Г. де Контркер, комендант форта Дюкэна, в то время был человек лет около сорока пяти, со строгими, почти суровыми чертами лица, с первого взгляда говорившего, что это человек из высшего общества. Он был полковником Гиеннского полка. Целые пятнадцать месяцев жил он уже в колонии, куда прибыл в чине капитана. Человек высокого ума, беззаветно храбрый, решительный, энергичный, он под суровой наружностью и притворной строгостью скрывал чрезвычайно чувствительное сердце. Маркиз Дюкэн де Мэнневилль, много раз имевший возможность оценить блестящие качества этого офицера, очень ценил и уважал его. Он назначил его на место капитана Марэна и не только спрашивал его мнение при решении важных вопросов, но даже очень часто следовал его советам.
В момент прибытия графа де Виллье комендант сидел за столом, покрытым зеленым сукном, на котором было разложено множество планов и географических карт. Он весь погрузился в чтение толстой рукописи, лежавшей перед ним на столе. При входе капитана де Виллье, о котором доложил вестовой, комендант поднял голову и протянул молодому человеку руку.
- Э! Беглец нашелся, - приветствовал он его дружеским тоном. - Я начинал уже приходить в отчаяние, не понимая, почему вы не возвращаетесь так долго; клянусь честью, я очень беспокоился и хотел послать разыскивать вас, если бы вы не явились еще через несколько часов.
- Я весь к вашим услугам, господин комендант.
- Садитесь возле меня, вот здесь; так, хорошо. Нам нужно серьезно поговорить. - Затем, бросив вопросительный взгляд на канадца, который скромно стоял возле двери, опершись на ружье, он прибавил: - Какого, однако, телохранителя привели вы с собою… Это охотник-канадец?
- Да, комендант.
- Вы ручаетесь за него?
- Как за самого себя.
- Поручительство надежное, и я принимаю его. Вы предполагаете, вероятно, что он может быть полезен нам?
- Надеюсь. Бержэ был всей душой предан моему несчастному брату, при смерти которого он даже присутствовал.
- Вы уже и это знаете? - спросил полковник, лицо которого сразу стало грустно и серьезно.
- Да. И только благодаря этому честному человеку, - отвечал печально молодой офицер, - я видел место, где так изменнически был убит мой несчастный брат, и я мог поплакать на его могиле. Это и было причиной моего долгого отсутствия.
Граф де Контркер снова протянул ему руку.
- Мы отомстим за него, друг мой, - сказал он взволнованно.
- Благодарю вас, - отвечал капитан и затем, сделав над собою усилие отогнать грустные мысли, вызванные этими словами, он продолжал твердым голосом: - мой брат умер на своем посту, как солдат, и я могу только молить Господа, чтобы и мне умереть такой же славной смертью! Теперь я позволю себе обратить ваше внимание на этого охотника: он предан мне так же, как был предан и моему брату, и я сказал ему, что он мне нужен. Это объяснит вам, комендант, почему он счел себя не только вправе, но даже обязанным придти сюда и присутствовать при нашем разговоре.
- Совершенно верно. Если я не ошибаюсь, вы назвали его Бержэ?
- Да, милостивый государь, я назвал его именно так.
- Уж не знаменитый ли это охотник - гроза индейцев и англичан, прозванный краснокожими…
- Бесследным? - перебил канадец, улыбаясь, - да, полковник, это я.
Граф де Контркер одну минуту с интересом и любопытством смотрел на охотника, а затем любезно сказал ему:
- Добро пожаловать, милейший мой, давным-давно желал я познакомиться с вами: я много слышал о ваших подвигах и очень благодарен г. де Виллье за то, что он привел вас с собой сюда. Кроме того, вы пришли как нельзя более кстати, потому что именно такой человек, как вы, мне особенно нужен в настоящее время.
- Я весь к вашим услугам, полковник, - весело отвечал канадец, - приказывайте, что вам угодно, и я обещаюсь все исполнить.
- Спасибо, голубчик, я даже сейчас же испытаю на деле, насколько вы готовы исполнять мои приказания.
- Испытайте, полковник, а теперь, так как вы, конечно, будете говорить с графом де Виллье о том, что касается вас одних, я прошу позволения удалиться.
- Ну нет! Я не отпущу вас так скоро. Напротив, останьтесь, я ничего не могу сообщить такого г. де Виллье, чего бы не должны были слышать и вы… к тому же я хочу кое о чем порасспросить и вас.
Канадец почтительно поклонился, сел на табурет, поставил ружье между колен и приготовился отвечать на вопросы.
- Дорогой де Виллье, - продолжал де Контркер, обращаясь к капитану, - я могу сообщить нам приятную новость: барон де Гриньи, к которому вы питаете такую горячую привязанность, находится здесь.
- Я сейчас только узнал об этом, господин комендант, от часового у ваших дверей.
- Этот шельма Смельчак болтлив, как сорока, он не может ни на минуту удержать свой язык на привязи, но вы, вероятно, еще не видели своего друга?
