Дорога сначала вела через небольшое плато. Снег "спаялся" под теплыми лучами солнца и стал крепок, как стекло. Идешь словно по асфальту. Потом вышел на собачий след. И вот тут-то ждало самое плохое - наст под ногами стал ломаться. Ступишь неловко - по пояс. Встанешь, пройдешь несколько шагов - снова проваливаешься. Собаки - те легонькие. Да и парнишка, который ночью прибежал, также сухой. А меня наст не держит.
Дорога в двадцать километров заняла шестнадцать часов.
Старая женщина умерла ночью. Сейчас с ее половины раздавались громкие взрывы хохота.
Я взял пачку чая, пачку сигарет и пошел отдавать приношения - обычай!
Возле покойной, которая лежала на полу среди комнаты, сидели старички старше шестидесяти. Они успели приехать, пока я шествовал по собачьему следу самой короткой дорогой.
Старички вспоминали что-то веселое.
Мою красивую сумочку с чаем и табаком тотчас же развязали и передали чай на кухню - по принадлежности, а сигареты положили отдельно.
- Когда хоронить? - спросил я у ее формального мужа - молодого красавца, известного бригадира оленеводов Юры Нутескина. Юре старуха досталась согласно левирату. Она была женой покойного старшего брата.
- Наверное, послезавтра, - Юра элегантно стряхнул пепел с дорогой болгарской сигареты (он только что возвратился из Болгарии - посылали отдыхать как лучшего оленевода). - Еще не вся ее родня приехала.
- Пойдем к нам, - предложил я Юре.
- Пойдем. - согласился он.
Мы сидели, пили чай.
- Ты чего, так никогда женат и не был больше? - спросил я его.
- Почему? - улыбнулся Юра. - Мне эту старуху записали, когда я еще только школу кончил. Родня навалилась, говорят, нельзя старый закон нарушать. Как ты бросишь свою жену?.. Ну я и согласился. Ладно, пускай ее за мной запишут… Ну а у меня сын есть в другом месте. Не слыхал?
Я, конечно, слыхал об этом.
- Эта старуха ко мне без детей перешла. Вроде бы на иждивение… Я, конечно, дурака свалял. Очень старшего брага любил и хотел показать, что не брошу его вдову… Ерунда, конечно…
- Юра, а старшие братья как обращались с женами младших?
- Никак… Старшие на них и смотреть не могли.
- И после их смерти?
- Неважно, при жизни ли или же после смерти - не могли старшие даже думать о младших.
Мне стало ясно - человеческое немногочисленное общество заботилось о восполнении слабого и небольшого коллектива.
Мужчины всегда чаще гибнут. Получается - чем дольше живет мужчина, тем меньше у него остается брачных партнеров. Под старость - совсем мало. Наоборот, чем старше женщина, тем она обеспеченней брачными партнерами. Если у нее умирает один муж, то ту г же появляется другой. Женщина и материально остается обеспеченной, и может продолжить род. А для рода было очень важно, чтобы он продолжался.
Для покойницы шили одежду ночью. Шкуры были выделаны заранее, выкроены. Женщины делали стежки редкие, слабые. Они сметывали одежду, что называется, на живую нитку.
- Почему так? - спросил я у Юры.
- Так ее же провожают к верхним людям. Там же все наоборот.
- Верно, верно. Как я и сам не догадался? У верхних людей все наоборот.
- Если кухлянку сшить слабо и без узлов, - поясняет Володя Кёргувье, - то она, как старики верят, будет носиться в верхнем мире долго, будет прочной.
Разбудили меня потом часу в шестом. Проводы.
Одежда была готова, и старуху обряжали. Я пришел к тому времени, когда одевали кухлянку, капюшоном на лицо. Женщины, которые возились со старухой, держали во рту пучки травы - заткнули себе рот на всякий случай. Руки их также были перевязаны выше локтей травяными веревками.
Все, что с покойником связано, у всех, пожалуй, соблюдается более или менее строго. Как бы человек ни был цивилизован, а все кажется, что с покойными и самим покойнее обращаться по старинке.
Когда старуха была одета, то на нее положили камешек и палочки, связанные крестиком.
- Зачем? - спросил я Володю Кергувье.
- Сам не знаю, - ответил он. - Только так всегда делают.
- Ну, пошли, - сказала одна из женщин, поднимаясь с корточек.
- Пошли! - отозвалось несколько голосов.
Люди один за другим, поочередно перешагнули через старухины ноги, ударив по ним пяткой, и "хоркали" по-оленьему.
Хитрые люди! Вдруг старухе захочется позвать с собой кого-либо из присутствующих! Надо ей показать, что здесь нет людей. Мы не люди. Мы - олени.
Вышли на улицу.
Погребальные нарты готовы. Обычные изящные женские нарты. Очень похожи на те, что используют для гонок.
