2
Сегодня поутру я очнулся в дурном расположении духа. Мысль, что никому на свете нет до меня дела, наводила безысходную хандру. А посему я решил поехать в Харрогит.
Для людей, склонных к одиночеству и мучительному самоанализу, нет ничего лучше, чем курорт с минеральными водами. Он действует на них подобно своеобразному духовному коктейлю. Если вы чувствуете, что сами себе опротивели, немедленно отправляйтесь на воды, а там уже попытайтесь исследовать симптомы. Оглянитесь по сторонам, и вы обнаружите, что вокруг полным-полно людей, куда хуже вас. По всем признакам они должны были бы ненавидеть себя, однако прекрасно уживаются сами с собой и с собственными недостатками - с какой же стати вам комплексовать?
Все курорты, как правило, встречают с распростертыми объятиями. Они взирают на вас с материнской любовью, причем заглядывают не в глаза, а еще глубже - внутрь, в самые печенки. И, независимо от того, что они там обнаружили, проникаются еще большей любовью. Эти милые, любезные старушки по имени Сомерсет, Бат - а также чрезвычайно похожие на них Челтнем, Лимингтон и Бакстон - буквально обволакивают своей любовью и заботой. По сравнению с ними Харрогит обнаруживает не слишком много сердечности.
Можно сказать, что Харрогит - северный Бат. Но в отличие от Бата, который действует на своих гостей усыпляюще, Харрогит, напротив, бодрит и побуждает к действию. Это место не предполагает длительное отдохновение в креслах. Харрогит втрое больше любого другого английского курорта, а его магазины напоминают если не Бонд-стрит, то уж точно Монте-Карло или Канны: они полны прелестных, бесполезных вещиц. Здесь можно увидеть миниатюрных балерин, танцующих на подставке из оникса, изящные японские поделки из нефрита и чайные сервизы эпохи королевы Анны (последние, на мой взгляд, приобретаются в качестве благодарственной жертвы за благополучное излечение от миокардита).
Харрогит поражает изобилием цветов. У меня посветлело на душе, когда я увидел тысячи алых тюльпанов, как на параде выстроившихся на центральной площади.
Звуковой фон Харрогита - характерное жужжание газонокосилки на зеленой лужайке и бесконечные дискуссии по поводу деталей дамского туалета.
А чего только стоит запах Харрогита - впрочем, об этом я расскажу чуть позднее.
Большинство курортов эксплуатируют один или два источника целебной воды, над которым и возводятся насосные залы. Харрогит выгодно отличается от них: в его недрах скрывается целая химическая лаборатория. Здесь располагается не менее восьмидесяти восьми минеральных источников, среди которых не сыщешь и двух одинаковых по составу. Таким образом, Харрогит представляет собой великолепную иллюстрацию к закону о неравномерном распределении благ в природе. Представляете: восемьдесят восемь источников, битком набитых различными ценными веществами - и все в одном маленькому городке!
Минеральное богатство Харрогита представлено в самой широкой гамме - от типичной сернистой воды, через различные солевые и щелочные растворы, до чистейших железистых источников. Такое впечатление, будто матушка-природа сказала:
- А ну-ка, перетряхнем хорошенько земные слои и выплеснем наружу фонтан содовой воды с мороженым. А уж люди пусть сами думают, что из этого состряпать - либо минеральную водичку, которую невозможно пить без противогаза, либо шипучий напиток, напоминающий прокисший лимонад.
Сказано - сделано. Так возник Харрогит.
Я вошел в Насосный зал и спросил стаканчик сернистой воды. Мне было известно, что Харрогит специализируется на этом виде источников. Нигде больше, ни в одной химической лаборатории, вам не предложат столько серы в одном стакане. Неудивительно, что атмосфера в Насосном зале буквально перенасыщена серными испарениями. Я не мог отделаться от ощущения, будто где-то поблизости медленно разлагается парочка трупов древних мамонтов.
Однако главное потрясение ждало меня впереди. Даже сейчас, по прошествии нескольких часов, я затрудняюсь подобрать слова, дабы описать, что пережил, приложившись к стакану со "Старой сернистой водичкой", как называют ее здешние старожилы. Больше всего это напоминало чудовищный коктейль из протухших яиц, серных спичек и ацетилена!
Полагаю, если я и решусь когда-либо повторить такой подвиг, то лишь под воздействием острого приступа глюкозурии.
Разочарованный своим опытом, я поспешно покинул Насосный зал и побрел в Зимний сад, присматриваясь по дороге к врачам и находившимся на излечении курортникам. Время от времени я проходил мимо очередного серосодержащего источника, и тогда на меня вновь обрушивался запах разлагающегося мамонта.
Меня удивило неожиданно большое количество молодых людей, проходивших лечение на курорте. Если в Бате обычно преобладают пациенты среднего и пожилого возраста, то Харрогит по непонятным причинам привлекает к себе молодежь. И откуда только они все берутся, эти юные ревматики и неврастеники?
