- Ax! - вскричал старик, вскакивая так быстро, как будто пуля попала ему в сердце. - А вот и завтрак готов, - отрывисто прибавил он, поворачивая голову.
- Вы, наверное, тоже будете завтракать с нами? - спросил граф де Виллье, сильно удивленный этим странным изменением в голосе и в манерах своего хозяина.
- Нет, господин граф, - это невозможно. Офицер хотел было настаивать, но взгляд Анжелы замкнул ему уста.
- Вы извините меня, - продолжал отец, - меня заставляет вас покинуть одно непредвиденное дело… У меня назначено свидание, на которое я не могу не явиться… Это путешественники, которым я обещал быть проводником.
- Не церемоньтесь, пожалуйста, любезный хозяин, - сказал капитан, от внимания которого не ускользнуло, что старый охотник просто искал предлога уйти из дому.
- Благодарю вас, капитан. Я вас оставлю с моею дочерью. Она постарается сделать для вас незаметным мое отсутствие, - прибавил он, улыбаясь.
- Я постараюсь, отец, - сказала она просто.
- Капитан, - продолжал Изгнанник, пожимая ему руку, - помните, что я предан вам душой и телом.
- Я верю этому.
- Если когда-нибудь вы будете нуждаться в моей помощи, рассчитывайте на меня.
- Я вполне верю вам.
Старик поцеловал дочь и направился к двери. Он уже готов был перешагнуть порог, но раздумал и медленно повернул назад.
- Господин граф, вы давно не получали известия о вашем брате? - спросил он.
- Да. Но почему вы предлагаете мне подобный вопрос, сударь?
- Вы давно не видели его? - продолжал старик, не обращая внимания на вопрос капитана.
- Я не видел еще брата с самого прибытия моего в Америку, - сказал граф. - Когда я покинул Квебек, я думал застать его в форте Дюкэне, но утром, в день моего приезда, он выступил из форта по поручению губернатора, при котором он состоял в качестве адъютанта.
- Ему дано было поручение к англичанам?
- Да! Бедный брат! Как он должен жалеть, что не мог отложить своего выступления хотя бы на несколько часов, чтобы увидеться со мною.
- А с тех пор?
- Я с нетерпением ожидаю его возвращения.
- В наших лесах лучше иметь дело с краснокожими и даже дикими зверями, чем с англичанами, - проговорил Изгнанник с горечью.
- Что хотите вы этим сказать?
- Побольше мужества, господин де Виллье, побольше мужества! - отвечал Изгнанник глухим голосом. Затем, повернувшись спиной к молодому человеку, удивленному этими загадочными словами, он быстро вышел из дому.
Глава IX
ВЕСТНИК
Оставшись одни, молодые люди некоторое время стояли неподвижно на своих местах. И ничем не вызванный уход и, наконец, эти слова, произнесенные таким печальным тоном, - все это не могло остаться ими незамеченным и не удивить их. Луи де Виллье почувствовал, что мужество оставляет его. Предчувствие какого-то близкого несчастья подавляло его, и у него болезненно сжималось сердце. В первую минуту он хотел было броситься вслед за отцом Анжелы, догнать его и потребовать от него объяснения странных слов, сказанных им на прощанье. Но присутствие молодой девушки удержало его. Она с трогательным беспокойством смотрела на него. Она чувствовала, что он страдает и страдала вместе с ним.
Граф сделал над собою страшное усилие и сказал ей:
- Анжела, вы ведь ничего не знаете, не правда ли? На это она торопливо ответила ему:
- Ровно ничего! ничего такого, что могло бы вас огорчить или испугать.
- Ваш отец не только заставил меня призадуматься, но даже испугал меня.
- Почему вы вдруг так сильно взволновались, дорогой Луи? Мой отец высказывал ведь только одно предположение.
- Может быть, он не хотел сразу огорчить меня и рассказать все, что ему известно о несчастье, случившемся с моим братом, и он ограничился тем, что приготовил меня к этому.
- Какое несчастье? Что дало вам повод думать это? Вы скоро увидите своего брата, друг мой.
- Дай-то Бог! Но последние слова вашего отца прозвучали в моих ушах, как звон погребального колокола.
- Бог милостив! Надейтесь!
- Вы советуете мне надеяться, Анжела! А ваш отец крикнул мне: мужайтесь. Почему же меня покинуло вдруг мужество? Почему теперь я утратил надежду?
- Значит, вы очень любите вашего брата? - спросила она с легким волнением в голосе, которого не заметил капитан, всецело отдавшийся своим мрачным мыслям.
- Как никого на свете! - отвечал граф.
И затем, давая волю охватившему его чувству, добавил:
- Бедный Жюмонвиль! Такой красивый, храбрый, честный! Для меня он был не только брат, но и друг в одно и то же время.
Сам того не сознавая, брат графа де Жюмонвиля говорил о нем, как об умершем, и как бы произносил над его могилой надгробное слово.
Молодая девушка заметила это и, желая отвлечь его от мрачных мыслей, сказала своим нежным голосом:
- Луи!
- Анжела! - повторил капитан, стараясь стряхнуть с себя оцепенение и невольную тоску. - Что такое с вами, скажите мне?
