И процедил сквозь зубы, чуть не плача:
"Ты прибежишь ко мне еще, девчонка".
И точно, не прошло и полнедели,
как ты ко мне, рыдая, прибежала
и на своем цветущем дивном теле
три красненьких кружочка показала.
Ну, а внутри тех красненьких кружочков
лишайник шевелился и белел,
белел, подобно крыльям ангелочков,
как облачко, как белгородский мел,
и был он мягок, как снега России,
как на Украйне тополиный пух,
как хлопок из низовьев Миссисипи...
От зрелища перехватило дух.
И я сказал: "Вот Бог, а вот аптека.
Давай за йодом, крошка, поспешай.
Хоть Бог и охраняет человека,
но только йодом ты убьешь лишай".
В придачу к йоду всякие микстуры
мы месяц лили на твою беду.
Нет, за леченье этакой-то дуры
мне на год меньше жариться в аду.
Свершилось чудо: ты здорова стала,
вновь засияла кожа, как атлас,
и на концертах панка и металла
мои друзья опять встречали нас.
Но стоило нам вырваться на дачу,
как во сто крат страшней случилась вещь:
мою многострадальную мучачу
прогрыз насквозь кровососущий клещ.
Смерть педофила
Две малолетние гражданки с одним почтенным педофилом
в одеждах Евы и Адама под барбарисовым кустом
культурно, с водкой отдыхали, над дачей солнышко светило,
но в страшном сне вам не приснится то, что случилось там потом.
Одна девчонка-малолетка вдруг головою завращала
с ужасной руганью и треском, со скоростью бензопилы,
и голова слетела с тела и, покатясь, заверещала:
"Я презираю вас, приматы, медузы, рыхлые козлы!"
Другая девочка-малышка грудь ногтем резко очертила -
и грудка правая упала, из дырки выдвинулся ствол.
Она в течение минуты изрешетила педофила
и улыбнулась со словами: "А ты, Витёк, и впрямь козёл!"
Девчонка грудку пристегнула и голову своей подруги
обратно к телу привинтила и стала нежно целовать.
Навстречу солнцу две малютки пошли, красивы и упруги,
других столичных педофилов насиловать и убивать.
Вот так погиб в хмельном угаре наш кореш Виктор Пеленягрэ,
не веривший в киберпространство, ни в киборгов, ни в киборгесс.
Как хорошо, что он не умер от простатита и подагры,
а умер как герой, как воин, когда на малолетку лез.
Не верьте, люди, малолеткам! Их угловатые манеры,
их прорезиненная кожа скрывают сталь и провода.
Ничем иным не объяснимы отсутствие любви и веры,
безграмотность в вопросах секса и к взрослым дяденькам вражда.
Случай с газетчиком Быковым на даче у Шаляпина
Накрывши пузо грязным пледом,
Я ехал в бричке с ветерком.
Моим единственным соседом
Был штоф с кизлярским коньяком.
Столбы мелькали верстовые,
Закат над лесом угасал.
Коньяк кизлярский не впервые
От горьких дум меня спасал.
Увы, опять я всё прошляпил!
А так всё было хорошо:
Фёдор Иванович Шаляпин
Мне соиздателя нашел,
В миру - известная персона,
Из Мамонтовых, Савватей.
Расселись, крикнули гарсона
Купчина начал без затей:
"Что ж, мой любезный юный гений,
Что будем с вами издавать?" -
"Журнал литературных прений" -
"Как назовём?" - "Ебёна мать".
"Что, прямо так?" - "Нельзя иначе!
Шок, буря, натиск и - барыш!" -
"Н-да. Надо обсудить на даче.
Фёдор Иваныч, приютишь?"
И вот к Шаляпину на дачу
Летим мы поездом в ночи.
Владимир. Полустанок. Клячи.
И в ёлках ухают сычи.
В вагоне мы лакали водку,
А Савва Мамонтов стонал:
"Газета "Заеби молодку"!
Нужна газета, не журнал!"
Сошлись мы с Саввой на газете,
Названье дал я обломать -
Синод, цензура, бабы, дети -
Решили: будет просто "Мать".
И вот знаток осьми языков,
Кругом - вельможные друзья,
Патрон редактор Дмитрий Быков,
К Шаляпину приехал я.
Проспал я в тереме сосновом
До двадцать пятых петухов.