- Не ходи. - проговорил Роман. - С Клятой шахтой свяжешься, как Ленушка будет? - Беспокойство, тоска придали сил этому почти мертвому существу, Роман приподнял голову: - Ты Ленушку не кидай!
Затем бред снова вернулся к Роману - обычный бред, бессмысленная путаница, в которой ничего нельзя было понять. Петюша подождал немного, раздосадованный и разочарованный, вышел, закрыл за собой дверь и побежал в избу Осипа.
Накануне Осип и Петюша долго обсуждали план похода в Клятый лог. Осип, казалось, по-настоящему заинтересовался этим делом, но к утру от увлечения не осталось и следа; он сидел на лавке в своей обычной позе, равнодушно глядя в окно.
- Ты вот что… - отрывисто проговорил Петюша. - Чем так сидеть, ты бы к Глухих сбегал, нашу брезентовую куртку стребовал. Взял, так пускай отдаст. И хлеба в Баженовке прикупи, а я с шахты принесу. Может, в логу ходить будем долго, а с чем Ленушку и деда оставим?
Его слова Осип принял вглухую.
- А ты скорее ворочайся, я ждать стану, - откликнулась девочка, перебиравшая в уголке свои книжки с картинками, тысячи раз читанные и давно заученные.
Петюша свернул в трубку заплечный мешок, велел Ленушке далеко от дома не бегать, повторил Осипу свой приказ о брезентовой куртке и отправился в путь.
День выдался душный, парной, солнце светило неярко, но жгло сильно. Что с того! Дорогу до Клятой шахты Петюша осилил, не позволив себе ни минуты отдыха. Он так и этак обдумывал будущий поход на поиски продушного хода и в уме сосчитал все копушки, которые ему пришлось видеть два года назад во время "глубокой разведки" по заданию штаба "красных" в комсомольской игре. Он мысленно наметил маршрут своего похода с Осипом и живо представил, как на пионерском сборе после каникул расскажет ребятам о своей помощи Клятой шахте.
Думал он конечно, и о Ленушке, о том, как хорошо было бы 1 сентября побежать в школу вместе с Ленушкой, чтобы не томилась она в зимние дни дома. Это была одна из самых больших его забот, и он очень высоко ценил обещание Павла Петровича воздействовать на неумолимую Софью Андреевну, которая никак не соглашалась открыть двери школы перед шестилетней Еленой Осиповной.
Словом, у Петюши было достаточно оснований спешить к Павлу Петровичу, и он будто летел к своей цели.
2
Ему повезло: за своротком со старого тракта на Короткой гати, там, где стучали топорами плотники, одевались продрогшие, с посиневшими губами Павел Петрович и несколько парней. Умерив шаг, Петюша приблизился с независимым видом человека, уверенного, что явится ко времени, когда бы ни пришел.
- Здравствуй! - дружелюбно приветствовал его Павел Петрович. - Жаль, что ты опоздал. Помог бы нам таскать скобу из болота. - И он показал на кучу мокрой крепежной скобы, лежавшей на бревенчатом настиле гати. Потом обратился к молодым парням: - Вот наш первый ходок в Клятый лог. Он проложит дорогу, а в воскресенье, если понадобится, мы двинемся…
- Да он и сам найдет! - пошутил белобрысый плотный и мускулистый паренек, подпрыгивая на одной ноге и мотая головой, чтобы вылилась вода из ушей. - Это мой баженовский земляк, я его знаю… Самый лучший геолог в нашем районе… Такой найдет, честное мое!
Парни засмеялись. Петюша насупился, покраснел, но ни слова не ответил Мишке Первухину из баженовской Гилевки.
- Ничего, не хмурься, малец! - сказал Павел Петрович. - Я уверен, что Миша Первухин не шутит и вы с Осипом сходите в лог удачно. - Он обратился к молодому человеку в вельветовой черной ковбойке с застежкой-молнией, в галифе и ярко начищенных кожаных крагах: - А резы на стойках, на самом деле, чересчур глубокие. Как это получилось, товарищ Корелюк?
- Честное слово, товарищ начальник, скаженная эта гать! Как мы ее ремонтировали, я же, ну, за каждой щепкой следил. Я бы такой брак увидел, не слепой же!
- Остается думать, что резы умышленно углублены уже после ремонта гати. Но где доказательства? Как только Заремба вернется из Новокаменска, пришлите ко мне.
Они с Петюшей направились к шахте. Павел Петрович молчал, точно забыл о своем спутнике, и Петюша чувствовал себя совсем маленьким рядом с этим большим, серьезным человеком.
- Дело обстоит так, Петюша, - проговорил Павел Петрович. - Вчера мы условились с шахтными комсомольцами о поисках вентиляционного шурфа. В воскресенье устроим поход в Клятый лог, пройдем по всему ближнему борту. Твой поход я теперь рассматриваю только как предварительную разведку. Разыщи отвальчик, о котором ты говорил, припомни местность. Ведь ты поднял кристалл два года назад… В воскресенье поведешь нас. Но условие вот какое: ты идешь в лог непременно с Осипом.
- С Осипом пойдем, - заверил его Петюша и добавил: - Да я ведь и сам в лог хаживал.
- Нет, только с Осипом! - остановил его Павел Петрович. - Ты же вчера говорил мне, что чуть не утонул в болоте… Дай мне слово, что сделаешь, как я требую.
- Честное пионерское! - серьезно ответил Петюша.
- В старые, некрепленые копушки с Осипом не ходите, мало ли что может случиться. Понял?
- Понятно…
- Я написал моей матери о Ленушке.
- Спасибо! - сказал Петюша.
На шахте Петюше пришлось побывать в самом начале восстановительных работ, когда люди жили в палатках и шалашах, сводили лес, обстраивались. С тех пор все изменилось. Перемены начинались у самого тракта, который в этом месте пересекала высоковольтная линия, шагавшая через горы и тайгу своими высокими опорами. Неподалеку от тракта белела будка понизительного трансформатора. На черной железной двери, как полагается, была нарисована страшная мертвая голова и скрещенные кости, красная надпись грозила: "Не трогай, убьет!", но Петюша знал, что через белую будку по блестящим проводам, протянувшимся над новенькими гатями и гладкой дорогой, в поселок идет электричество, идет сила.
Очень заинтересовал Петюшу небольшой экскаватор, работавший на площадке перед бараками: он срезал лопатой-совком землю, рыл длинную канаву для фундамента нового дома. На площадке копошился народ, плотники обтесывали бревна, женщины настилали тротуары вокруг пустого места. Здесь должны были вырасти новые дома и продолжить поселок, который уже родился: по обе стороны дороги стояли аккуратные бараки под этернитовыми крышами, из открытых окон доносилась радиомузыка, белье сушилось на веревках, горланил петух, хлопая крыльями.
Почти внезапное появление поселка в такой глуши, куда и галечники не всегда решались забираться, радовало и удивляло Петюшу. Правда, такие же поселки возникли в последнее время в баженовских местах, где геологи находили много ценного, полезного, но от новых поселков было рукой подать до Баженовки, а тут со всех сторон темнел лес да ярко зеленели кустистые болотные травы, здесь человеку приходилось трудно.
За бараками, у шахтного копра, еще не зашитого с боков, стучала лебедка, вращался шкив. Пожилой черноусый человек, спеша, подошел к Павлу Петровичу и доложил ему, что теперь приходится таскать из ствола щепу.
- Аммоналом рвали ствол, что ли! - возмущался он, вытирая пот со лба.
- Может быть, и рвали.
Павел Петрович осмотрел остатки стволового крепления и добавил:
- Вернее всего, что без взрывчатки не обошлось. Лиственница стала почти железной, а как измочалена.
- Постарались, бандиты! - в сердцах бросил черноусый человек. И вскоре его голос, ставший сразу тоньше, послышался под копром: - Давай! Вира, вира помалу!..
Землянка начальства находилась метрах в полутораста от копра. Как была она вырыта в первый же день стройки, так и осталась служить - просторная, светлая и сухая землянка под односкатной крышей. В ней разместились две железные тщательно заправленные койки, кухонный стол-буфетик, рабочий стол под широким окном, фанерный платяной шкаф, полочка с книгами, табуретки. Все это очень понравилось Петюше.
Павел Петрович потрогал медный чайник на электрической плитке, налил большую эмалированную кружку крепко заваренного чая, густо намазал маслом ломоть свежего хлеба и пододвинул к Петюше сахарницу:
- Завтракай, парень. Я приготовил записку в магазин.
Щипля вкусный хлеб по крошечке, отпивая из кружки, Петюша чувствовал себя важным человеком, необходимым для шахты и понимающим государственный интерес. Думал он и о том, что инженер Клятой шахты добрый человек и что Ленушку, конечно, примут в школу.
3
В то время как Петюша завтракал, а Павел Петрович, отхлебывая из стакана, писал за рабочим столом, раздался стук. Не позволив себе широко открыть дверь, в землянку бочком вошел маленький человек в новой желтой брезентовой куртке, перетянутой ремнем так туго, что полы оттопырились. Черные глаза встревоженно блестели на гладко выбритом лице. В землянке остро запахло одеколоном. Вероятно, человек явился к начальнику прямо от парикмахера.
- Товарищ Заремба? Хорошо! - сказал Павел Петрович. - Вы дежурили на Короткой гати в ночь с субботы на воскресенье? Кого вы видели на Короткой гати?
- Никого не бачив. - И Заремба вытянул руки по швам. - Только машина проехала с главной конторы. Потом наши горняки в Новокаменск на футбол подались. А потом вы по гати ходили.
- Вы меня видели? - быстро переспросил Павел Петрович, обернувшись к Зарембе.
- А как же, видел! Я от сторожки шел, а вы впереди. Я вас окликнул, а вы так рукой отмахнулись, да и пошли к шахте.
- Вы меня в лицо видели? Нет? Как же вы меня узнали?
- По обличью…
- По фигуре, значит? Почему не стреляли?
- Да як же!..