Каменная мысль у Капы оформилась мгновенно: "Может быть, здесь дадут пальто" - и, не мешкая, она вошла в таинственное здание. Миновав, какие-то длинные коридоры, бесконечное количество дверей и лестниц, она попала вслед за несущим куклу человеком в зал, откуда надеялась выйти преображенной. Капиталина по-солдатски встала в ряд с манекенами и замерла.
Некий человек, которого кариатида приняла за куафера, подскочил к ней, и, обругав за грязь, нахлобучил на голову темный курчавый парик. Затем другой прислужник кисточкой раскрасил лицо кариатиды, насурьмив брови, нарумянив щеки и обведя губы. Потом резвые служанки одели Капиталину в странный, крепко сшитый костюм, в руку дали сумочку, на ноги напялили чулки и полусапожки.
Завороженная собственным преображением, Капиталина с трудом улавливала разговор кудесников:
- Жеральд Платонович, а вот эта кто у нас будет?
- Не видишь разве - деловая женщина. Представительная и солидная, - молвил Жеральд и добавил: - Может быть, даже научный сотрудник. Но ей чего-то явно не хватает, Базиль… Чего?
- Может быть, колбы или пробирки? - искательно предположил Базиль.
- Не то. Думай еще.
- Очки! - обрадованно воскликнул Базиль.
- Моя мысль, - согласился Жеральд.
Нарумяненное лицо Капиталины украсили солидными очками без стекол. Кариатида решила, что все кончено, и она свободна. Неумело помахивая сумочкой и хромая в полусапожках, она двинулась к выходу. Но не тут-то было.
- Жеральд Платонович! - заголосил Базиль. - Что делается?! Куда она пошла?!
Такое банальное чудо, как оживший манекен, не могло изумить старого работника универмага, видавшего виды Жеральда.
Еще в прошлом квартале он был свидетелем того, как растворились в воздухе два контейнера с норковыми шапками. Опытный Жеральд быстро навел порядок: Капиталину схватили, силой затащили в витрину, там поставили в угол и велели замереть. Бедняжка повиновалась: все-таки пиетет к человеку был в ней чрезвычайно силен.
О, как скучна показалась ей жизнь манекена! Вечное стояние в неестественной, смешной позе угнетало. Удары по самолюбию были болезненны и следовали часто, почти без перерывов: проходящая по улице толпа посмеивалась и пошучивала над разодетыми куклами. Глупым манекенам это даже нравилось, они не умели отличать восхищения от насмешки. Но гордому нраву Капиталины такое обращение претило. В душе зрел протест, кончившийся ночным бунтом и уходом на свободу. Покидая раззолоченную клетку витрины, вольная кариатида сорвала с тщедушных плеч соседки зеленое пальто, прихватила чемодан из лжекрокодила, зонтик и батистовый пеньюар цвета "электрик".
Идя но ночным улицам, Капиталина мстительно мечтала о той минуте торжества, когда она, модная, богатая и красивая, предстанет перед взорами обидчиков-олимпийцев. Они, само собой, начнут извиняться перед ней, искательно просить подержать чемодан, поиграть с зонтиком и померить шляпку с вуалеткой. Главным же своим козырем Капиталина считала пальто. Оно должно было сразить наповал Антиноя. В магические свойства пальто - приталенного, с хлястиком на двух громадных пуговицах, с манжетами, отороченными рыжим мехом, и таким же воротником - кариатида верила истово.
На рассвете ноги принесли ее к знакомому дому. Кариатида оглядела покосившийся, но еще целый балкон и принялась мерно вышагивать взад-вперед, размышляя вслух:
- Паспорт… Где взять паспорт? Какой он из себя? Кто бы подсказал, научил?! О-о-о, жестокий мир.
От ее фигуры в наброшенном поверх пальто пеньюаре "электрик", в съехавших на нос фальшивых очках, веяло какой-то трагической фантасмагорией. Новая Галатея тщилась найти своего Пигмалиона и не находила его!
Внезапно длинное зеленое тело Змеи выскользнуло из подворотни и устремилось к Капиталине с веселым возгласом:
- Мин х-херц! Какой пассаж-ж! Да ты просто душ-шка в этом наряде!
- Паспорт! - мрачно воскликнула Капиталина. - Мне нужен паспорт! Какой он, Гада? Где взять его, поведай?
Змея растерялась. Она не знала, что такое паспорт, да и не хотела знать, но боялась показать свою неосведомленность, поэтому туманно заговорила:
- Еж-желн, Капа, ты хочешь стать человеком с паспортом, то знай - это непросто.
- Скажи. Я все снесу.
- Ну, видиш-шь ли, - развязно продолжила Змея, - все дело в работе, в труде. Работать нужно много и долго. Будет работа - будет и паспорт.
Капиталина посмотрела на свои натруженные руки в трещинах столетий и всхлипнула:
- Если б что держать, то пожалуйста, а так… Я же ничего не умею!
- Ничего не умеешь - мети улицу.
- Как это?
- Веником, мин х-херц, или лучше метлой. Открою тебе: там, в подворотне, за мусорным баком, я видела это приспособление для чистки улицы. Советую воспользоваться им. Ну, прощ-щай, душ-шка. Иду ложиться под копыта. Бон ш-шанс!