Старуху положили ногами вперед - совсем по-христиански. Над ее головой повесили ее нож в ножнах, кружку, мешочек с жиром, кусочками меха, тряпочками, принадлежностями для шитья… Что еще надо женщине, прожившей почти весь век в непрерывном кочевье?
Володя впрягся в лямку, другие взялись за вертикальную дугу, и мы все тронулись на восток. Только на восток можно везти покойника к погребальному костру.
Идти предстояло два километра.
Вдруг к процессии кинулась, было, собака. Тотчас в нее полетела палка, и собака убралась визжа.
- Чего так строго? - спросил я у Володи.
- Старое поверье, - пояснил он. - У нас всегда всех собак привязывают, как только появится покойник. Старики так говорят: "Когда-то умер один человек. Покойник лежал, уже собранный в дорогу. В это время отвязанные собаки сцепились и стали драться. Никто не мог их разнять. Они налетели на покойника, и он встал.
Все люди в страхе разбежались. Остался только один парень у очага, который не успел завязать ремни на обуви и поэтому никак не мог убежать. Он был очень хороший бегун.
Покойник подошел и говорит: "Давай с тобой померяемся силами, давай посостязаемся в беге". - "Давай", - говорит парень.
Побежал он что было сил. Чувствует - покойник все время сзади неотступно держится. Все время парень боится, что покойник схватит его.
Уже была поздняя осень, и парень увидел медвежью берлогу. Прямо в нее вбежал парень. Там была медведица. Медведица спросила его: "Чего ты испугался?" Парень объяснил: "Покойник за мной гонится". - "Ничего не бойся, - говорит она. - Я тебя от него спасу".
В это время подбежал покойник прямо к берлоге. Выскочила медведица и изорвала его на куски.
Но куски тела мертвого сползлись, опять он целый стал. Вновь его тогда схватила медведица и изодрала всего на еще более мелкие куски. Снова слепились куски, и снова стал покойник целый. В третий раз медведица изодрала на мелкие куски покойника и стала кусочки глотать. Когда съела всего, то он уже не встал.
Тогда медведица говорит парню: "Ложись отдыхай, а завтра пойдешь к себе".
Лег тот отдыхать, проснулся - снег уже тает. Это он полгода пролежал в берлоге. Только тогда он домой пошел.
Яша Чейвилькут рассказывал, что раньше черепа убитых медведей держали в ярангах. В яранге его матери и до сих пор возле полога лежит старый медвежий череп. Мать считает, что он уводит покойников, если они лезут незаметно в ярангу.
Чукчей и ненцев разделяет целый мир - Таймыр, вся Северная Якутия, а и те и другие верят в то, что медведь оберегает от покойников. Ненцы даже на поясе носят медвежий зуб, чтобы оборотни не приставали.
Я шел потихоньку и жевал кусочек мяса, который взял из деревянного корытца усопшей, когда выходил из дому. Мяса все взяли из корытца, но прожевали давно. Это мне попался на редкость жилистый кусок.
Солнце высветило панораму сопок нежным розовым светом. Дорога перед погребальными нартами искрилась. Она ровно шла на восток мимо последних домиков фактории, мимо нового прекрасного клуба к горе, которую называли Шаманкой, как везде на Камчатке называют подобные места.
На дороге показался человек с оленем.
Значит, здесь половина дороги. По традиции оленя в погребальную нарту впрягают на полдороге.
Далее нарту вез олень.
Было морозно. Здесь в эту пору - в апреле - всегда так. Днем солнце гонит воду, топит льды и снега, а ночь снова воду останавливает.
Сосульки висят на деревьях огромные, фантастические. Прямой сосульки не найти. Они кривобоки. Сначала, бывает, сосулька растет на восток - это воду на ней западный ветер на восток сдувал. Потом ветер переменился - сосулька стала загибаться на север или же на юг.
Процессия подошла к перемерзшему ручью.
- Непременно надо через воду переходить, - говорит Володя.
Он отбежал в сторону и наломал веточек ольхи. Веточки положили на лед и перевезли через них нарту. Сами тоже перешагнули через них. Это загородь для духов - келе, если они за нами увязались.
Вот и последнее место на этой земле, откуда покойница пойдет по дороге в верхний мир.
Гора. На ней следы многих кострищ. Ничего от прошлых погребений не осталось, кроме кругов, на которых разбросаны угли, да наконечники копий, да лезвия ножей.
Мужчины стали ломать кедровый стланик. Стланик для погребального костра полагается ломать руками. Ветки кладутся плотно. Горка стланика все росла и росла. Наконец она достигла роста взрослого мужчины.
С востока тянул ровный, пронзительный ветер. Солнце еще пряталось за сопками, но заря достигла уже той силы, за которой должен был наступить день. В небе кружилось три пары. воронов. Они летали высоко, неторопливо.
Мужчины разожгли в стороне маленький костер. Он, показалось, вспыхнул. Пламя металось на ветру, то припадая к земле, то устремляясь вверх.
Запалили от этого костра факелы - большие суки стланика и подожгли погребальное сооружение с наветренной стороны.