- Что смешного? - спросил Галет.
- У них в К-к-каталло огромные кроты, - сказал Камабан.
Лидда прикоснулась к паху. Ей было неприятно идти так близко с калекой из-за боязни за ребёнка в её животе, и она хотела, чтобы Камабан остался далеко позади. Однако он упорно целый день держался рядом, и шёл за ней по пятам - и когда они перешли через маленькую речку, и когда взобрались на холм к востоку от Кургана. Этот холм был увенчан храмом, вид которого вызвал вздох облегчения у многих людей Хенгалла, так как был намного меньше, чем любой из храмов Рэтэррина, хотя и был сделан из камней вместо брёвен. Невысокие камни были грубо обтёсаны, простые куски камня, и некоторые посчитали, что они вряд ли сравнимы с аккуратно обтёсанными брёвнами. Группа жрецов из Каталло ждала в храме, и именно им был преподнесён первый из даров из Рэтэррина - белая тёлка, которая тоже проделала это длинное путешествие, и теперь прошла по проходу через ров храма. Жрецы Каталло очень внимательно осмотрели животное. Она была, вероятно, не самой белоснежной тёлкой в Рэтэррине, тем не менее, это было хорошее животное с практически безупречной кожей, и люди Хенгалла недовольно зашептались, когда жрецы выказали сомнение в качестве животного. Наконец, после ощупывания и обнюхивания животного они неохотно признали его приемлемым и потащили в центр своего маленького храма, где молодой жрец, обнажённый и с рогами, привязанными на голове, ожидал с секирой в руках. Тёлка, как будто осознав, что должно случиться, изо всех сил старалась вырваться от людей удерживающих её, поэтому жрецы перерезали сухожилия на её ногах, и обездвиженное животное скорбно замычало, когда взмахнул огромный топор.
Люди Хенгалла запели жалобную песнь Лаханны, когда прошли колонной через непросохшую кровь тёлки и последовали за жрецами по тропе, обрамлённой двумя рядами камней. Храм, возможно, не произвёл на них впечатление, но эти камни были крупнее, чем камни храма, и они уводили куда-то далеко. Дорога, обрамлённая камнями, спускалась из храма в долину, но отклонялась в сторону перед большой меловой насыпью, поворачивая на север к вершине широкого холма. Было так много камней вдоль священной дороги, что их невозможно было подсчитать, и все были размером с человеческий рост и даже выше. Некоторые были в виде колонн, символизирующих Слаола, и для каждой колонны в пару стояли большие ромбовидные плиты, посвящённые Лаханне. Чудеса Каталло становились явью, и люди Хенгалла хранили молчание, следуя за жрецами на север. Они танцевали, когда поднимались, неповоротливо, потому что были уставшими, но, послушно перемещаясь с одной стороны дороги на другую и поднимаясь зигзагом к вершине, где собрались некоторые люди из Каталло посмотреть на посетителей. Группа воинов, с телами, обмазанными жиром и заплетёнными в косы волосами, опираясь на свои копья, наблюдали за проходящими женщинами. Однако вид Камабана заставил молодых мужчин закрыть глаза и сплюнуть, чтобы его уродливая нога не принесла несчастья.
Сабан, прежде никогда не бывавший в Каталло, предположил, что массивные пары камней стоят вдоль дороги, ведущей из поселения в маленький храм, где тёлка была принесена в жертву. Но когда они перевалили за вершину холма, он вдруг понял, что маленький храм далеко не окончание священной тропы, а очевидно только её начало, и настоящие чудеса Каталло лежат впереди.
Поселение, не обнесённое валом, лежало на западе, и тропа вела не туда. Вернее, она вела к большой меловой насыпи, которая возвышалась посреди равнины. По колонне идущих пронёсся слух, что белая насыпь окружает храм Каталло, и люди Хенгалла умолкли от восхищения перед огромным ограждением, которое было таким же высоким и массивным, как и насыпь окружающая Рэтэррин. Протяжённый гребень вала был увенчан черепами животных и людей, а тем временем из внутренней части насыпи раздавались тяжёлые удары деревянных барабанов.
Тропа не вела прямиком к огромному храму, а вместо этого, сразу у входа в святилище, делала двойной изгиб, чтобы чудеса внутри высокого мелового круга не открывались до самого последнего момента. Сабан проделал танцевальные шаги по двойному изгибу, и внезапно за огромным заградительным валом появился храм Каталло. Первым впечатлением Сабана были камни. Камни, камни и камни. Потому что всё обширное пространство внутри возвышающейся меловой насыпи было наполнено массивными, высокими, серыми валунами, и некоторые из них были облиты водой и отблески света отражались на их грубой поверхности. Огромные камни обрамляли ров, который был выкопан внутри меловой стены, и ров был настолько же глубоким, насколько высоким был окружающий вал. Площадь, окружённая валом и рвом, была такой же большой, как весь Рэтэррин. Однако Рэтэррин был поселением племени с зимними загонами для скота, а это был только храм.
