– Мыться, мыться… полудурок! – пробурчал себе под нос Ниялль и медленно, заглянув в чан с водой, увидел свое отражение. – Ну и урод же я… – и, правда, зрелище было не из приятных. От прежнего брутального Ниялля не осталось и следа. Сейчас на лежаке сидел и не он вовсе, а редкостный урод, страшилище с расквашенным лицом. Нос был превращен в лепешку, все хрящи переломаны и уже начали срастаться в таком положении. Что касается худого лица, то теперь оно больше похоже на задницу овцы, чем вообще на мужчину. Ниялль попытался через силу улыбнуться, но губы практически не двигались и каждое лишнее движение, заставляло все лицо гореть огнем. От злости, он бросил чан с водой на пол. Старый Херлиф испугался, отскочил в сторону и спрятался за дверь, проглядывая одним глазом через прогнившую в доске дыру.
– Отец злой!!! Отец шумит!!! Пугает сына!!!
– Какой на хрен я тебе отец, тварюга ты болотная? – Ниялль уже, не выдержав, сквозь силу встал на ноги. Состояние было ужасным и по ощущениям казалось, что ноги вот-вот сломаются пополам. Но он решил не показывать слабость, а напротив, проявить некое упорство, показаться сильным. Откуда же ему знать, что это непонятное существо доброжелательное.
– Иди сюда горбатый! – Ниялль напряг свой страшный взгляд и уставился на дверь. – Бегом к ноге!!! – он грозно топнул сквозь адскую боль и старый Херлиф, трясясь как побитая собака, медленно стал подползать к Нияллю. Он карабкался на четвереньках, пускал слюни и тупым забитым взглядом лобзал пол. Когда Херлиф наконец добрался до Ниялля, тот выхватил топор со стены и что есть сил врезал им старого по голове. Херлиф завыл от боли, перевернулся на спину и стал вопить:
– Отец прости меня! Прости отец!!! Я резал людей за тебя!!! Они били меня!!! Били!!! – И потом, этот уродливый старик заревел так, что у Ниялля заложило уши.
– Да заткнись ты! Что за дерьмо тут творится! – вскрикнул Ниялль, и, перевернув топор, острой стороной с размах пробил череп мерзкому Херлифу.
Кровь брызнула по всей землянке. Ниялль схватил старика за длинные волосы и вытащил на улицу. Здесь, у самой двери, стоит странно сделанная лавка. Он уселся на нее и, закрыв глаза, попытался расслабиться. От ветра лицо стало гореть и чесаться, ребра ноют от каждого движения, а сквозь зашитую рану на груди просочилась кровь. Она моментально стала скатываться по телу к ногам, горячая и слизкая. Ниялль схватился рукой за грудь, зажал рану и, ковыляя, вошел обратно в дом. Дверь со скрипом закрылась и из дома послышался нечеловеческий вопль.
Глава 14
Оттепель
Ох уж эта оттепель. Зима сбавила обороты и растворилась в жарких солнечных лучах, убегая из окрестностей Йорвика по ночам, когда никто не видит. Она крадется по окнам, оставляя следы изморози, а на серых ночных дорогах кладет легкий иней. Украдкой. Тайно. Снег давно растаял. Тяжелые льды на заливе превратились в плавающие куски, небольшие айсберги, что сбиваются друг с другом и, рушась, трещат на всю округу. Улицы города переполнены людьми, горят костры, седлаются лошади. За последний месяц произошло многое. Йорвик стал основным торговым городом, заменив Герд, что лежит в нескольких часах езды от него. После того, как Паль отпустил отряд воинов конунга Адальштейна, они приехали в свой город и последовали совету Паля: не стравливать города между собой. Все прекрасно понимали, что стоит только развязать войну и погибнут если не все, то многие. А другие города, узнав о войне между Гердом и Йорвиком, незамедлительно начну ввязываться в конфликт ради собственной выгоды. Йорвик не зря крупнейший город на севере, он лежит на берегу залива, открытый выход в море, отсюда прекрасные возможности вести торговлю и ходить в набеги на Англию и Франкию. И поэтому другие города были бы крайне рады перебраться на их землю и захватить там власть. Но пока это не удавалось сделать никому кроме Ниялля. Он был первым человеком, который силой взял власть в Йорвике. Паль не в счет, его власть была по наследству. Когда он стал конунгом и привез Астрид Пестрокрылую к себе, люди стали узнавать в ней беглую рабыню. Но конунг велел собраться всем на главной площади города и прилюдно обнажил плечо девушки, убедив всех, что она просто похожа на беглянку, но на самом деле это и не она вовсе. В тот же момент он объявил о том, что намерен взять Астрид себе в жены. Люди поверили и решили, что действительно девушка просто похожа на рабыню. Следующим шагом для Паля было налаживание торговых отношений с другими городами, пока в Герде выбирали нового вождя, люди Йорвика беспрепятственно проезжали через него, во все регионы северной земли. Так начался экономический подъем Йорвика. Паль нашел в своей спальне золото Ёдура, которое там небрежно спрятал Ниялль. Это золото стало обменной валютой для других городов на еду, семена для посевов, скотину и прочее добро, все то, что было необходимо городу для полноценной жизни. Йорвик стал жить как прежде, еще никогда жители города не были так рады своему вождю и довольны тем, что имеют. О конунге Пале стали говорить везде, слухи разбежались быстро вместе с торговцами, говорят, о нем даже травят легенды у костров, но сам Паль этих легенд пока не слышал. Слухи – они такие.
