* * *
А в течение того месяца, пока Филипп искал Диану, в Ближнем происходило вот что.
Алексей, не смирившись с совместным проживанием с Дмитрием, переселился в хижину Филиппа, но работать продолжал с ним.
- Мы должны набраться опыта и только потом действовать самостоятельно, - говорил он Олегу, когда тот предложил отделиться от него.
- Я не хочу даже находиться рядом с ним! Слушать его страшные разговоры о мучениях больных, смотреть, с каким презрением он относится к ним! Алексей, ведь и к нам скоро начнут так же относиться, как к нему! Он просто сатана в обличье человека!
- Я тоже так думаю, но также знаю, что мы еще недостаточно сильны и разумны для самостоятельного лечения!
Олег поднялся и, пройдя по комнате, сказал:
- Ты поступай как хочешь, а я уезжаю! Я лучше буду учиться в городе, чем здесь, рядом с этим безумцем!
- Тогда я тоже! Это хорошая мысль, - сказал Алексей. Он и не подозревал, что Дмитрий наметил его своей следующей жертвой, но не последней…
Первой жертвой была Настя. Та самая Настя-Одуванчик, которую Филипп вылечил от простуды. Настя была больным ребенком с самого рождения, и потому любая самая маленькая простуда могла привести ее к смерти.
Дмитрий, будучи врачом от Бога, сразу заметил это, и решил воспользоваться выпавшей удачей, тем более, что приближался срок.
Трава белладонны, настоянная на аммиаке, быстро умертвила девочку, после чего он с помощью своих людей, отправил ее тело в Новгород, где находилась их главная лаборатория. В тот же день он поджег сарай Петровых и сказал матери, что видел, как в сарай вбежала девочка за своим котенком и, вероятно, погибла там.
Через две недели из Новгородского общества пришла весть, что Дмитрий восстановлен в своем сане.
Еще через какое-то время он занес заразу Павлу Полозу, дяде Филиппа. Вспомнив о старой обиде на Филиппа, он даже обрадовался, что следующей жертвой оказался родственник его врага.
"Я и не ожидал здесь таких быстрых результатов, - писал он Чернопятову. - Но условия, в которых живут эти люди, позволяют не затягивать с выбором очередной жертвы, и потому я решил остаться здесь еще на некоторое время. Надеюсь, мой труд будет оценен общиной".
Павел уже не мог ходить. Зараза распространилась до колена, нога раздулась до невероятных размеров.
- Надо резать, - сказал Дмитрий после очередного осмотра, зная, что Павел не согласится на это.
- Господи! - заплакала Глаша. - Где же наш Филипп? Уж он-то наверняка мог бы вылечить!
Дмитрий скрипнул зубами, но не показал вида, насколько ее слова уязвили его самолюбие.
- Его нет, и благодарите Бога, что есть вообще кто-то в этой глуши! - сказал он и, резко поднявшись, вышел из дому.
Олег и Алексей учились в Новгороде и жили у Ольги с Максимом. Глаша не хотела писать сыну о болезни отца, зная, как тот расстроится, тем более, что он не сможет помочь, а Ольга была беременна, и матери не хотелось расстраивать дочь.
Чернопятов написал, что им нужна нога человека, который заболел газовой гангреной, и Дмитрий решил быстрее уговорить Павла на операцию, которую собирался провести сам, но через несколько дней в Ближний приехал сам Чернопятов с коллегой.
- Вы представляете, ведь сам профессор приехал из Новгорода, чтобы прооперировать вас! Ведь и без ноги можно жить! Как вы этого не понимаете? Не сегодня, так завтра начнется общее заражение крови, она свернется, и вы умрете в страшных мучениях! - уверял Дмитрий Павла.
- Ладно, ладно! Черт с тобой, я согласен. Сил больше нет терпеть эту боль, - согласился Павел и наутро уже лежал на столе.
Дмитрий и Чернопятов сделали все так, как им было нужно. Проследив за мучениями Павла, они отрезали ему ногу, но не устранили болезни. Он еще два дня пожил, крича от боли, и умер на руках у жены.
- Теперь мы знаем, в течение какого времени человек способен выдержать послеоперационный период! Это надо записать и обязательно использовать в будущем! Нельзя допускать такие ошибки! Нельзя! - сказал профессор и захлопнул папку.
У них еще было мало опыта, и потому они были жадны до любого заболевания, наметившегося у человека, и тут же принимались за дело. В деревнях и селах они действовали грубо и грязно, но там их защищала буква закона, которой они прикрывали свои опыты, а в городе им приходилось действовать осторожно.
Да, они помогали людям, но если бы знали благодарные пациенты, какими жертвами доставалось им здоровье.
Глава 11
Именно в тот день, когда умер Павел, Филипп наметил выкрасть Диану из монастыря.
В назначенный час он принес зелье для усыпления монашек и солдат и передал Елене. Все прошло хорошо. Ближе к полуночи она и Диана осторожно вышли из кельи и приблизились к воротам монастыря, где ждал их Филипп. Да только он не один ждал их!
Антония, заметив перешептывания Дианы с Еленой, поняла, что дочь затеяла побег, и предупредила полицию. Городовые ждали, спрятавшись в кустах, когда Диана и Филипп встретятся.