Некоторые из женщин Рэтэррина заколебались перед входом в храм, так как женщинам не позволялось бывать в святилищах своего племени кроме случаев, когда они выходили замуж, но женщины Каталло позвали их вперёд. Оказывается в Каталло и мужчины и женщины могли входить в священный круг. И наконец весь народ Хенгалла танцуя перешёл через ров и вошёл внутрь святилища из камней.
Одно широкое кольцо из валунов протянулось по краю всего рва, и каждый из этих камней был размером со стог сена накошенного в летний сенокос в Рэтэррине. Этих огромных камней было множество, слишком много, чтобы подсчитать. А внутри этого широкого кольца располагалось ещё два кольца из камней, каждое размером с храм Слаола в Рэтэррине, и в этих каменных кругах тоже стояли камни. Один из этих камней был в виде кольца, и этот валун с отверстием был установлен на другой камень, а рядом располагался алтарь, сделанный из трёх массивных каменных плит. Сабан смотрел в немом восхищении. Он не мог понять как человек мог воздвигнуть такие камни, и он понял, что он наверное пришёл в место, где боги сотворили чудо. Только Камабан, морщившийся каждый раз, когда ступал на свою искривлённую ногу, казался равнодушным.
Люди Каталло, собравшиеся на внутреннем склоне насыпи, громко приветствовали гостей, с танцами входящими в священный круг. Приветствие эхом прокатилось внутри всего огороженного пространства, а потом зазвучала песня.
Китал, вождь Каталло приветствовал народ Хенгалла. Он хотел произвести впечатление, и у него это получилось. Он был одет до пят в мантию из оленьей шкуры, выбеленную мелом и мочой и густо расшитую бронзовыми кольцами, в которых отражалось солнце, и когда он пошёл навстречу, приветствуя Хенгалла, казалось, что она засверкала. Вождь Каталло был высоким, с длинным узким чисто выбритым лицом. Светлые волосы были убраны под бронзовый ободок, в который он вставил дюжину длинных лебединых перьев. Китал был такого же возраста что и Хенгалл, но в его лице была живость, которая скрывала годы, и двигался он быстрым упругим шагом. Он широко развёл руки в жесте приветствия и в этот момент полы его мантии распахнулись, обнажив длинный бронзовый меч, подвешенный на кожаном ремне.
- Хенгалл из Рэтэррина, - провозгласил он, - добро пожаловать в Каталло!
Хенгалл выглядел немного жалким рядом с Киталом. Он был выше и шире, чем вождь Каталло, но его бородатое лицо было грубым по сравнению с тонкими чертами лица Китала, а одежда была грязной и оборванной. Потому что Хенгалл не был человеком, беспокоящимся о плащах и безрукавках. Он держал копьё острым, вычёсывал вшей из бороды, и считал, что исполнение человеком своих обязанностей куда важнее его внешнего вида. Два вождя обнялись и оба племени одобрительно зашептались, потому что любое публичное объятие двух великих людей предвещало мир. Вожди задержались на мгновение, и затем Китал отклонился и за руку повёл Хенгалла туда, где рядом с одним из больших камней образовывающих жертвенник ожидала Санна.
Колдунья была закутана в плащ из шкур барсука, а шерстяная шаль покрывала её длинные седые волосы. Сабан уставился на неё, и в это же мгновение она сразу поймала его взгляд, и он содрогнулся, потому что глаза, сверкнувшие из-под тени её капюшона, были злобными, умными и внушающими страх. Она была очень старой, как Сабану говорили, намного старше, чем любые мужчина или женщина когда-либо жившие на свете.
Китал и Хенгалл преклонили колени для разговора с Санной. Барабанщики, ударявшие в большие полые стволы, продолжали в том же ритме. А группа девушек, обнажённых до пояса и с вплетёнными в волосы шиповником, таволгой и маками танцевали под эти звуки, переставляя ноги из стороны в сторону, ступая боком, двигаясь вперёд и отступая назад, приветствуя чужеземцев, которые пришли в их великое святилище. Большинство гостей загляделись на девушек, но Галет внимательно оглядел камни и почувствовал безмерное уныние. Неудивительно, что Каталло так сильны! Ни у какого другого племени нет такого святилища как это, и никакое другое племя не может надеяться завоевать благоволение богов, как эти люди. Рэтэррин, грустно подумал Галет, был ничем по сравнению с этим, его храмы смехотворны, а его устремления - незначительны.
Сабан наблюдал за Санной и догадался, что ей не понравились новости, принесённые Хенгаллом, потому что она отвернулась от него с пренебрежительным жестом. Хенгалл взглянул на Китала, тот пожал плечами. Но затем Санна обернулась и что-то проворчала перед тем, как зайти в свою хижину, расположенную рядом с ближайшим каменным кругом. Хенгалл встал и пошёл назад к Сабану.
- Ты должен пойти к Санне в хижину, - сказал он. - Помни, о чём я тебе говорил.