Город Герд несколько недель разбирался с тем, кто же станет вождем. Адальштейн не оставил после своей смерти детей, родственников и даже жена куда-то пропала. Поговаривают, что кто-то из личного окружения конунга решил этот вопрос, чтобы она не мешалась в выборах новой власти и не претендовала на нее. Несколько знатных людей объявили о намерении стать новым вождем и, встав по разные рубежи, началась целая война. Каждый день смерти, кровь и провокации. Точнее сказать, манипуляции местными жителями, которых каждый пытался перетащить на свою сторону. Клевета друг на друга стала обычным делом, нож в брюхе врага – неизбежностью. И так изо дня в день, пока наконец, местным жителям все это не надоело и они не решили, собрать тайный совет. Под покровом ночи, бородатые мужики, женщины и даже дети, собрались в большом доме на окраине города. Здесь все и решилось. Наутро, всех кто бился за власть, привязали ногами к лошадям и тех пинком выслали из города. Некоторые лошади не желали бежать от пинка и тогда их задницы прижгли раскаленным железом, в таком случае лошади от неожиданности бежали еще быстрее, чем те, кто просто получил пинка. Самого наглого и толстого борца за власть привязали к двум черным коням, по одной ноге к каждой и, конечно же, как вы уже догадались, их прижгли железом. Страшное зрелище, мужской крик от рвущихся в разные стороны конечностей. После этого вождем стал человек от народа, его звали Рагнвальд, что переводится как "Мудрый правитель", который еще не был испорчен властью и действовал в интересах местных жителей.
Я босая гуляю по снегу,
Обжигает мороз любя…
Гладит волосы синее небо,
Не хватает только тебя.
Мелодичная песня льется плавно и нежно из спальни Астрид. Сегодня уже несколько дней как на улице тепло, но девушка не выходит из дома. Паль даже не заметил этого, скоро должны прибыть корабли других конунгов и ярлов, со всех уголков северной земли и поэтому конунг занят решением этого вопроса. Ведь нужно обеспечить костры у залива, встретить гостей и подготовить воинов. Этот ублюдок Ниялль, перед тем как отправиться на пастбище к Астрид, успел послать гонцов, которые несут весть правителям о том, что новый конунг Йорвика призывает всех объединиться для общего похода на Англию. Конечно же, Палю даром не нужна эта война, сейчас город успешен и шаг пойти по пути экономического развития, нежели продолжать глупые набеги и терять лучших мужчин, куда вернее любых иных перспектив. Жители довольны, воины довольствуются охраной города, а сам Паль впервые видит Йорвик в таком выгодном для всех положении. Даже его отец Ёдур, не мог так поднять город, как это сделал Паль. Во многом здесь ключевую роль сыграла выгодная смерть конунга Адальштейна, ведь именно его город Герд и был стеной между сотрудничеством Йорвика с другими поселениями. А сейчас, все идет как нельзя лучше, кроме, конечно, ожидания, что вот-вот у залива должны показаться драккары. Гонцы уже вернулись, не все правда, но те, что добрались до дома, сообщили о согласии конунгов других земель на объединение. А это значит только одно: сотни драккаров и тысячи викингов скоро будут топтать землю Йорвика и его окрестностей. Толпы пьяных мужиков станут домогаться рабынь, повсюду будут крики, драки и смех. Это безумно понравилось бы Нияллю, но точно не Палю и Астрид. Ожидание – настоящее проклятие времени.
– Я же сказал, спрятать эти бочки! Какого хрена они тут стоят? Имейте уважение к самим себе, когда к берегу подойдут драккары, толпы мужиков все это быстро откроют и, когда мы уйдем на Англию, вам самим же жрать будет нечего! – Паль грозно посмотрел на одноглазого викинга и пнул по бочке с соленой рыбой. – Приберите это все сейчас же!
– Да вождь, все уберем. – одноглазый бегом метнулся убирать бочки.
– Никакого порядка! Глаз да глаз, не уследить за вами. Как дети малые! – выругался Паль и пошел дальше проверять, как движется подготовка к встрече гостей.