- Неужели любовь в этом и состоит?
- Да, дорогое дитя, именно в этом. Любовь, какая бы она ни была, состоит из радостей и горестей, наслаждений и труда, отчаяния и надежды.
- И все-таки несчастный человек тот, кому не придется узнать ни этих радостей, ни этих страданий!
- Да, это правда, Анжела, - сказал нежно офицер.
- Дорогой мой Луи, в таком случае, я очень люблю тебя, потому что я то же чувствую и вполне разделяю все твои опасения.
- Ты меня любишь, Анжела? - вскричал страстно молодой человек.
- Пресвятая Дева! Мы в первый раз говорим друг другу "ты".
- А я и не заметил этого, я дал волю своему сердцу.
- При виде вашего горя я просто потеряла голову… у меня даже сердце перестало биться.
- Правда?
- Да! Я отдала бы все на свете, чтобы вернуть тебе… - тут она на минуту запнулась, и в то время, как он целовал ее руки, продолжала: - чтобы вернуть вам хоть каплю надежды. Мое бессилие приводит меня в отчаяние.
- Чудный ангел!
И он с восторгом внимал ей.
Она продолжала:
- Не правда ли, мой отец - самый лучший из людей? И как должны быть дурны те, которые не любят его? Он и оставил-то нас одних только потому, что знал, что тебе необходимо утешение.
- Не говори так, Анжела, не напоминай мне, что мой брат подвергается опасности, которую я подозреваю и которую я предчувствую, хотя и не знаю, в чем она заключается. Дай мне смотреть только на тебя, читать в твоих глазах надежду на наше будущее счастье. Может быть, мне удастся хотя бы на минуту забыть волнующее меня опасение. О! Теперь я люблю в первый раз и люблю всем сердцем!
- А я в первый и в последний раз, - прошептала юная дочь Изгнанника, приложив обе руки к сердцу. - Я хотела бы всегда жить так с тобою, видеть тебя!
Упоение их было чисто и целомудренно. Ни одна преступная мысль не приходила на ум этому Дон-Жуану, пресыщенному гуляке Версаля. Заслышав быстрые шаги и полагая, что это вернулся Изгнанник, граф приблизился к Анжеле и, целуя ее в лоб, сказал взволнованным голосом.
- Анжела, с этого момента мы с тобою жених и невеста. Ты точно так же принадлежишь мне, как и я тебе. Отныне никакая человеческая власть не сможет разъединить нас. Как только вернется твой отец, я попрошу у него твоей руки.
Из груди дочери Изгнанника вырвался безумный крик радости, а затем, вспыхнув, как зарево, с лицом, залитым слезами, она бросилась в комнату, смежную с общею залой. Встревоженный капитан сделал движение, как бы желая последовать за нею; в эту минуту кто-то постучался в дверь снаружи. Граф остановился и, бросив последний взгляд в ту сторону, куда удалилась молодая девушка, сказал:
- Войдите.
Дверь отворилась Два человека появились на пороге. Первый был канадский охотник, второй - краснокожий. Истрепавшаяся, запачканная грязью и сильно изорванная одежда указывала на то, что они сделали длинный путь.
- Какая бы причина ни привела вас сюда, - сказал капитан, - я приветствую вас, как желанных гостей. Если вы устали - садитесь отдохнуть, если вы голодны - на этом столе стоит пища. Если вы хотите пить - вот вода. Садитесь, пейте и кушайте.
Канадский охотник наклонил голову в знак благодарности и сделал несколько шагов вперед.
- Мы устали, - отвечал он мрачным голосом, - но для нас еще не пробил час отдыха. Как бы ни велики были наши голод и жажда, мы поклялись не отдыхать и не пить и не есть до тех пор, пока не исполним обязательства, взятого нами на себя.
- Делайте, как хотите, вы - полные хозяева в этом доме. Я не имею права противоречить вам в чем-либо: если вы не желаете разговаривать, я не стану вас ни о чем спрашивать.
- Наоборот, спрашивайте, милостивый государь, и мы будем отвечать вам, потому что, именно вас-то мы и ищем.
- Меня? - проговорил граф с удивлением.
- Да, именно вас.
- Вы меня не знаете?
- Может быть, милостивый государь. Но, повторяю вам еще раз, мы ищем вас. У нас есть дело только к вам одному.
- Как все это странно, - прошептал капитан. - Кто же вы такие, и почему вы так уверенно говорите со мною о вашем деле?
- Я имею честь говорить с графом Луи Кулон де Виллье, не правда ли? - спросил суровым голосом канадец, не отвечая на предложенный ему вопрос.
- Да. Я - граф Луи Кулон де Виллье, - отвечал молодой человек, - но раз вы так хорошо знаете меня, я тоже должен знать, кто вы такие?
- Если вы этого желаете, капитан.
- Я вас слушаю, сударь, - сказал нетерпеливо офицер.
- Я - Пьер Жан-Батист Бержэ, - отвечал охотник. - Это - Тонкий Слух, вождь гуронов волков. Мы оба сопровождали графа де Жюмонвиля.