камзоле ярко выделялось алое пятно.
- Да что ж ты делаешь, басурман! - взъярился Гаврила на горбуна, который собирался метнуть кинжал, и огрел его слегой по горбу.
Саша прикрыл собой Никиту, и тот первым выскочил на улицу. Последним выскользнул Гаврила и прижал калитку плечом. По ту сторону забора неслась отчаянная брань…
- Ненавижу фехтовать… Искусство гладиаторов, - поморщился Никита, ощупывая раненое плечо.
Гаврила вдруг распахнул калитку, стремительно сунулся внутрь и, не глядя, огрел Жака по уху кулаком.
Тот застыл на мгновенье, выругался по-французски и рухнул на посыпанную гравием дорожку.
Алеша сидел в библиотеке Никитиного дома и, оробев, оглядывал богатую мебель и шкафы с книгами. Дворецкий Лука сервировал стол.
- А вот они и сами с прогулки вернуться изволили, - сказал он, заслышав цокот копыт.
К дому подкатила карета, из которой выпрыгнули возбужденные Никита и Саша. Гаврила слез с козел. Алеша бросился им навстречу.
- Алешка-а-а! Алешка приехал! - закричал Саша.
- Крюйс-бом-брам-стеньги! Ура! - подключился к нему Никита.
- Га-ардемарины! - ликовал Алеша. - Неужели опять вместе!
Друзья обнялись и допели последний куплет "Трактата о дружбе".
Праздничный ужин в библиотеке подходил к концу.
Никита с забинтованным плечом, в распахнутой на груди рубахе сидел в кресле, машинально перебирая струны гитары, и внимательно слушал Алешу. Саша взволнованно ходил по комнате.
Алеша отодвинул тарелку с остатками еды и положил на стол бестужевские бумаги, перевязанные розовой лентой.
- Вот… Теперь вы знаете все.
- Ну и влипли мы в историю, - тихо сказал Никита. - И противники у нас достойные: де Брильи, Лесток, Бергер, - он взял аккорд на гитаре, - Котов…
- При чем здесь Котов? - встрепенулся Алеша.
- А зачем тогда этот Жак "тьфу-тьфу", - передразнил Никита, - оказался в ту ночь у навигацкой школы и набросился на меня? А этот человек… пришпиленный к дереву, - он передернулся от жутких воспоминаний.
- А ты уверен, что "пришпиленный" и есть тот самый человек, который выскочил из котовского кабинета?
- Уверен. Я его на всю жизнь запомнил.
- Слушайте, а может, сожжем эти бумажки, а? - предложил Алеша. - Ведь эта шайка нас в порошек сотрет.
- Да, - усмехнулся Никита, - ну и свирепая рожа у этого Жака! Не хотел бы я встретиться с ним еще раз… Хотя бог троицу любит…
- В камин? - Алеша взял бумаги.
- Положи бумаги, - спокойно приказал Саша. - Они нужны не только Лестоку и его шайке, прежде всего они нужны самому Бестужеву.
- Вот именно, - Никита взял на гитаре тревожный аккорд. - А если они нужны Бестужеву, значит, они нужны России.
- Сейчас весь вопрос в том, как передать эти бумаги вице-канцлеру, - уверенно сказал Саша, - и уверяю вас, это очень непростая задача. Через чужие руки передавать опасно.
- А что в них, в этих бумагах? - спросил Алеша. - Знать бы, за что страдаем?
- Я чужих писем не читаю, - категорично заявил Никита, демонстративно встал и отошел к окну.
- А я читаю, - с вызовом сказал Саша. - Сейчас нам не до щепетильности. Мы все, может быть, жизнью рискуем…
Саша решительно пододвинул к себе бумаги, развязал розовую ленту.
- Расписки какие-то… цифры… Письмо в Киль от князя Черкасского… Письмо Михайле Бестужеву, это брат его…опять Михаилу… в Англию, - Саша просматривал бумаги и складывал их аккуратной стопочкой. - Ничего интересного, сплошные расписки!