"Все они простые смертные, а ты над ними царь и Бог", - вспоминал слова деда Филипп, с каждым разом убеждаясь в их правоте.
Вскоре в тюрьме умер врач, и начальство, чтобы не тратиться на выписку нового специалиста, решило назначить тюремным врачом Филиппа. Единственное, чем он теперь отличался от своих сокамерников, что имел собственный кабинет.
Честно говоря, его обуял трепет при виде медицинских инструментов и книг. Как давно это было! Как же он соскучился по своей работе! Он быстро привел в порядок запущенное владение бывшего врача и начал заводить новые карточки на заключенных. Радость доставляло ему и то, что теперь он смотрел на своих сокамерников не как им подобный, а как врач. Настоящий целитель.
Он много знал, а если в чем-то сомневался, ему помогали книги и справочники, с которыми он не расставался, поглощая новые знания с непомерным рвением и охотой. Ведь только благодаря своему труду он мог еще сохранить человеческий облик.
Филипп много раз писал в госпиталь в надежде, что его письма когда-нибудь дойдут до Дианы, но, эти письма перехватывала Анастасия и упивалась тем, что хоть так может отомстить этим двоим за смерть Елены. Вскоре ей надоело читать письма Филиппа, и она решила заставить написать Диану, и потому одно письмо все-таки отдала ей.
- Мне удалось достать для тебя кое-что, - сказала она Диане за трапезой.
- Что?
- Письмо от Филиппа, - ответила Анастасия и протянула под столом Диане листки бумаги. Дрожащими от волнениями руками приняла Диана это послание. Сидя в своей келье, она, плача, читала слова любви и раскаянья за опрометчивый поступок.
"Я должен был предвидеть это. Вот Бог меня и наказал. Я бы предпочел умереть вместо Елены, но этого не случилось, значит, нам судьба еще жить и, может быть, встретиться когда-нибудь. Я люблю тебя, солнышко! Люблю больше жизни, потому что жизнь отдалила меня от тебя. Но несмотря на расстояние, разделяющее нас, и время, такое неумолимое и быстро текущее, я буду помнить о тебе и молиться за тебя! Ты мой Бог!"
- Господи-и-и! За что? За что мы страдаем? - плакала Диана, когда в келью вошла Анастасия.
- Ну что, ты уже написала ответ? - с нетерпением спросила она.
- Нет, - Диана вытерла глаза и с удивлением смотрела на нее, - а как же я его отправлю?
- Это доверь мне! - ответила Анастасия.
- Почему я должна тебе верить? - спросила Диана.
- А письмо? Думаешь, я бы отдала его тебе? Я это делаю в память об Елене! - и тут вдруг она схватилась за голову и присела на край кровати.
- Что с тобой? - спросила Диана. Она быстро вскочила и подала ей стакан с водой.
- Да нет, просто вспомнила я кое-что. Раньше мне все это вздором казалось, а теперь точно знаю, что сон видела. Вместо тебя Елена сидела здесь и просила меня о помощи, - она замолчала и посмотрела на Диану.
Да, она вспомнила свои сны, в которых видела всю свою жизнь в монастыре. Будто не было здесь Дианы и вовсе, а вместо нее была Елена. Ее Елена, родная, любящая и живая. Поняла теперь Анастасия, что Елена хочет донести до нее из того мира.
"Прими ее, как будто это я", - сказала ей во сне Елена и исчезла. Тогда, утром, Анастасия долго не могла понять, о ком говорила во сне сестра, а теперь вдруг все встало на свои места, и от этого стало легко и тяжко одновременно.
Глава 13
Никак не хотела Анастасия примириться с мыслью, что надо ей помогать людям, из-за которых погибла Елена, но слова с того света приходят по святой необходимости.
- Ладно, ты пока напиши, а я пойду прилягу, - Анастасия поспешно вышла из кельи Дианы.
- Хорошо, - ответила та и, проводив Анастасию, стала искать на чем и, главное, чем бы написать письмо Филиппу. Вместо бумаги она выбрала свой кружевной носовой платочек и угольком стала писать любимому о своей жизни, чувствах, о своей любви.
Отдать письмо она могла только спустя два дня. Антония заметила, как Анастасия выходила из кельи Дианы, и в тот же день учинила ей суровый допрос. Не добившись ответа, она велела запереть непослушную, а сама направилась к Диане, но та даже не поздоровалась с игуменьей, а говорить тем более не стала.
Все последние дни своего пребывания в монастыре Диана жила только своими снами и надеждой, что когда-нибудь, возможно, ей удастся отсюда выбраться и встретиться с Филиппом. "Он опять нашел меня! - радовалась девушка, теперь твердо уверенная и в своих чувствах, и в чувствах Филиппа. - Я буду жить ради него! Я постараюсь выбраться отсюда, чего бы мне это ни стоило!"
С такими мыслями она уснула, и снились ей долины, поросшие небесной красоты цветами, птицы, парящие в небе, но она огорчилась, когда вместо Филиппа рядом с собой увидела сначала Антонию, а потом Анастасию. Проснувшись наутро, она правильно растолковала свой сон.
