- Пусть сам Ульманис идёт батрачить!
- Карла и Адольфа в один мешок да в воду!
Мой спутник поднимает руку. Шум стихает.
- Ещё минута, товарищи, и я кончаю… Сегодня мне рассказали, что один глубокий старик, которого обидели ульманисовские прохвосты, сказал: "Отольются кошке мышкины слёзки". Что ж, он - немощный старец, и ему, пожалуй, действительно больше ничего не остаётся, как ждать, когда это случится…
Мне кажется, что оратор смотрит прямо на меня. Опускаю глаза. Почему я чувствую себя так, словно в чём-либо виноват перед ним?
- …Но вы, рабочие, рижский пролетариат, имеющий славные революционные традиции, вы не должны и не будете ждать, пока кто-то другой отплатит ульманисовской банде за нашу горькую долю, за слёзы ваших жён, за похищенное детство ваших сыновей и дочерей…
Голос звенит. Он зовёт вперёд, вливает отвагу и решимость.
- Только собственными руками сбросим мы кровавую фашистскую тиранию. Долой Ульманиса и его клику! Да здравствует Коммунистическая партия Латвии!
- Ура! - кричу я вместе со всеми. - Да здравствует Советская Латвия!
Как белые голуби, взлетают над толпой листочки бумаги. Рабочие быстро расхватывают их. Мне тоже удаётся словить одну бумажку. Куда бы её спрятать? Вот сюда. В кармане пальто прорвалась дыра величиной с кулак. Просовываю туда руку и опускаю листовку.
Но тут происходит нечто совершенно непонятное. Старик Приеде взбирается на ступеньки сторожки и кричит благим матом:
- Ура господину Витолиню - хозяину нашего завода! Ура-а-а-а-а!
- …А-а-а! - поддерживают его два-три недоуменных голоса. Остальные рабочие в замешательстве молчат.
- Ура! - ещё раз провозглашает Приеде и отчаянно машет руками. Что он, с ума сошёл? Сын - коммунист, в "Централке" мучается, а он такое проделывает.
Ах, вот оно что! Из-за угла бежит полицейский, за ним другой, третий…
Смекнув, в чём дело, рабочие подхватывают здравицу в честь господина Витолиня. Подбежавшие полицейские подозрительно оглядываются, но ничего сделать не могут. Рабочие славят своих хозяев - этого не запрещают даже драконовские законы Ульманиса.
Полицейский офицер подходит к Приеде.
- Ну-ка, старик, убирайся отсюда! Нечего орать на всю улицу.
- Минуточку, господин полицейский, - подобострастно улыбаясь, отвечает Приеде. - Ещё разок крикнем, тогда и пойдём. - А ну, ребята, - обращается он к рабочим, - ура в честь нашей доблестной полиции!
В ответ раздаётся громовой хохот. Опешивший полицейский, растерявшись, берёт было под козырёк, но сразу же спохватывается.
- Взять старика! - вопит он, и лицо его становится багровым от ярости.
Но поздно. Приеде уже скрылся в толпе.
Оживлённо переговариваясь и не обращая никакого внимания на полицейских, рабочие большими группами расходятся от ворот завода. Полицейские боятся их преследовать. Избивать одиночек, производить ночные аресты - на это они мастера. А когда рабочих много, полицейские поджимают хвосты. Ведь тут немудрено получить и сдачи.
Взглядом разыскиваю отца. Наверное, он пошёл вперёд вместе с Приеде.
Но тут вспоминаю про своего спутника. Он, только он нужен мне сейчас! Скажу ему, что тоже хочу бороться с ульманисовским режимом, что тоже хочу стать коммунистом. Пусть он посоветует, что мне делать, скажет, как быть!
Куда он делся? Его нигде не видно.
Но вот впереди, далеко-далеко, там, где проходит трамвайная линия, я замечаю знакомую фигуру. Это он!
Стремглав бросаюсь вперед. Идёт трамвай. Только бы мне успеть прежде, чем он сядет в вагон. Скорей, скорей! Сердце колотится так, словно хочет выпрыгнуть наружу.
Успеваю вовремя. Трамвай ещё метрах в пятидесяти от остановки.
- Господин… Товарищ, - подбегаю я к нему. - Вы так хорошо говорили.
Мой спутник моментально оборачивается и закрывает мне рот рукой.
- Тихо! - повелительно произносит он. - Пойдём-ка туда.
Сильно сжав мне руку, он ведёт меня на середину улицы. Там, между двумя рядами деревьев, расставлены скамейки. Летом здесь много мамаш с детьми, но сейчас пустынно.
Снова даю волю языку:
- Вы - коммунист, правда? Я хочу помогать вам.
Он прищуривает свои голубые глаза. Какие они сейчас колючие и холодные, прямо льдышки!
- Во-первых, Имант, садись и приди в себя, - отчётливо выговаривая каждое слово, произносит он. - А во-вторых, должен сказать, что сначала ты показался мне намного взрослее. Ты понимаешь, чем мне грозит твоя болтовня?
Его спокойная речь действует на меня, как ушат холодной воды. Правда ведь: я веду себя, как неразумный ребёнок. Разве можно о таких вещах кричать на всю улицу!
Заметив моё смущение, он смягчается.
- Пойми, меня могут арестовать… Охранка не дремлет. Ты ведь знаешь, что такое "охранка"?
