- Что он сказал? - спросил Ахалькут.
- Сказал, чтобы его все время варили, пока он тут, - пояснил Антоска.
Русский снова подвинул к Ахалькуту эти плитки и сказал запинаясь:
- Гыччи, гыччи (ты, ты), - показывая рукой на Ахалькута.
- Мне? - переспросил Ахалькут, ткнув себя в грудь пальцем.
- И-и, и-и, - подтвердил русский.
Ахалькут вопросительно поглядел на Антоску.
- Говорит, что передумал, - с готовностью пояснил Антоска, - все тебе в подарок отдает.
Старуха, внимательно слушавшая речи, проворно ухватила обе плитки, передала их старшей дочери Кояна и потащила второй неначиненный олений желудок из яранги.
- Наверное, Антоска плохо слышит язык своего русского отца, - ехидно сказала она. Старуха была права. Хотя в числе предков марковца Антоски действительно были русские отцы, однако их, бесспорно, пересиливали в нем другие. В числе других значились юкагиры, чукчи и даже эвенки.
Строго придерживаясь действительности, мы должны здесь сделать перерыв в повествовании. Именно на этом месте рассказа Ивана Ивановича проснулся Иван-вездеходчик. И проворчал:
- Спали бы, что ли… Скоро скомандую: "По коням!.."
Иван Иванович прикрутил фитиль и дунул в ламповое стекло.
Корраль
Олени спускались с каменистой кручи. Они паслись ночь за сопкой. Через перевал гнать их к корралю было далековато. Бригадир распорядился, чтобы стадо провели прямо через сопку и направили ко входу в корраль.
Животные спускались привычно осторожно: ступали по камням не торопясь и не напирая на передних.
Впереди шел один пастух и сзади - двое. Передний спускался молча, размеренно. Он определял темп движения оленей по склону.
Шедшие сзади пастухи покрикивали успокаивающе. Крики были однообразные. В них слышались умиротворение и ласка.
Стадо подошло к краю склона. Теперь до плато оставалось метра два отвесной стенки. Передние немного помедлили, поволновались и стали прыгать вниз.
Люди замерли. Спускались стельные важенки. Через две недели - отел. Животы у всех надутые, как шары.
Молодняк прыгал менее проворно. Молодые жались к самкам и следовали за ними.
Стадо с небольшими задержками одолело спуск и сгрудилось на небольшом пятачке. Предстояло самое ответственное - завести животных в корраль.
На Севере имеется несколько типов корралей. Самые основательные ставят на местах постоянных забойных пунктов. Это целые сооружения из заборов, в плане напоминающие раковину улитки.
Коррали для счета оленей полегче. В тех местах, где счет проводят постоянно, их строят из жердяных оград. На Ямале, на Гыданском полуострове, на Канине и Русском Севере - в европейской части Арктики распространены коррали из сетки, подобной той, которая идет на гамаки.
Здесь же корраль самодельный - из мешковины. Он легок, его можно перевозить на любом транспорте. Его преимущество перед сетным заключается в том, что для оленей создается иллюзия неодолимой стенки.
Этот корраль в диаметре имеет метров пятьдесят. По кругу расставлены треноги из двухметровых жердей. Они устойчивы. К ним крепятся полотнища мешковины. Корраль для счета - огороженный круг с одним выходом.
Пастухи встали в две линии от входа, чем дальше от входа, тем шире. Пастухи, стоящие в цепочках, - приезжие. Здесь и Чельгат, и Иван Иванович Вантулян. Старики стоят ближе к входу. Молодежь - подальше.
Пастухи, пришедшие вместе со стадом, не уходят от него. То одна группа оленей, то другая отрывается от стада и устремляется прочь. Им наперерез кидаются люди. Вот когда видно, как умеют бегать здешние чукчи. Бег у них, кажется, ленивый, в развалку. Пастух бежит за оленями сравнительно не быстро, не глядя ставя ноги между высокими кочками, легко проходя по снежным надувам.
Очень мало в этом году снега. Во многих местах земля под его тоненьким слоем - торчат мхи и травы. Для оленей это неплохо: корм добывать легко, не надо копать многометровые толщи, чтобы добраться до ягеля и ветоши-сухих трав и кустарников. Пастухам приходится хуже: неровности не сглажены настом. Тяжело.
Пастухи преследуют оленей не спеша, с умыслом, чтобы не напугать животных, а то они убегут далеко. Пастухи бегут от животных на таком расстоянии, которое необходимо, чтобы звери не обращали внимания на людей. Олени пробегут немного и начинают останавливаться и поворачивать головы к стаду. Стадо притягивает их. Но возле стада видно слишком много людей. Животные не решаются идти обратно. Надо время для того, чтобы они преодолели страх и пришли в стадо. Пастухи выжидают, когда олени встанут, и тогда бегут во всю силу, забегают к оленям с внешней от стада стороны. Для них путь к побегу становится прегражденным. Выхода нет. И на колебания времени пастухи не оставляют. Они напирают на беглецов, а те мчатся к стаду.