- Они стараются помешать мне! Я не могу этого позволить! Мне надо спешно бежать отсюда! Но вот как склонить Анастасию на свою сторону? - рассуждала вслух Диана.
"А, может, рассказать ей всю правду? Обо всем, что творится здесь? Рассказать, как Елена пыталась помочь нам, пожертвовав своей жизнью! - Диана решилась сегодня же поговорить с Анастасией. - Другого выбора у меня просто нет!"
* * *
Визит Олега к Кириллу Парфенову не дал никаких результатов. Олег надеялся, что Кирилл или мать расскажут подробности о работе нового врача, о его методах работы. Но ничего такого он не услышал.
- Я сам не знаю, как относиться к такому, - говорил ему Кирилл, - поначалу мы все старались избегать его. Много были наслышаны про его работу, но тут сильно прихворнула мать, и нам волей-неволей пришлось обратиться к нему.
- Значит, ничего такого странного не обнаружилось в его действиях? - спросил Олег.
- На первый взгляд нет, а уж более разглядывать у меня не было терпения. Сам понимаешь, такие боли после этих грибов. Чуть было Богу душу не отдал!
Да, отравился Кирилл сильно. До сих пор, говорит, перед глазами мошки летают, да и никак с тех пор в себя не придет. Благодаря Дмитрию и избежал он смерти.
- Вот скажи, как мне после этого относиться к нему? - спросил Кирилл.
- Это его долг. Он просто выполнял то, что положено медицинской этикой, и никакого чуда он не совершал, можешь мне поверить! Если бы ты видел работу настоящих городских врачей! Это их можно назвать самоотверженными людьми-богами. Я столько увидел и столькому научился у них!
- Нам не с кем сравнивать Богуна, кроме как с Филиппом, - ответил хмуро Кирилл, который был дружен с Филиппом с самого детства.
* * *
Тюрьма, в которой сидел Филипп, была самым старым строением в пригороде, и потому необходимо было перевести узников в более надежное убежище.
Постоянные жалобы и просьбы коменданта тюрьмы терялись в почте к императору Николаю II, и комендант частенько страдал сердечными приступами при каждой новой вести о попытке очередного побега, но стражи зорко следили за узниками, и никому не удавалось еще живым перебраться за колючую проволоку.
Филипп поначалу не задумывался об этом, он только искренне жалел бедолаг, пытавшихся сбежать и убитых при побеге.
- Неправильно они поступают, - как-то сказал Азиз осматривавшему его Филиппу после очередной попытки побега трех заключенных. - Был бы я здоровее - давно бы уже покинул эти стены. - Азиза мучила незаживающая в этих условиях рана на правой ноге.
Еще до болезни он тайно встречался с тюремной поварихой Глашей Ступиной, потом отношения их прекратились из-за болезни Азиза, и они остались просто знакомыми. Как удавалось Азизу встречаться с Глашей, никто не знал. Или Глаша подкупала жандармов? Или?..
Азиз с отвращением посмотрел на стены и потолок кабинета Филиппа и спросил:
- А как ты к этому относишься?
Филипп только пожал плечами.
- А говоришь, что не виноват! Если бы и вправду ничего не совершал и любил по-настоящему, то обязательно бы постарался выбраться отсюда.
- И оказаться свободным, но мертвым? Нет уж, уволь! Я написал депешу императору и, надеюсь, что мое заявление скоро прочтут и пересмотрят дело, - ответил Филипп.
- Ха! Ты меня насмешил! Ты мне сейчас просто ответь: кто здесь главный - ты или комендант?
- Конечно, эта бешеная собака! - зло ответил Филипп. - Я его отравлю, когда освобожусь, - пообещал Филипп и в свою очередь задал вопрос:
- А почему ты спрашиваешь?
- А потому, что челобитные, которые наша бешеная собака отправляет императору, даже не доходят до столицы, не говоря уж о твоих письмах! А насчет отравления коменданта ты отлично придумал! Надо над этим подумать, - сказал Азиз, с трудом поднимаясь на ноги.
Филипп крайне огорчился таким поворотом дела.
"А ведь прав Азиз. Если бы только император знал о плачевном состоянии здания, в котором мы находимся, то наверняка уже давно бы принял меры! Черт, как же быть?" - думал он, сидя в одиночестве после ухода Азиза.
- Как ты думаешь, а домой мои письма доходят? - спросил Филипп Азиза вечером.
- Не знаю, но, наверное, нет, - ответил Азиз, со стоном опуская ногу на пол. Филиппу было искренне жаль его, но помочь ему он был не в силах. Комендант отказывал ему в приобретении необходимых лекарств для лечения тяжело больных.
- Они скорее дадут нам здесь подохнуть, чем будут тратиться на нас, - сказал Азиз Филиппу, когда тот сообщил неутешительные вести.
- Ничего, не переживай, скоро в тюрьму приедет врачебная комиссия, и, может, мне удастся поговорить с кем-нибудь, - обнадежил Азиза Филипп. На том они порешили и легли спать, но Филиппу не спалось. После слов сокамерника о письмах он очень огорчился и уже думал передать весточку домой через приезжих врачей, которые должны нагрянуть на этой неделе.