- Ты здесь? - спросила Диана темноту.
- Да, да! Милая, я так скучал! - он обнял ее и крепко поцеловал.
- Надо бежать скорее! - Диана была напутана, обрадована и счастлива одновременно.
- Конечно! Я взял лошадей. Ты умеешь ездить верхом?
- Да!
- Тогда вперед! Елена? - он отыскал в темноте ее фигурку и спросил: - Может, и ты тоже, а?
- Елена, решайся! Тебя ничего не держит здесь! Неужели ты не убедилась в коварных и грязных помыслах здешних людей?
Елена стояла и слушала их, совершенно растерянная. Потом она подошла и взяла их обоих за руки.
- Поехали! Даже если я и пожалею, я всегда могу вернуться в святую обитель, но только не в эту! - и они втроем бодро зашагали в сторону привязанных лошадей. Свободные, влюбленные, слегка испуганные.
Елена не могла в последний момент не вспомнить о сестре Анастасии, которая по-настоящему любила свою единственную сестру. Именно из-за нее Елена и колебалась. Анастасия не знала о том, что сестренка задумала, и потому не могла предостеречь ее.
- Стойте! Не то буду стрелять! - раздался голос. Все трое обернулись.
- Бегите! Бегите! - тихо сказал Филипп и толкнул девушек к лесу. Елена дернула за руку Филиппа.
- Нет! Нет! Бегите вы! Уходите, а я останусь! - потом она повернулась в темноту и крикнула: - Мы здесь! Не стреляйте, мы подойдем!
Она толкнула Филиппа к Диане и пошла навстречу голосам. Через минуту один из городовых закричал:
- Где те двое? Стоять! Я стреляю!
В этом варварском и жестоком нападении погибла Елена, Диана была ранена, а Филиппа, попытавшегося спасти ее, поймали. Вернее, он сам сдался, так как не мог оставить любимую.
Антония бежала со всех ног, пересекая маленькую лужайку, разделяющую лес и монастырский двор. Она услышала выстрелы и испугалась, что ее дочь, может быть, убьют.
- Я же просила не стрелять! Что вы за изверги! Вы убили мою девочку? - Она склонилась над Дианой и заплакала.
- Я врач! - крикнул Филипп. - Я смогу им помочь! Пожалуйста, позвольте! Я смогу их вылечить! - слезы катились по его щекам, когда он смотрел на мучения Дианы. Она старалась не плакать, но ее глаза говорили о сильной боли.
- Не положено! Их осмотрит монастырский лекарь!
Городовые донесли обеих девушек до монастыря, а потом отвезли Филиппа в ближайшую тюрьму города.
Елену похоронили на монастырском кладбище. В гробу она была словно спящая красавица. Густые каштановые локоны обрамляли ее спокойное бледное лицо. Ресницы золотыми стрелами лежали на щеках, и казалось, вот-вот они задрожат и поднимутся. Но…
Только Анастасия по-настоящему плакала и не могла смириться с участью, постигшей ее сестру. Она возненавидела Антонию, Диану и всех, кто так или иначе оказался причастен к смерти Елены.
Диана была в беспамятстве все эти дни, и игуменья Антония не отходила от нее ни на минуту. Только теперь она поняла, насколько сильна ее любовь к дочери. Антония отстояла все службы, воздавая хвалу Богу за то, что он уберег ее от страшной потери. Она отослала лекаря Антипа и сама занялась лечением Дианы. По ее бессвязным речам игуменья поняла, кто такой Филипп, и еще более возрадовалась, что смогла помешать влюбленным.
"Пусть охолонится немного! Тюрьма его быстро остудит. Ишь, сыскался лихач! Моя дочь будет невестой Христовой, а не какого-нибудь мужика!" - решила Антония.
…Диана почувствовала необычайную легкость в теле, почему-то очень захотелось спать. И впервые за много дней она уснула здоровым и спокойным сном.
Снились ей родители, Дмитрий Богун в образе змея, видела и Филиппа, на боль он жаловался, и помочь ему никто кроме Дианы не мог. И тут между ними проплыла Елена в белом одеянии. Диана хочет спросить: почему она умерла? Но тут Филипп встает, глаза его устремлены на Елену.
"Ты настоящая монахиня. От Бога. Я благодарю тебя за то, что ты спасла нам жизнь и… мы никогда тебя не забудем!" Он встал пред ней на колени и опустил голову. Диана даже не поняла, как оказалась рядом с ним. Потом они услышали тихий смех Елены и подняли головы. Ее тень медленно растворялась в воздухе.
"Я всю жизнь хотела чем-то отличиться, и вот у меня наконец получилось. Я не жалею, что мне пришлось пожертвовать собой ради вас! Это не страшно, а вы постарайтесь сохранить вашу любовь, пожалуйста", - последнее, что услышала Диана.
- Диана! Доченька, - тихим голосом позвала Антония. Она присела к постели больной и по ровному и спокойному дыханию поняла, что девушка поправляется.
- М-м-м, - протянула Диана и попыталась повернуться, открыла глаза и посмотрела на Антонию.
- Господи! Благославляю Тебя! - взмолилась игуменья.