- Я и сам понимаю это. Меня затрудняет не снаряжение экспедиции, а вопрос о том, как сделать это таким образом, чтобы все это произошло втайне и чтобы наши враги не узнали об этом. Мы окружены шпионами.
- Зачем же нам делать приготовление к экспедиции непременно здесь? По-моему, в этом нет никакой необходимости. Бержэ будет нашим проводником, - надеюсь, вы ничего не будете иметь против этого… Я говорю мы, полковник, потому что вы, конечно, решили назначить начальником отряда меня. Иначе зачем бы вы стали и говорить со мной об этом.
- Я думал сделать вам приятное, поручая вам это опасное дело.
- От всего сердца благодарю вас, полковник. А раз это так, то прошу вас, сделайте мне одолжение и разрешите мне устроить все дело с Бержэ. Даю вам слово дворянина и французского офицера, что, как бы хитры ни были англичане, мы так ловко отведем им глаза, что они ничего не заметят и не узнают.
- Я предоставляю вам полную свободу действий, милейший де Виллье, действуйте по своему усмотрению. С этого момента организация экспедиции лежит всецело на вас.
- Тысячу раз благодарю вас, полковник, и прошу у вас всего только один месяц на исполнение поручения.
- Берите столько, сколько хотите, сколько найдете нужным, милый мой.
- Через месяц я или вернусь победителем или умру.
- Или мы умрем, - прибавил Бержэ со своим обычным спокойствием, - или мы умрем оба.
- Милосердый Боже! Вот как он говорит! - вскричал г. де Контркер.
Он хотел было продолжать, но, к величайшему удивлению, его предупредил чей-то голос:
- Или мы умрем все трое вместе, позволю себе заметить. Г. де Контркер, граф де Виллье и канадец с удивлением обернулись.
Офицер Гиеннского полка стоял пред ними или, лучше сказать, за их спинами.
Этот офицер был не кто иной, как барон де Гриньи, друг графа де Виллье и любимец коменданта форта Дюкэна.
Глава XII
ПЛАН КОМПАНИИ
В первое мгновение полковник с угрожающим жестом сурово нахмурил брови, видимо, собираясь не только хорошенько разбранить, но даже и довольно строго наказать смельчака, позволившего себе проникнуть таким образом в комнату, где происходило совещание. Но, при виде двух друзей, бросившихся в объятия друг друга, суровое выражение, появившееся было на лице полковника, исчезло, и он уже с улыбкою смотрел на безрассудного молодого человека.
В то время, как друзья обнимались, г. де Контркер не мог удержаться, чтобы с веселой улыбкой не заметить канадскому охотнику, неподвижно и бесстрастно сидевшему на своем табурете:
- Не думайте, милейший мой, что в форте Дюкэне всегда так пренебрежительно относятся к установленным правилам вежливости и приличия.
- Молодость всегда останется молодостью! - пробормотал охотник. - Оставьте их, это беда еще небольшая и, наверное, пройдет с годами.
- На этот раз, должно быть, уж придется простить ему! Сумасшедший! - прибавил полковник, указывая на барона де Гриньи. - Взгляните на него хорошенько, он как будто не замечает, что находится в присутствии своего начальника!
- Подождите, сударь, придет и ваш черед, - отвечал, тихо смеясь, Бержэ.
- Надеюсь, - заметил в том же тоне полковник. А в это время офицер Гиеннского полка говорил капитану королевского флота:
- Клянусь всеми святыми, наконец-то я поймал тебя! Это ты, сам ты! Мне пришлось даже бежать сюда, чтобы найти тебя.
- Прости меня, дорогой Арман. Но я, право, не виноват. Со мной случилось большое несчастье.
- Несчастье? - спросил барон, который еще ровно ничего не знал о смерти графа де Жюмонвиля.
- Я тебе расскажу все это потом… Я узнал о твоем прибытии в форт Дюкэн всего несколько минут тому назад и, повидавшись с графом де Контркером, хотел сейчас же идти к тебе.
Барон де Гриньи, повернувшись к полковнику, на которого он соблаговолил обратить, наконец, внимание, приветствовал его почтительным поклоном.
- Соблаговолите, господин граф, - сказал он, - принять почтительнейшее извинение за мое неуместное и грубое вторжение к вам в кабинет.
- Вы совершили два проступка, - возразил граф де Контркер, стараясь сохранить суровый вид, - два очень важных проступка, капитан.
- Какие, господин комендант?
- Первый заключается в том, что вы не явились к началу нашей беседы, - сказал он любезно; а затем, меняя тон, продолжал: - второй - вы стали извиняться. Я сам хотел просить вас прийти ко мне.
- Решительно, вы самый лучший из людей, - невольно вырвалось у Бержэ, который не мог удержаться, чтобы не засвидетельствовать своей симпатии к такому умному и приветливому начальнику.