Когда часы на городской башне пробили шесть раз, из дверей телестудии вышел Вадим Петрович Панасюгин, признанный лев телерепортажа, знаменитый создатель смелой и острой еженедельной передачи под названием "Коллаж". В ней Панасюгин сатирической плетью хлестал пьяниц, дебоширов, прогульщиков, милостиво хвалил усердных работников сферы обслуживания и юных вундеркиндов.
Однако никто не знал, что за представительной барской внешностью режиссера скрываются неуверенность и сомнения. На работу он всякий раз шел, как на Голгофу, потому что не представлял, о чем будет рассказывать зрителям в следующий раз. Куда еще бросить своих "негров", вооруженных телекамерами и юпитерами?!
В тяжких раздумьях ехал Панасюгин по городу, бросая орлиные взоры по сторонам и не находя ничего примечательного. От безысходности он решил снять закрытый на просушку Сад и приказал водителю медленно ехать вдоль, набережной.
Внезапно в поле его зрения попала странная фигура: статная, хорошо одетая женщина, с чемоданом под мышкой, подметала улицу. Панасюгина осенило: "Дворник! Вот о ком надо сказать, наконец, в полный голос!"
Машина остановилась, телеработники спешились и нацелились на Капиталину объективами телекамер. Кариатида величественно продолжала шаркать метлой по тротуару. Она все еще переживала свою личную драму.
Панасюгин с ходу начал съемку, не вникая в душевные переливы предполагаемого дворника.
- Дорогие телезрители, - жирным голосом сказал он, - вот я стою на набережной, - Панасюгин повел рукою. - На набережной я стою, всем вам известной. А кто впервые приехал в наш город и смотрит эту передачу, тот, конечно, придет на нее и полюбуется в натуре, так сказать. - Панасюгин сделал паузу и многозначительно продолжил: - Но, кроме вечного, дорогие телезрители, есть еще и преходящее, так сказать, всем нам знакомое и не совсем приятное. Я имею в виду мусор, обыкновенный мусор, товарищи.
Оператор Лева Лешак по-снайперски нацелился телекамерой на конфетную обертку под ногами Панасюгина. Тот продолжил:
- Я хочу познакомить вас с интересным человеком. Это - женщина. Эта хорошо одетая женщина, такая красивая и молодая, метет улицу. Она дворник. И сейчас я попрошу ее рассказать немного о себе.
Глухая к приближающимся фанфарам славы, Капиталина продолжала мести.
- Товарищ, - обратился к ней Панасюгин. - Вы работаете дворником?
Капиталина тяжело оторвалась от своих горьких дум и призналась:
- Нет. Не дворник я. Мету, потому что так нужно.
- За-ме-ча-тель-но! - воскликнул Панасюгин. - Товарищ, оказывается, не дворник! Она метет по собственному почину!
Тут внимание его привлекла табличка на доме, и он громко, специально для телезрителей, прочитал:
- "УПОСОЦПАИ"… Теперь мне понятно трудовое рвение товарища! Это же знаменитое "УПОСОЦПАИ", которое так много делает для сохранения памятников старины! Дорогие телезрители, вот оно, "УПОСОЦПАИ"!
И Панасюгин снова пристал к Капиталине:
- Вы, как я абсолютно уверен, научный сотрудник учреждения?
Капиталина игнорировала слово "научный", значения которого не понимала, поэтому ответила просто:
- Да. Сотрудник я. Понятное дело. Вот улицу мету.
Чутьем опытного режиссера Панасюгин понял, что многое из этой женщины не выжмешь, и решил быстро закругляться. Он уже совсем было собрался пожелать ей плодотворной работы и изобразил дежурную улыбку, как вдруг у подъезда остановилась черная "Волга", и из нее неловко вылез тучный, благообразный мужчина.
Натренированная панасюгинская память тотчас сделала хитрый кульбит, и он кинулся к нему с криком:
- Ба! Кого я вижу! Дорогие телезрители, позвольте представить вам - это сам Павел Васильевич Мяченков, директор помянутого всуе "УПОСОЦПАИ"!
Он театрально раскрыл объятия Мяченкову. Тот шарахнулся, потому что боялся телевидения пуще пожара. Но отступать было некуда: камеры стрекотали, как пулеметы, а Панасюгин крепко держал его за руку и тараторил:
- Товарищи телезрители, сейчас восемь часов утра. Рабочий день начинается в девять. Но товарищ Мяченков приехал заблаговременно! Я знаю его давно как организатора и как человека, и в обеих ипостасях он проявляет исключительную исполнительность и аккуратность. Позволю себе пошутить, дорогие телезрители: каков начальник, таковы и подчиненные. И вот вам живой пример. Опытному товарищу Мяченкову нет нужды созывать своих работников на трудовой почин. Они проявляют его сами: подметают улицы, чтобы было чисто, и так далее! Павел Васильевич, поделитесь опытом управления людьми. Как вам это удается?
Несмотря на страх перед гласностью. Мяченков повел плечами и сипло забубнил:
- Мы… делаем… много… Да, делаем… Надеемся делать еще больше… Много… В планах проектов… реконструкции… павильона "Плюзир"… и "Монплюзир"…
Панасюгин перебил его: