Провокация! Наглая, нахальная провокация!
- О каком союзе вы говорите, господин? Я вас не совсем понимаю.
Курмис пристально смотрит на меня.
- Вы правы, что не доверяете мало знакомому человеку. Пожалуй, я также поступил бы на вашем месте. Но поймите: у меня совершенно-безвыходное положение и вы обязаны мне помочь.
Изображаю на своём лице удивление.
- Давайте прекратим этот разговор. Вы говорите загадками: "Меня могут арестовать"… Чепуха какая-то!
Курмис тяжело вздыхает.
- Действительно, положение… Но всё-таки вы должны поверить мне… Вот что, Имант. Мне известно, что вы член райкома четвёртого района. Ваше подпольное имя - Владимир. Мало?.. Известно мне ещё и то, что вы встречаетесь с Силисом. На днях он обещал вам устроить встречу с городским техником, чтобы договориться насчёт печатания листовок для молодёжи вашего района… Верно? Кстати, подпольная кличка городского техника - Глобус. Это вы тоже знаете… Теперь вам хватит?
Да, мне хватает вполне! Оказывается, охранка прекрасно осведомлена. В нашу среду вкрался предатель. Надо немедленно известить товарищей. Но прежде всего необходимо избавиться от этого типа.
- Господин Курмис! Я ничего не понял из того, что вы мне тут наговорили. Мне ясно только одно: вы хотите меня впутать в какое-то тёмное дело… Я прошу вас немедленно уйти отсюда.
Но незваный гость вовсе не обижается.
- Ладно! Вы очень несговорчивый человек, и у меня нет времени убеждать вас.
Курмис быстро наклоняется. Неуловимым движением он достаёт откуда-то снизу, - очевидно, из-за отворота брючины, - свёрнутую трубочкой бумажку.
- Вот! Здесь текст листовки. Она должна быть отпечатана завтра к вечеру. Оставить бумажку у себя мне никак нельзя - для охранки это будет лакомый кусочек. Спрятать тоже не могу - слишком поздно. И я не прошу вас, а приказываю как старший: сохраните бумагу до утра. За ней к вам придут - об этом есть договорённость. Если не сохраните, сорвёте выпуск листовки. Всё. Прощайте!
- Послушайте…
Но я даже не успеваю договорить до конца. Курмис оставляет листок на столе и быстро выходит из комнаты. Слышу, как он прощается с отцом.
Внимательно осматриваю бумажку. Да, это действительно текст листовки. Действительно? А кто поручится, что Курмис не агент охранки, которая нагрянет ко мне с обыском сегодня ночью? Мне не сдобровать, если обнаружат эту бумагу.
Конечно, это западня. Настоящие подпольщики так не поступают. Передать текст листовки на сохранение почти незнакомому человеку!
А если он в самом деле подпольщик, что ему ещё остаётся делать - Курмис сказал, что только узнал о предстоящем аресте. Это одно. Он осведомлён о моём участии в подпольной работе. Это второе… Пожалуй, я тоже в таком положении не нашёл бы другого выхода.
Но какой подозрительный тип! Путается с Осисом. Да, да, это ловушка! Надо немедленно уничтожить бумагу. Сжечь её, сжечь!
Вытаскиваю из кармана коробок и зажигаю спичку. Бледное пламя охватывает сухое дерево и быстро идёт на убыль.
Нет! Так тоже нельзя. А вдруг это правда, что он мне говорил? Как бы хорошо ни была осведомлена охранка, вряд ли она может знать о моей предстоящей встрече с городским техником Глобусом.
Опускаюсь на стул и сильно сжимаю голову руками. В таких переплётах мне ещё не приходилось бывать.
- Сынок! - Отец неслышно вошёл в комнату и стоит рядом со мной. - Кто это у тебя был?
- Кто? Да я и сам толком не знаю. Его зовут Ансис Курмис.
- Курмис, Курмис… - Отец морщит лоб, словно пытаясь вспомнить что-то. - Что ж, Курмис, так Курмис. Имя, как и всякое другое. Не хуже и не лучше. Кстати, вы оба так громко разговаривали, что я слышал всё… Как думаешь быть?