- Спасибо, Бержэ… Дорогой де Виллье, вы, конечно, не откажетесь познакомить вашего друга с подробностями проекта, который мы обсуждали.
- Да, полковник.
- Его советы могут только принести нам пользу.
- Нет ничего легче, как подавать советы, - сентенциозно заметил охотник, относясь, незаметно для самого себя, к графу де Контркеру, так же фамильярно, как он обращался раньше и с покойным де Жюмонвиллем.
- Что вы хотите сказать, милейший?
- Я хочу сказать, что барон де Гриньи слишком великодушен, чтобы удовольствоваться только одними советами.
Между тем, граф де Виллье, исполняя приказание начальника, предложил своему другу сесть и в двух словах передал ему весь свой разговор с комендантом. Молодой человек с величайшим вниманием выслушал этот краткий рассказ.
- Вы понимаете, барон, - прибавил полковник, - что на время отсутствия вашего друга вы займете его место. Барон де Гриньи несколько раз покачал головою.
- Извините, полковник, - сказал он, - вы, кажется, сказали сейчас, что я здесь заменю графа де Виллье на время его отсутствия?
- Конечно, но иного ничего я и не мог сказать, - отвечал полковник. - Почему вас так удивляет это, барон? Или вы не знаете, что вы самый старший офицер по чину после графа де Виллье?
- Я это знаю, полковник, и при других условиях меня нисколько не удивили бы ваши слова, за которые я вам все-таки приношу мою глубокую благодарность.
- В таком случае, признаюсь вам, я уже совсем ничего не понимаю!
- Дело в том, господин полковник, что я просил о переводе в гарнизон форта Дюкэна исключительно с целью быть вместе с моим другом, разделять с ним опасности службы на границе, наконец, жить его жизнью. Поэтому позвольте мне обратиться к вам с покорнейшей просьбой.
- Черт возьми! - перебил, улыбаясь, полковник, в то время, как молодые люди обменивались крепким рукопожатием, - это отзывается чистейшей мифологией, дорогой барон: вы со своим другом напоминаете Ореста и Пилада и всех знаменитых друзей героического периода.
- Именно так, полковник, - отвечал с поклоном барон, - вы и на самом деле жестоко обидели бы и оскорбили меня, заставив нас снова расстаться.
Полковник обернулся к графу де Виллье.
- Какого вы мнения об этом? - спросил он. - Все это зависит от вас, так как вы начальник экспедиции.
- О! Благодарим вас, полковник! - вскричали одновременно оба молодых человека. - Значит, вы согласны?
- Что же с вами поделаешь? Но только с одним условием.
- С каким? - спросил барон.
- Что вы не дадите себя убить, ни тот ни другой. Такие офицеры, как вы, редки, и я дорожу ими.
- Постараемся, полковник, - отвечал, улыбаясь, барон. - Хотя, собственно говоря, мы и не имеем никакого права обещать вам это, несмотря на все наше желание сделать вам приятное.
- Теперь вы можете идти, - отвечал полковник, - вам нужно о многом переговорить друг с другом, но надеюсь, что вы не покинете форта, не предупредив меня?
- Мы будем иметь честь явиться еще раз к вам за последними приказаниями и, вместе с тем, проститься с вами, полковник.
- Итак, отправляйтесь, господа, и до свиданья. Молодые люди ушли в сопровождении Бержэ, которому де Виллье дал знак следовать за собою, причем генерал де Контркер отпустил его дружеским жестом. Вместо того, чтобы идти к себе на квартиру, граф взял под руку своего друга и, сопровождаемый канадцем, направился к одному из выходов из форта.
- У стен есть уши, - проговорил граф, улыбаясь, - даже и здесь в форте немало английских шпионов, а для нашей беседы всего лучше выбрать местечко под открытым небом, где мы будем говорить перед лицом одного только всевидящего Бога.
- Отлично, - пробормотал Бержэ, которому, видимо, пришлись по сердцу эти слова, - вот это так настоящая осторожность.
И он пошел впереди, добровольно принимая на себя обязанность проводника.
Через двадцать минут трое мужчин были уже на открытом месте на вершине небольшого, лишенного деревьев, холмика, у подошвы которого протекала река.
- Теперь, - сказал граф де Виллье, с удовольствием оглядываясь кругом, - нам нечего бояться, что нас подслушают, сядем на траву и потолкуем.
Прежде чем продолжать наше повествование, мы должны ближе познакомить читателя с бароном Арманом де Гриньи, которому суждено играть такую важную роль в дальнейших событиях этого правдивого рассказа.
По наружности барон Арман де Гриньи был высоким и красивым молодым человеком, лет двадцати пяти с небольшим. Широкий лоб, проницательный взгляд, правильные черты, открытое выражение лица, широкая грудь, смело поднятая голова и элегантные манеры дополняли описание его наружности, говорившей, прежде всего, что это человек аристократического происхождения.