Молча киваю головой. Отец тоже так называет фашистскую политическую полицию, созданную для того, чтобы выслеживать и арестовывать коммунистов.
- А теперь мне пора!
Мой спутник протягивает руку.
- Прощай, Имант.
- Как прощай? А как же я?
Мне кажется просто невозможно, что он уйдёт, и я опять окажусь в положении мыши, которая ждёт, что кто-то отплатит кошке за её слёзки.
- Ты? Пойдёшь к себе домой, пообедаешь и будешь думать о том, как уговорить директора принять тебя обратно.
- Да нет, его не надо уже уговаривать, - бурчу я. - Отец занял деньги.
- Значит, пообедаешь и будешь делать уроки. Так?
Чему он улыбается? По-моему, у нас серьёзный разговор.
- Нет, не так! Господин… Нет, товарищ! Я тоже хочу что-то делать, хочу помогать коммунистам.
Улыбка исчезает с его лица.
- Это опасно и трудно, Имант. А ты ещё совсем молод.
Его слова задевают меня за живое.
- Молод… молод… Так значит по вашему я должен молчать, когда Муйжелис смеётся надо мной потому, что… что я лапотник, да? Должен терпеть все унижения, которым меня подвергает "Козёл", потому, что мой отец рабочий. Да? А я не хочу терпеть! Товарищ, поручите мне что-нибудь. Вы увидите, я буду работать не хуже, чем взрослый. Пожалуйста, прошу вас…
Он ласково берёт меня за плечо и долго смотрит в глаза.
- Сейчас у меня действительно нет времени, Имант. Но если ты желаешь, мы можем продолжить наш разговор. Скажем, завтра часов в восемь вечера встретимся у кинотеатра "Маска". Сможешь придти?
- Смогу, обязательно смогу, товарищ… - радостно восклицаю я.
- Меня зовут Силисом, - говорит мой новый знакомый. Крепко пожав мне на прощанье руку, Силис быстро уходит. Вскоре поднимаюсь и я. Душа моя ликует. Завтра у кинотеатра "Маска"… Эх, так бы и запел на всю улицу…
Домой я прихожу раньше отца. Видно, он завернул по пути к Приеде.
- Что ты так сияешь, Имант? - спрашивает мать. - Пятёрку получил?
- Да ещё какую, - отвечаю я. Крепко обняв мать, начинаю кружить её по комнате.
- Отстань, сумасшедший, - отбивается она. - Пусти! Слышишь, суп выкипает, на примус льётся.
Мать спешит на кухню.
Вспоминаю про листовку и извлекаю её из своего тайника.
Да ведь это всё та же реклама "Как бороться с паразитами". А я-то думал…
Раздосадованный, хочу порвать листок. Но в глаза бросается фраза: "…путь революционной борьбы…".
Что такое? Такие слова никак не могут относиться к клопам.
И я внимательно прочитываю весь листок, от начала до конца.
"КАК БОРОТЬСЯ С ПАРАЗИТАМИ?
Человеческой кровью питаются разные паразиты: клопы, блохи, вши и другие. Это паразиты - насекомые. Кроме них имеются ещё двуногие паразиты: капиталисты, кулаки, полицейские, айзсарги (айзсарги - члены военизированной фашистской организации в буржуазной Латвии) и т. д. Они несравненно опаснее и вреднее.
Насекомые пьют человеческую кровь, чтобы утолить голод. Двуногие же паразиты ненасытны. Усевшись на шее народа, они высасывают у трудящихся всю кровь, становятся с каждым днём жаднее и наглее.
Для борьбы против паразитов-насекомых много испытанных средств. Такое средство, например, ПАТЕНТОВАННАЯ ЖИДКОСТЬ "ШЕЛЛЬ-ТОКС".
Однако эта жидкость, к сожалению, совершенно бессильна против двуногих паразитов, питающихся нашей кровью.
Рабочий! Тебе не вырваться из железных тисков голода и нищеты, пока в Латвии существует проклятый ульманисовский режим.
Крестьянин! С твоего двора выведут последнюю коровёнку и дом пустят с молотка, если у власти будет находиться кулацкий атаман Ульманис.
Интеллигент! Тебе до тех пор придётся наниматься в дворники и поливальщики улиц, пока "доктор" Ульманис и его свора будут душить нашу культуру.
Латышские трудящиеся!
ЕДИНСТВЕННОЕ ВЕРНОЕ СРЕДСТВО в борьбе против фашизма и эксплуатации - это путь революционной борьбы. Чем скорее каждый из вас включится в активную борьбу против ульманисовского режима, тем скорее Латвия избавится от ненавистных кровососов!
Силы народа неисчислимы. Стоит народу поднять свою карающую руку, и от ульманисовцев останется только мокрое место.
ВСЕ НА БОРЬБУ С ПАРАЗИТАМИ!"
Так вот что это за листок! А "паразиты" и "Шелль-Токс" нужны, видно, для маскировки. Такие бумажки можно раздавать под носом у полицейских. Они не скоро догадаются, что это - коммунистические прокламации…
…На улице пасмурно, сыро. Накрапывает дождь. Обычный осенний день.
Но он мне кажется чудесным. Теперь я знаю: не всегда будет так, как сейчас. Народ борется за свободу и счастье. И моё место тоже в строю борцов.
Отныне и навсегда.