На мгновение ему захотелось взвыть от жестокой обиды. Подумать только, из-за того, что какой-то олух не проверил, отключена ли уходящая к противнику линия - а отключить-то ее пара пустяков, - оттого, что не ведающие об этом девчонки-телефонистки в свободную от нудной службы минуту делятся между собой местными новостями и тем скрашивают свою в общем-то суровую жизнь, погибли люди. И какие люди! Ведь для всех групп выбирали самых лучших разведчиков.
Матюхин подозвал Сутоцкого и рассказал ему о своих подозрениях. Сутоцкий взвился, стал ругаться, обещая, если вернется, покалечить и беспечных связистов и болтливых телефонисток. Слушая его, Матюхин понимал товарища, потому что сам был настроен так же. Но Сутоцкий вдруг умолк на полуслове и растерянно произнес:
- Так ведь это же связь!
- Не понимаю…
- А что же тут понимать? Раз немцы слушают наших, то и мы отсюда сможем поговорить…
- Подожди, Коля… Дай отдышаться… Однако если я передам туда, то… то ведь и немцы услышат?!
- Да зачем им слушать?! Отключим на время линию на н и х - и все дела!
Матюхин некоторое время недоуменно смотрел на Сутоцкого, потом понял его и облегченно рассмеялся:
- Принято! Давай быстренько составлять телефонограмму.
Обсуждая каждое слово, они составили донесение, и Сутоцкий предложил:
- Делаем так: я залезаю на столб, делаю раскрутку стыка. Как только ты услышишь голос этой… девчонки - даешь мне сигнал. Я отключаю линию на н и х, и ты передашь. Потом опять соединяем…
Прошло не менее получаса, прежде чем неизвестные разведчикам Нина и Женя снова соединились. Матюхин махнул рукой, и Сутоцкий разъединил провода, идущие на Радово.
- Девочки, - взмолился Матюхин. - Дело крайней важности. Может, и ваша жизнь от этого зависит.
- Кто говорит? - заволновались девчонки.
- Разведчики Лебедева. Если вы комсомолки и патриотки, немедленно запишите, что я продиктую, и передайте начальству. Оно знает, что нужно предпринять. - Телефонистки растерянно молчали. - Девочки, миленькие, родненькие, время не ждет. Ради нашей победы записывайте! - умолял Матюхин, опасаясь, что так неожиданно найденная связь из-за девичьей трусости или несообразительности прервется.
Но телефонистки поняли: если так просят, значит, дело серьезное. По женской логике они, конечно, прикинули, что им будет, если они поддадутся на провокацию, но в то же время решили, что ничего им не будет: слушают и записывают двое.
Почти в один голос они сказали:
- Диктуйте, записываем.
Матюхин продиктовал донесение и добавил:
- Если выберемся, с нас трофеи. Привет Дусе.
Он махнул рукой, и Сутоцкий быстро сделал скрутку на телефонных проводах. Спустившись, он сказал:
- Знаешь, а нам нужно рвать отсюда. Все-таки при разъединении и соединении наверняка были щелчки и шумы. А главное, прекратились радиопередачи. Это может насторожить противника.
- Так или иначе смываться придется: нужно пощупать немцев еще где-нибудь.
Они подхватили телефонный аппарат и пошли в глубь леса, наискосок от Радова, как раз в том направлении, где, как показал Курт, стояли мотострелки, прибывшие из Франции.
9
В избе командующего армией толпились офицеры, которых ни Лебедев, ни Каширин не знали, - летчики, связисты, танкисты. Они равнодушно посмотрели на майора и подполковника, без особого почтения пропустили их в горницу.
В горнице кроме командующего находились начальник штаба и член Военного совета, начальники "Смерша", разведотдела, тыла и связи, командующий воздушной армией, с которой постоянно взаимодействовала общевойсковая армия. Прибывшие доложили о себе и вытянулись у порога. Командующий строго спросил:
- Что придумали?
Каширин незаметно толкнул локтем Лебедева, и майор коротко доложил об их общих выводах. Командующий молча кивнул начальнику штаба, тот протянул Лебедеву бумагу:
- Читайте оба.
Каширин наклонился к плечу Лебедева. Зазуммерил телефон. Авиационный генерал рывком снял трубку:
- Да-да! Я же приказал: немедленно, и всех.
"Товарищ майор Лебедев, - читали Лебедев и Каширин. - Задание выполняется. Северо-восточнее Радова, в лесах, танковая дивизия (бригада) эсэсовцев. Прибыла с юга - крепко загорелые. Юго-западнее Радова - мотострелковая дивизия, прибыла из Франции - меняют французский коньяк, - возможно седьмая. Постоянные жители получили отдельный самоходный полк, откуда - не знаем. Поддерживающие их танкисты получили пополнение техникой. Сегодня саперы проводили рекогносцировку колонных путей в направлении поймы - маршрут Зюзина. Может быть, выйдем разными средствами на связь ночью. Матюхин, Сутоцкий".