Волнующаяся масса оленей все ближе и ближе поджимается к дороге в корраль. Передние мечутся по краю стада, останавливаются, глядя вперед.
Впереди виден вход в корраль. Там уже привязано несколько упряжных оленей. Это приманка. Вроде бояться нечего.
Самое главное для оленеводов сейчас - ввести большую часть стада между рядами пастухов, которые составляют живую изгородь.
Эти пастухи стараются скрыться от оленьих глаз. Они садятся на снег, низко сгибаясь, и даже ложатся, прячась за застругами.
Стадо, колеблясь, движется и движется ко входу. Оно миновало крайнюю засаду и идет понемногу вперед. Люди из засады тихонько поднимаются. Стадо оказывается в ограде, которую составляют люди! Теперь оно в их власти. Теперь дорога только вперед, только в корраль. Самый волнующий момент! Столько груда, столько усилий - и… успех! Стадо заходит в корраль.
К счету оленей все готово. Пастухи на своих местах образуют коридор, через который будут пропускать животных. В сторонке на нарте сидят главный зоотехник Анатолий Арсентьевич и его помощник - оленеводческий зоотехник Яша Чейвилькут. Возле одной из стенок корраля расположились женщины. У них, как положено, горит костер. Над костром висят объемистые чайники. В большом эмалированном тазу исходит паром вареная оленина. Можно начинать.
Стадо крутится против часовой стрелки. Массивный диск из полутора тысяч животных. Стадо двигается в одном темпе, с одной скоростью, как патефонная пластинка. Мелодия исполняется однообразная - шорох оленьих копыт по снегу, глухой костяной стук сталкивающихся рогов да редкие голоса теляг-одногод-ков - то ли хрип, то ли лай. В это время прошлогодние телята вспоминают детство - подают голос. Олени большую часть времени безгласны.
Сейчас главная задача людей - отделить стельных важенок от основного стада и пересчитать всех животных.
- Давай, - машет рукой бригадир, стоящий возле Анатолия Арсентьевича.
Пастухи в коррале начинают подавать голос и напирать на олений круг.
Несколько самок останавливаются, всматриваясь в просвет между стенками корраля. Они некоторое время колеблются, а потом устремляются наружу. Против выхода также поставлены ездовые олени - приманка для заключенных в коррале.
- Вот такие у нас олени, - улыбается нам бригадир, - сначала в корраль не хотят, а как войдут - назад не выгонишь.
- Пять! - говорит Анатолий Арсентьевич и заносит руку с карандашом над тетрадью.
- Пять, - подтверждает бригадир.
Пастухи уже опять покрикивают, и оленухи застывают в нерешительности возле выхода. Они, как и первые, бросаются наружу. Одна вдруг разворачивается на бегу и стремительными прыжками мчится обратно.
- Э-э-эй! - кричат пастухи возле входа. Они выскакивают наперерез, и важенка бросается в сторону.
- Вот глупая, - комментирует бригадир, - иди лучше в декрет, чем бегать.
- Четыре! - считает Анатолий Арсентьевич.
Новая партия готова вырваться наружу. Три оленухи выскакивают в коридор между людьми и несутся прочь. За ними вылетает телочка. Увязалась по привычке за матерью.
- Ах! Ах! Экей! - вырывается из двух десятков глоток.
Мгновение - беглянка делает несколько скачков и падает, как подрубленная. Чаат тугой петлей затянут на шее. Конец чаата в руках у Ивана Ивановича.
Чаат - аркан - Ивана Ивановича сделан по классическим канонам. Он сплетен из ремешков оленьей кожи в четыре пряди. На одном конце - медное кольцо. В этой части чаат толщиной с мизинец. Длина его метров пятнадцать - двадцать. Противоположный конец его потоньше. У Чельгата чаат такой же. У других, у парней, что помоложе, чааты разные. Есть из капроновой веревки - видно, лень плести. С традиционным чаатом действительно хлопот много. Надо со шкурой повозиться, нарезав ее безупречными полосами, плавно сужающимися по всей длине, затем полосы вытянуть в меру и идеально отскоблить ножом. Потом надо спину гнуть, сплетать аркан и в довершение отполировать его. Взять капроновую веревку проще. Впрочем, есть и чааты из лахтачьего ремня. Лахтачий ремень можно вырезать идеально круглым. В сечении лахтачья шкура бывает более полутора сантиметров толщиной. Однако возни с ним не меньше: ножом выравнивать тридцать метров ремня - терпение надо иметь изрядное. Раньше такие ремни сюда поставляли береговые люди - коряки. Теперь совхоз покупает их в прибрежных хозяйствах.
Прошло совсем немного времени. Стадо кружит и кружит против движения солнца. Животные, поравнявшись с проходом, "вдавливаются" в общую массу.