1
В Йоркшире множество маленьких старинных городков, которые живут, словно погруженные в непреходящую полуденную дрему, и дожидаются своей Джейн Остин.
Очки местного викария ярко поблескивают на солнце, когда он - чинный и серьезный - катит мимо на велосипеде. Церковные колокола добросовестно отмеряют каждую четверть часа - будто это имеет какое-то значение! И фермеры… Они собираются кучками на импровизированном овечьем рынке, стоят, живописно облокотившись на загородки, обсуждают выставленный товар. Или же, тяжело ступая по мощеной мостовой, неспешно шагают в пивную "Гнедая кобыла".
Сквозь матовые стекла заведения нет-нет да и мелькнет огненно-рыжая головка местной барменши. Вот она подошла к окну и приветственно помахала симпатичному прохожему, клерку акционерной компании. У здешнего полицейского немного работы. Всегда есть время остановиться поболтать с кем-нибудь из местных жителей. Сейчас он как раз обсуждает текущие дела с одним из старейших обитателей городка.
Что касается этого почтенного старца, то он большую часть дня проводит на углу пивной: стоит себе, опершись на суковатую палку, и внимательно разглядывает прохожих с целью вовремя выявить приезжего чужака и проводить его неодобрительным взглядом. А ну, как тот стащит здание ратуши или крест на базарной площади! Изредка проедет на велосипеде строгая и важная матрона, которая никогда в жизни не демонстрировала (и не продемонстрирует!) окружающему миру свои коленки.
Иногда по главной улице проходит стадо коров с маленьким пастушком в арьергарде. Или же забредет целая отара овец - сплошная серая лавина - покорная, меланхоличная, она медленно движется, цокая копытцами по булыжной мостовой и оглашая округу мемеканьем. Рядом всегда трусит маленькая энергичная колли, которая зорко следит за порядком.
Огромные мятные конфеты пылятся в стеклянных банках на витрине кондитерской лавки. В глазах начальницы почтового отделения застыла мудрость прошедших веков. Местный шорник выглядит так, будто на заднем дворе у него стоит собственный кадиллак; а оружейных дел мастера можно принять за майора.
На всем лежит печать векового покоя и скуки. Так и хочется из чистого озорства нарушить это безмятежное спокойствие! Например, зайти на почту и отправить телеграмму-"молнию" в Букингемский дворец. А затем выйти и опрометью броситься на окраину городка. Бьюсь об заклад: вы добежите как раз вовремя, чтобы услышать сенсационные новости о своем поступке. Что, тайна почтовых отправлений? Но человеческая натура сильнее правил Почтового ведомства. К тому же здесь такая тоска… Любое отступление от правил становится событием.
Вот на главной улице показалась изящная гнедая кобыла с белой звездой во лбу. На спине у нее сидит маленький грум в коротких серых сапожках. Лошадка легко выступает на тонких ногах, помахивая пышным хвостом, который водопадом струится на ветру. Время от времени она вскидывает породистую узкую морду, и тогда раздается едва слышное позвякивание уздечки. Жизнь в городке ненадолго замирает - все оставляют свои дела и следят за этой живописной парочкой.
Я поинтересовался, где можно найти секретаря городского совета, и бдительный старик тут же отправил меня к стоявшему возле церкви особнячку в георгианском стиле. На нем белыми буквами по черному стеклу красовалась надпись: "Мистер Э. Б. Бланк, адвокат, уполномоченный нотариус".
На первом этаже я застал молодого человека с торчащими во все стороны рыжими вихрами. Сидя на высоком табурете, он что-то старательно писал в толстенном гроссбухе.
- Вам наверх! - пробормотал он и ткнул пальцем в потолок, обнажив при этом пять дюймов костлявого запястья.
Я стал подниматься по скрипучей лестнице и на верхней площадке уткнулся в полуоткрытую дверь.
- Войдите! - послышался низкий, глубокий голос.
Я заглянул внутрь и увидел возле окна заваленный бумагами стол с наклонной столешницей. За ним сидел пожилой мужчина в черной ермолке и что-то читал. На носу у него поблескивали очки в металлической оправе. Я деликатно кашлянул, но мужчина не счел нужным оторваться от своего занятия. Ну, что ж, придется подождать. От нечего делать я принялся оглядываться по сторонам. На каминной доске стоял термос, рядом с ним - коробка для сандвичей и аккуратно сложенная салфетка.
Окно комнаты выходило на церковное кладбище. Вокруг серой башни летали грачи. Из дома напротив вышел человек с черным чемоданчиком, по виду врач. Я стал думать, что там приключилось: кто-то покинул бренную землю или, напротив, только прибыл в наш мир? Могильные холмики густо поросли нарциссами, однако многие из них уже отцвели либо были сорваны. Внезапно я наткнулся на внимательный и слегка насмешливый взгляд хозяина кабинета.
