Глава 4. Военный совет
Жизнь началась у Ивы - лучше не надо! Кому трудный поход, а ему, по молодости лет, вроде забавы. И самое главное: дед Макарий - подле воеводы, а рядом с дедом, понятно, он, Ива.
С иными строг воевода - иначе нельзя: великое дело лежит на его плечах. А Ива вхож к воеводе, почитай, в любое время.
Что ни день, растёт войско Ивана Исаевича Болотникова. Не малая тому причина - письма, что расходятся через верных людей по близким и далёким землям.
В тех письмах сказано: не служить боярскому царю Василию Шуйскому, побивать бояр, дворян и других служилых людей, что держат сторону Шуйского. Земли их отнимать, оброков и других повинностей не платить.
Для бедного люда такие слова, что голодному - кусок хлеба.
Правду сказать: в то смутное время не всегда было понятно, кто за кого стоит. Зато крепко знали холопы и крестьяне, от кого шли все их беды-напасти. Доставалось многим богатым и знатным.
Не препятствовал тому воевода. Радовался он, глядя, как растёт войско. Прибавилось, однако, и забот. Не последняя из них: где добыть оружие. С дубиной и самодельной пикой недолго навоюешь против пушек Василия Шуйского.
Приказал воевода собрать военный совет.
Народу в горнице набралось - не протолкнёшься.
Ива - тут как тут, крутится под ногами. Иной раз и прикрикнут, а иной - за делом пошлют.
Одно худо: как начинается военный совет, хочешь не хочешь - иди вон. Так велел Иван Исаевич. А он скажет - как отрежет.
На том размышления Ивы и кончились. Шагнул через порог воевода. Ива сам знает - ему за порог.
Однако далеко не отошёл. Вдруг в нём объявится какая надобность?
Трудное дело - достать оружие. На дороге оно не валяется. Потому разговор в горнице долго шёл без толку. Собрались уже расходиться - поднялся дворянин Василий Гольцев, хозяин усадьбы, где третий день стоял Болотников.
- Дозволь сказать, воевода.
- Говори! - разрешил Болотников.
- Верстах отсюда в двадцати - монастырь. В нём оружия хватит на два твоих войска.
Степан Кривой стукнул кулаком по колену.
- Первые разумные слова слышу. Пошли меня, воевода, с отрядом. Дён через пять будет тебе оружие!
Василий Гольцев покачал головой:
- Тут не обойдёшься и тремя отрядами. Идти надо всем войском.
Около двери завозился тучный боярин Семён Лапин:
- Пока будем стоять у монастыря, Василий Шуйский соберёт войско.
Был Семён Лапин старинного, но обедневшего рода. Улыбнулось ему счастье: царь Борис Годунов пожаловал высоким боярским чином. Не долгим оказалось, однако, время царя Бориса.
Василий Шуйский не признал нового боярина. Подался Семён Лапин в лагерь Болотникова, где и он себя и другие его почитали боярином.
Заспорили Гольцев с Лапиным. Разгорячились. Того гляди, вцепятся друг другу в бороды.
Воевода поднял руку:
- Хватит браниться попусту. Сейчас спросим знающего человека, - и приказал: - Позвать старика Макария.
Высунулся наружу кто поближе к двери сидел, крикнул:
- Макария - к воеводе!
Вихрем сорвался Ива за дедом.
Малость спустя отворил дед Макарий дверь воеводиной горницы. Шагнул со свету не твёрдо. Сел подле Семёна Лапина.
Боярин зашипел рассерженным гусем:
- Куда прёшь?! Аль ослеп?
- И впрямь глаза едва видят божий свет, - ответил старик на всю горницу. - А что, иль не гожусь в соседи?
Лапин покосился на воеводу:
- Места не жаль. Медведем не лезь.
Чуть приметно усмехнулся воевода. Понятен ему боярский гнев. Непривычно сидеть рядом с мужиком. Да известно, каких кровей сам воевода. Оттого ближе ему советники из крестьян и холопов, чем спесивый боярин Семён Лапин.
Рассказал воевода старику, о чём речь.
- Ты в монастыре не один год жил, что думаешь?
Дед Макарий поглядел поверх воеводиной головы:
- Тут и думать нечего. Крепки монастырские стены. Съестного на год хватит. Оружия много. Хоть отрядом иди, хоть всем войском - застрянешь надолго.
- Стало быть, близок локоть, да не укусишь?
- Вроде того…
- Вот, - повернулся воевода к начальным людям, - и весь сказ про монастырское оружие.
- Нет, - возразил дед Макарий, - торопишься, воевода. То ещё полсказа. В норку, куда не пролезет медвежья лапа, мышь проскользнёт.
- Туманно говоришь.
- Отпусти меня с Ивой в монастырь. Глядишь, и оружие будет.
Смех поднялся в горнице.
Голос Семёна Лапина громче всех:
- Ну и развеселил, дед!
Негромко сказал старик, однако услышали все:
- В шутах смолоду не был. Поздно вроде бы сейчас.
Осёкся боярин.