- Большинство из них приобрело свои болезни во время войны, - объяснил мне один из врачей.
В водолечебнице представлен весь спектр средств (некоторые показались мне весьма приятными, иные же производили устрашающее впечатление), с помощью которых современная бальнеология может воздействовать на внутреннюю структуру человека. Я подробно поведал тамошним лекарям о своей хандре и неудовлетворенности жизнью, а после поинтересовался, что они могут мне предложить. Ответ последовал незамедлительно:
- Электрический торф!
Ну, что ж, решил я, торф так торф, и десять минут спустя бодро входил, помахивая чистым полотенцем, в просторное светлое помещение, выложенное кафельной плиткой. Однако тут я увидел чудовищное сооружение в центре комнаты, и сердце мое сжалось от недобрых предчувствий. Это была большая ванна, заполненная некой странной субстанцией, больше всего смахивающей на кипящую грязь или, может, на смесь горячей овсяной каши с шоколадом.
При ближайшем рассмотрении каша оказалась природным торфом, добываемым на йоркширских болотах близ Торпа. Мне сообщили, что в разгар курортного сезона в Харрогит завозят до двадцати пяти тонн торфа в неделю. Здесь его смешивают с сернистой водой и подогревают до нужной температуры. Я выслушал необходимые объяснения, сидя на краю ванны и пытаясь собраться с духом. Мне никак не удавалось уговорить себя хотя бы потрогать ногой это отвратительное месиво. Чтобы выиграть время, я поинтересовался у служителя водолечебницы: а много ли он встречал людей, которые предпочли собственный артрит такому способу лечения.
- Знаете, сэр, за все годы, что я здесь работаю, мне встретился лишь один молодой человек, который наотрез отказался залезать внутрь. И это было весьма прискорбно, ибо названный юноша страдал тяжелейшей формой ревматизма. Увы, но никакие уговоры не помогали: стоило ему взглянуть на ванну, как беднягу пробивала нервная дрожь. Он так и не смог побороть свой страх. Пришлось уйти ни с чем!
Этот рассказ придал мне мужества. Скажите на милость, сколько, оказывается, на свете малодушных слабаков! Я резко опустил ногу в теплую, мягкую жижу, подсознательно ожидая встречи с омерзительной, скользкой тварью. Но ничего подобного, естественно, не произошло, со всех сторон меня окружала теплая, илистая и слегка ароматизированная грязь.
Приободрившись, я целиком нырнул в ванну, и, захватив полную пригоршню болотной жижи, попытался ее идентифицировать. Она представляла собой однородную кашицу, в которой попадались мелкие, мягкие на ощупь веточки. Действительно, ванна была заполнена гниющей растительной субстанцией. Она оказывала успокаивающее и расслабляющее воздействие.
- Наверное, женщины ужасно нервничают в такой ванне? - снисходительно улыбнулся я, сооружая у себя на груди грязевой куличик.
- Вовсе нет, - откликнулся служитель. - Ни разу не сталкивался ни с чем подобным. Напротив, мне рассказывали, что дамы охотно принимают ванну. Еще и намазывают грязь на лицо. Говорят, она благотворно влияет на цвет кожи.
Разговаривая, он ловко закрепил медные электроды у меня на голове и ногах и повернул переключатель. В тот же миг тело мое пронзили тысячи мелких электрических иголочек. Я лежал и думал о том, что все наши рассуждения о хрупкости женщин носят явно надуманный характер.
По завершении процедуры человек выползает из ванны весь облепленный липкой торфяной жижей, подобно склизкому морскому чудовищу. Как-то раз, прогуливаясь по набережной Виктории, я наблюдал неудачную попытку суицида: некий мужчина прыгнул в Темзу, но неверно рассчитал время прилива. В результате он оказался по горло в речной грязи, откуда и был благополучно выужен доброхотами-зеваками. Мне припомнился этот бедняга, пока я шлепал из торфяной ванны под игольчатый душ. Через несколько минут струйки чистой прохладной воды бесследно смыли с меня остатки торфяных болот Йоркшира.
Посещение Харрогита обогатило меня множеством ярких воспоминаний. Я мог бы рассказать о парафиновых обертываниях, электрических ваннах, лечении горячим воздухом и еще о дюжине других полезных процедур. Но больше всего мне запомнились приятные минуты, проведенные в Зимнем саду. Ты сидишь - чисто вымытый, приятно расслабленный, - наслаждаешься звуками оркестра и лениво размышляешь, чем бы таким могла страдать вон та очаровательная девушка в зеленой шляпке.
Полагаю, немало курортных романов начиналось именно таким образом - на почве невинного, отвлеченного интереса к чужим заболеваниям…
Но наступает миг, когда старые почечники медленно поднимаются со своих кресел, за ними следуют уважаемые джентльмены с застарелой подагрой - их кости протестующе скрипят, юные ревматики героически преодолевают свой недуг. Звуки оркестра смолкают, иллюстрированные журналы безжалостно летят в сторону… Для обитателей Харрогита настало время принимать витамины!