- Итак, что вам угодно? - спросил он, почесывая свою ермолку кончиком ножа для разрезания бумаг.
- Простите, сэр, вы секретарь городского совета? - поинтересовался я.
- Строго говоря, не совсем, - ответил мужчина. - Но фактически я исполняю эти обременительные обязанности в данном окружном совете. Чем могу служить?
Однако изложить свою просьбу я не успел, ибо мужчина резко развернулся в кресле и обратился ко мне с самым серьезным видом:
- Скажите, вы видели когда-нибудь молитвенник Эдуарда VI?
Я признался, что нет, и он тут же вручил мне означенный экземпляр. Мои слабые попытки получить интересовавшую информацию относительно городского округа остались незамеченными. Где уж им было конкурировать с библиографическим ражем, охватившим моего собеседника!
- Недавно я по случаю приобрел первое издание "Религии врача" Брауна, - сообщил он мне с самодовольным видом. - И знаете, за сколько? Ну же, сэр, попробуйте угадать!
- За фунт?
На лице у него появилось выражение триумфа, которое, наверное, даже Цезарь не часто мог себе позволить. Старик со всего размаха шмякнул ножом по столешнице и выкрикнул:
- За пять шиллингов!
В этот миг зазвонил телефон на столе, но старик не обратил на него ни малейшего внимания.
- А однажды я чуть было не купил старопечатного Чосера… - похвастался он.
И перекрывая телефонную трель, завершил фразу:
- …но он, к сожалению, оказался в плохом состоянии!
Телефон продолжал трезвонить, издавая резкие, требовательные звуки.
По лицу старика пробежала тень раздражения, и он, не слова не говоря, снял аппарат со стола и поставил на пол, себе под ноги. Я обратил внимание, что там уже лежала большая часть гроссбухов. Тут телефон наконец замолчал, и мужчина водворил его на место.
Он продолжал увлеченно говорить, а я внимательно слушал. Мне доставляло огромное удовольствие видеть, что у нас в провинциальной Англии еще не перевелись такие колоритные персонажи, словно списанные со станиц диккенсовских романов. Слушая, как он разглагольствует о своих разногласиях с городским советом Уитби, я размышлял: интересно, а если бы я пришел к нему с сообщением, что город горит, сменил бы он пластинку или продолжал бы вещать в том же духе? Скорее всего, последнее. Этот человек обладал весьма строгими моральными критериями, и такая мелочь, как пожар, вряд ли заставила бы его поступиться принципами. Он определенно мне нравился! Старик говорил о папе Григории I так, будто тот был его кузеном и не далее, как на прошлой неделе заглядывал в гости.
Церковные часы пробили два пополудни. Я заметил взгляд, который мой собеседник украдкой бросил на коробку с сандвичами, и посчитал невежливым затягивать аудиенцию.
- Всего доброго, сэр, - напутствовал он меня. - И, между прочим, если вас действительно интересует вопрос нашего градоустройства, обратитесь к нашему инспектору, мистеру Джонсу. На мой взгляд, это малоинтересно, но вам в конце концов виднее. До свидания…
Я побрел вниз по скрипучей лестнице.
- Послушайте! - его голос настиг меня на полпути.
Я посмотрел наверх и увидел, что мой новый знакомый стоит, перегнувшись через перила. Лицо его - с широким лбом и прямым носом (только что без бакенбардов) - напоминало лица стариков викторианской эпохи, а черная старомодная ермолка лишь усиливала впечатление.
- Послушайте! - кричал он мне вслед. - Вам, наверное, известно, что святой Августин без воодушевления воспринял приказ отправиться в Англию и проповедовать среди местных язычников. На самом деле он даже вернулся в Рим и всем рассказывал, как его пугает путешествие в эту ужасную, варварскую страну. Еще раз до свидания, сэр…
Я снова вышел на рыночную площадь и увидел, что там почти ничего не изменилось. Фермеры по-прежнему стояли возле загородки и критически рассматривали выставленных на продажу коров. Подобные взгляды - придирчивые, насмешливые - я неоднократно отмечал у профессоров Королевской академии на чьей-нибудь персональной выставке. Две-три старушки (из числа наиболее упорных) продолжали сидеть со своими корзинами в надежде дождаться покупателей. Над залитыми солнечным светом улицами плыл колокольный звон. Маленький городок пребывал в привычном состоянии послеобеденной дремы. Блаженный, ничем не нарушаемый покой…
Я миновал военный мемориал, стоявший на окраине городка на огороженной площади.
Что за чудо эти маленькие английские городки - и как же быстро они могут проснуться.