А дед Макарий:
- Не вдвоём с мальчонкой мыслю таскать стопудовые пушки. Сильно злы крестьяне и холопы на монастырскую братию. Да и в самом монастыре немало таких, кому плохо живётся. На них надёжа.
Притихли начальные люди. Воевода спросил:
- А коль дознаются, зачем пришёл?
И опять дед Макарий поглядел поверх воеводиной головы, точно видел там, что другим видеть не дано.
- Стар я, чтобы бояться смерти.
- А мальчонка?
- Он про то знать не будет.
Воевода по горенке задумчиво пошагал.
Обронил коротко:
- Добро, дед. Иди.
Глава 5. Измена
Три деревни и усадьбу Василия Гольцева занял лагерь воеводы Ивана Болотникова.
Людей повсюду словно травы в поле. Не окинешь глазом.
Боярину Семёну Лапину отвели для постоя крестьянскую избу. Прежде бы и порога не перешагнул, а теперь живи - воевода приказал.
Сильно не в духе пришёл боярин с военного совета.
Подвернулся в сенях незнакомый мужик - по привычке ткнул кулаком в бок.
- Отойдь!
Мужик оскалил волком зубы, рванул с пояса нож:
- Убью!
Спасибо, Иван, верный слуга, оказался рядом. Заслонил господина грудью. Покривив душой, сказал мужику:
- То нашему воеводе первый помощник и советчик, а ты - "убью"…
Мужик поспокойнее:
- Руки больно длинны у твоего хозяина. Гляди, как бы не укоротили. Ноне это просто…
Долго Семён Лапин не мог отдышаться с перепугу.
Собрался было обедать на щербатом голом столе - в дверях Петрушка, сын хозяина усадьбы.
Нахмурился Семён Лапин.
А Петрушка чинно перекрестился на иконы, поклонился в пояс:
- Не гнушайся, государь Семён Михайлович. Батюшка мой приглашает отобедать вместе с ним.
Сощурились и без того заплывшие жиром глаза Семёна Лапина. Вспомнил военный совет. Хотел сказать крепкое слово. А Петрушка поклонился ещё ниже:
- Пусть, говорит, окажет милость холопу своему недостойному Ваське Гольцеву…
Напыжился Семён Лапин. А что делать, не знает. То ли хочет посмеяться над ним Василий Гольцев… То ли вправду оказывает уважение старшему по родословию.
Спросил осторожно, словно между прочим:
- Много ли соберётся гостей?
- Как можно, государь, с тобой вместе звать кого другого?
Поглядел Василий Лапин на щербатый пустой стол, сказал милостиво:
- Идём, что ли…
Хозяин встретил гостя у самого крыльца. Со многими поклонами проводил в дом к накрытому столу. Началась трапеза, неторопливая, обильная. Не чета походной, которой последнее время приходилось довольствоваться Семёну Лапину.
А между переменами блюд потекла беседа. Тоже неторопливая. И осторожная. Будто два пса принюхивались друг к другу, чтобы узнать: свой тот, другой, или чужой.
- Верно, будто воевода вышел из простых холопов? - спросил Василий Гольцев.
Насторожился боярин:
- Говорят… - И в свой черёд: - А ты пойдёшь за воеводой аль останешься?
- Рад бы пойти, - Василий Гольцев отвёл глаза, - да хозяйство держит. Самая страдная пора, сенокос. А там поспеет рожь, надо убирать. Непростые времена настали, того гляди, останешься без куска хлеба.
Семён Лапин вспомнил мужика с ножом. Лицо налилось кровью.
- Ноне всякий хам - над тобой пан.
Спохватился, не сказал ли лишнего.
А Василий Гольцев твёрдо:
- Верные слова. - Нагнулся через стол и в упор: - Каким ветром занесло к холопу под начало?
Поперхнулся Семён Лапин.
- Не бойся, разговор с глазу на глаз… - успокоил Василий Гольцев.
Помялся боярин. Неохотно выдавил:
- В ссоре наш род с Шуйскими. Не захотели его царём.
- А он тебя боярином? - И, не дав Семёну Лапину раскрыть рот, спросил: - Стало быть, нечистый попутал?
Промолчал Семён Лапин. А Василий Гольцев торжественно:
- У царя нашего, Василия Ивановича Шуйского, хочешь заслужить прощение?
- Как?.. - заморгал глазами боярин.
- Верному человеку будешь сообщать, что порешат на военных советах.
- На измену толкаешь? - запыхтел Лапин.
Поднялся из-за стола Василий Гольцев. В глазах будто ледяная вода из проруби застыла.
- Я верный слуга государю нашему Василию Ивановичу Шуйскому. Исполняю его волю. А изменники те, что пошли под начало к безродному холопу. И худо будет им, когда царь-батюшка побьёт воровские орды да поймает зачинщиков.
Поёжился Семён Лапин. Мурашки по спине забегали. Спросил с запинкой:
- А чего ты подбивал идти всем войском против монастыря?
- Завяз бы там воевода, словно муха в паутине. Тем временем государь Василий Иванович собрал бы свою рать. Уразумел? - Негромко позвал Василий Гольцев: - Пётр, войди.