- Сожгу бумагу, только и всего.
- Сожжёшь? Ну, сжигай… Но…
Он умолкает.
- Что "но"?
- Но если он говорит правду?
- Мне трудно в этом разобраться.
- Значит, сожжёшь?
- Сожгу.
- Гм… Ну, смотри… Тебе видней.
Нахмурив брови, отец идёт к двери. Видно, он недоволен моим решением.
- Папа!
- Что тебе?
- А как бы ты поступил?
- Не стал бы жечь.
- А вдруг это ловушка и сегодня у меня будет обыск?
- Значит, надо хорошенько упрятать.
- Упрятать?
Я горько усмехаюсь. Это не так легко. У охранников собачий нюх на всякого рода тайнички.
- Нет, папа, спрятать нельзя.
- Кто тебе сказал?
- В охранке тоже не дураки. Я смогу прятать, они смогут найти.
- Ага! Значит в принципе ты согласен спрятать, если бы знал надёжное место.
Я молчу. "В принципе"… К чему этот пустой разговор? Если бы я знал такое место… Но ведь его нет!
- Давай бумажку, Имант!
- Что?
- Давай, говорю, её мне.
- Что ты с ней хочешь сделать?
- Ну и упрямый же ты, Имант, - говорит отец сердито, - Отдай мне бумагу и считай, что сжёг. Не отнесу ведь я её в охранку.
Беру со стола злополучную бумагу и неохотно передаю отцу. Что он задумал?
- Только, ради бога, папа, будь осторожен.
Он не удостаивает меня ответом и выходит.
- Я сейчас вернусь, Имант, - доносится до меня минутой спустя его голос.
- Куда ты собрался?
Бросаюсь в соседнюю комнату, но уже поздно. Щёлкает замок входной двери. Не поднимать же шум на лестнице.
Ну и народ эти старики! Ведь отец куда меньше меня понимает в этих делах. И всё-таки считает себя вправе давать мне советы. Больше того: сам даже пытается "действовать". Понёс, наверное, листок к кому-нибудь из своих товарищей, а за ним будут следить, ещё арестуют… Ах, зачем я его пустил! Надо немедленно догнать.
Но только я подбегаю к двери, в замочной скважине поворачивается ключ, и в комнату, прерывисто дыша, входит отец.
- Что за типы бродят по нашей улице? Морды толстые, глаза так и рыскают? Что-то таких тут не было раньше видно. Уж не шпики ли?
Бросаюсь к окну. Конечно, они. Причём расхаживают открыто, нагло, нисколько не таясь.
Значит, я не ошибся. Курмис меня провоцировал. Всё-таки он действовал довольно глупо. Вряд ли ему дадут очередную прибавку к жалованию. По крайней мере не за меня.
- Давай-ка сюда бумагу, отец. Надо её немедленно сжечь.
- Бумагу? А её уже нет.
- Как так нет? Куда же ты её дел?
- Она в надёжном месте.
Этого ещё не хватало! На улицу он её бросил, что ли? В волнении я повышаю голос:
- Дай-ка сюда бумагу!
- На кого ты кричишь, мальчишка!
Губы отца сжимаются в тонкую полоску. Ну, это плохой признак… Теперь от него не добьёшься ни слова.
Поворачиваюсь и ухожу к себе в комнату…
Постепенно я успокаиваюсь. В конце концов ничего особенного не случилось. Я'сно, что листок отец уничтожил или просто выбросил. Он ведь прекрасно понимает, чем это грозит мне, если его найдут здесь, дома. А что бы я сделал с листком? Сжёг! Разница не так уж велика.
Часы бьют десять. Теперь нужно ждать посещения незваных гостей. Хорошо, что мать уехала к родным в деревню. Она бы так волновалась.
Проклятый Курмис! Какой чудесный вечер испортил.
Одетый ложусь на постель… Отец увидит, опять будет ворчать… Ах, всё равно!
Как хочется спать… Ведь я вчера вернулся домой чуть свет… Но спать нельзя. Надо ждать посещения… посещения… посещения…
Незаметно для себя засыпаю.