Когда Лебедев вернул бумагу начальнику штаба, командующий спросил:
- Вы верите этому сообщению?
- Оно совпадает с нашими умозрительными выводами. Но… В такую удачу трудно поверить.
- Каким образом двое солдат, причем уцелевших от явного разгрома и избежавших отлично организованной засады, могли получить эти сведения? И могли ли вообще?
- Удача не исключается. - Лебедев пожал плечами и попросил обратно донесение. - Но выводы… выводы зрелые. Разрешите посмотреть карту? - Он подошел к столу командующего и прикинул расстояние до Радова, расположение дорог и просек, все, что знал о противнике, и решил: - Полагаю, что, если им повезло, они могли получить эти сведения.
- От кого? Кто именно?
- Скорее всего, Матюхин.
- Тот, что бежал из плена?
- Да. Знает язык, нравы и обычаи. Второй - боксер. Вполне вероятно, что, избежав засады, взяли "языка".
- Какой "язык" может дать такие, подчеркиваю, такие сведения? - вдруг рассердился командующий. - Генерала они взяли, что ли? И дислокация им известна, и откуда прибыли… Недоставало еще, чтобы сообщили численность личного состава и привычки командиров!
Лебедев опять задумался, но ответил твердо:
- Полагаю, они взяли в плен шофера или тылового унтер-офицера, а скорее всего, связиста.
- Обоснуйте.
- Человек, который более или менее свободно передвигается в тылу, должен обратить внимание на появление эсэсовцев - у них приметная форма, а если они загорелые, то все ясно. Обмен коньяка - солдатский телеграф. Саперов они могли видеть сами - ведь те двигались по колонному пути, по просеке, и, значит, могли наскочить на разведчиков. Прибытие пополнения показывает, что "язык" у разведчиков из старой дивизии. Полагаю, что это связист.
- Почему вы не спрашиваете, каким образом донесение появилось у меня на столе?
- Полагаю, вы сообщите об этом. Впрочем, в группе Зюзина было две рации. Учитывая строптивый характер лейтенанта, могу предположить, что по выходе в тыл он разделил свою группу на подгруппы. Эти избежали засады и теперь вышли на связь. Хотя… Хотя скрупулезность Матюхина заставила бы его упомянуть имя радиста… Да… радиста не было. Радист, видимо, погиб, иначе Матюхин не доносил бы: может быть, выйдем на связь.
Лебедев еще продолжал размышлять вслух, до предела напрягая мозг, когда у него мелькнула мысль, совершенно независимая от всего, чем он жил и о чем думал, мысль, что от него, вероятно, пахнет луком. Он мгновенно покраснел, точно так, как несколькими часами раньше бледнел, стоя на этом самом месте.
Член Военного совета, который сидел в углу, у окна, и наблюдал за всем, что происходило в горнице, встал и по привычке начал ходить - легко и неслышно. Командующий с неприязнью посмотрел на него и вдруг подобрался, выпятил грудь и из стареющего, уже рыхловатого генерала превратился в того лихого рубаку-конника, стройного и вместе с тем тяжелого, каким был полтора десятка лет назад.
- Ясно! - властно и зычно произнес он и совсем забыл, что собирался поймать Лебедева на просчете в определении вида связи, с помощью которой разведчики передали донесение.
Сейчас для командующего все это стало прошлым и неважным. Он увидел большее, поверил в него и стал самим собой, то есть человеком, который умеет отбрасывать мелочи, умеет видеть главное и ради этого главного ломать все и всех.
Он резко, почти грубо выхватил из рук Лебедева бумагу с текстом донесения, почти швырнул ее перед начальником штаба.
- Пишите! Вместо "товарищ майор Лебедев" - "получено донесение". В конце, после слова "поймы", сделайте приписку: "Данные подтверждаются анализом ранее полученных сведений. Выдвигаю к пойме танковый и противотанковый резервы, прошу немедленно согласовать возможность массированного ночного авиационного удара по районам дислокации резервов противника". Моя подпись. Зашифруйте и - лично командующему фронтом. Вызовите танкистов. - Подумал и добавил: - И артиллеристов.
В горницу вошли вызванные офицеры. Они увидели, как недвижимо в центре стояли майор и подполковник, как мягко, размеренно кружил за их спинами маленький стройный генерал, и чутьем поняли: дело в этих двух - подполковнике и майоре, опасливо, но с уважением покосились на них и стали несколько в стороне.
- Голошубенко! - обратился командующий к танкисту. - Немедленно выдвигай все танки и артиллерию вот на этот рубеж! - Командующий показал на карте. - Двигаться только лесом. Пехоту и спецчасти подтянешь позже. Азарян! Создать противотанковую оборону. Двигаться так же. Позиции занять в сумерках. Идите договаривайтесь.
Командующий, видимо, готовился отдать еще какие-то распоряжения, но его перебил член Военного совета:
- Послушайте, Лебедев, у меня для вас задание самого деликатного свойства.
- Слушаю, товарищ генерал!