- Нет, еще, господин комендант. Я знаю только, что он остановился у меня и дожидается моего возвращения. Вы, значит, просили г. де Мэнневилля об усилении гарнизона?
- Честное слово, нет. Рота де Гриньи нежданно-негаданно явилась ко мне; мне нет надобности говорить вам, что появление ее доставило мне большое удовольствие, особенно же в такое тревожное время. Барон привез депеши от губернатора.
- А! И важные депеши?
- До известной степени. В них мне сообщают, что англичане сильно заволновались и делают большие приготовления, имея, конечно, в виду воспользоваться удобным моментом и нанести нам серьезный урон.
- Тем лучше! Эти известия, по-моему, пришлись как раз кстати: мы должны расквитаться с ними.
- И мы поквитаемся, будьте уверены, к несчастью, придется выждать еще несколько дней.
- Ждать! - проговорил с досадой молодой человек.
- О! Успокойтесь, всего несколько дней.
- Слава Богу! Вы испугали меня, полковник.
- Нам придется ждать всего каких-нибудь две недели и самое большее месяц.
- Это очень долгий срок, полковник. За это время убийцы моего брата успеют скрыться от меня.
- Они не станут прятаться. Наоборот, они готовятся напасть на нас и захватить нас врасплох.
- Да это просто безумие… Я их положительно не понимаю.
- Молодость самонадеянна, - отвечал, улыбаясь, полковник, - но мы помешаем этому пылкому майору привести в исполнение свои планы.
- Дай Бог, полковник!
- Даю вам мое честное слово, дорогой мой де Виллье.
- Я теперь совершенно спокоен, полковник. К тому же я хорошо знаю, как вы были расположены к моему покойному брату Жюмонвилю. Теперь расскажите мне, в чем дело?
- Нужно проделать с ними то же самое, что они хотят устроить с нами, больше ничего. Вот вам в двух словах, чего ожидает от нас губернатор: вы знаете, что англичане стараются во что бы то ни стало изгнать нас отовсюду и что в 1668 году, около восьмидесяти лет тому назад, они построили форт Руперт на берегу открытого ими Гудзонова залива.
- Да, полковник, я знаю это.
- Хорошо. Затем вы, конечно, знаете тоже, что, спустя год после этого, для эксплуатации территорий, примыкающих к Гудзонову заливу, была основана компания, поставившая себе вместе с тем задачей и возможно более широкое развитие торговли мехами. Но, может быть, по нерадению, а может, и вследствие неумелой организации предприятия, вновь образовавшаяся компания никогда не могла оказаться серьезным конкурентом для нас. Все время на нашей стороне был неоспоримый перевес. Почему? Я не умею дать вам утвердительного ответа.
- А я могу вам сказать, почему, господин комендант, если только вы пожелаете меня выслушать, - проговорил, кланяясь, канадец.
- Разумеется, я именно этого только и добиваюсь.
- Все это очень просто, полковник, и происходит оттого, что наши агенты и смелее и предприимчивее англичан; вовремя своих экскурсий они заходят очень далеко к северу и беспрестанно открывают все новые и новые места для охоты на пушных зверей; затем, наши агенты с необычайной легкостью приспосабливаются к обычаям, образу жизни и даже языку индейцев, с которыми они смешиваются и, благодаря своему веселому нраву, храбрости и честности, они становятся друзьями и помощниками краснокожих… Затем многие из них женятся на индейских девушках, становятся членами индейского племени и, забывая европейскую цивилизацию, живут вместе с туземцами в их первобытных вигвамах. В этом, и только в этом, полковник, и заключается главная причина нашего успеха и превосходства.
- Очень возможно, что все это и в самом деле так. Ваше замечание, как мне кажется, вполне справедливо.
- Значит, мы должны будем напасть на форт Руперт? - спросил капитан.
- Нет, не совсем так, - отвечал де Контркер, - губернатор узнал, что компания Гудзонова залива месяц тому назад отправила значительный транспорт мехов в один из виргинских портов. В какой, - этого до сих пор не удалось еще открыть… Но в настоящее время эта подробность не имеет для нас большой важности. Губернатор прислал мне приказ захватить этот транспорт. Исполнение этого поручения, конечно, дело очень серьезное; оно может быть доверено людям не только испытанного мужества, но и в совершенстве знающим страну. Надо отправиться в английские владения и углубиться внутрь страны, может быть, на шестьдесят или даже на восемьдесят лье. Губернатор полагает, и я вполне согласен с его мнением, - что захват этого транспорта тем больше будет чувствителен нашим непримиримым врагам, что затронет еще и их национальное самолюбие. К несчастью, повторяю вам, экспедиция эта одна из очень опасных и имеет очень мало шансов на успех.
- Очень возможно, полковник; но если бы она имела всего только один шанс из ста, то, мне кажется, и этого было бы вполне достаточно для того, чтобы попытать счастье.