Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
* * *
Москва, Глазовский переулок…
Пожилая женщина вышла из квартиры, закрыла дверь на ключ. Не спеша, развернулась, глубоко и устало выдохнула, прошла к лестнице и стала спускаться вниз. Прямо у входной двери в подъезде лежал на полу лысый мужчина, лицо его было в крови, одна рука и нога были неестественно подвернуты. На лице женщины запечатлелся ужас. Она всплеснула руками и закричала:
– Убили! Убили!
Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии…
Только что начальнику Главного разведывательного управления комиссару Голикову сообщили, что в подъезде жилого дома в Глазовском переулке найден мертвый мужчина с документами в кармане на гражданина Германии Отто Шварца. Лицо мертвеца было сильно изуродовано, в теле обнаружены три пистолетные пули.
Комиссар задумался, ведь Отто Шварц был не кто иной, как Рэм, немецкий разведчик, полковник, работающий в Советском Союзе с 1937 года под дипломатическим прикрытием. Официально в мае 1941 года Шварц покинул СССР, но, как знала советская контрразведка, Рэм остался в стране, лишь перешел на нелегальное положение. Два дня тому назад он пропал из-под наблюдения.
"Мы предполагали, – размышлял комиссар, – что Рэм отправился в Ленинград на подготовку операции по изъятию золота, а он, оказывается, был в Москве. Что бы это могло значить? Где был Рэм? Ведь мы проверили кучу адресов и в Москве, и в Ленинграде…".
Посольство Германии в Москве не работало, опознавать Шварца некому. По имеющимся фотографиям дипломата Отто Шварца опознать его в мертвеце было практически невозможно. Поскольку обвиняемых не было, улик тоже, то искать убийцу или убийц Шварца в военное время никто не будет. Оставалось захоронить тело и, скажем, через посольство Швейцарии проинформировать немцев…
Комиссар снял телефонную трубку и сказал:
– Соедините меня с майором Истоминым…
* * *
– Поработали железнодорожники оперативно и справно, – поднимаясь по лестнице в вагон, пояснял Чивава. – Запоминай, в последних четырех купе вагона будут находиться двенадцать солдат охраны во главе с лейтенантом Островым. Три купе по четыре бойца и одно купе для лейтенанта, начальника караула. Ну а в первых трех мы.
В тамбуре стояла бочка и керосинка.
– Кто, мы? – следуя за капитаном, спросил Ермолай.
– Ну, Мхитарян и Ципок, у них будет по отдельному купе. И мы с тобой в одном купе. В начале и конце вагона находятся туалеты. Охрана будет пользоваться тем дальним входом и туалетом.
Они зашли с виду в обычное двухместное поездное купе. На полках лежали матрасы, подушка и одеяло, а также некая белая одежда.
– По схеме распределения левое место мое, правое – твое, – пояснил капитан и сел на свою скамейку.
Ермолай принялся осматривать его родную, очевидно, на три-четыре дня дорожную комнату. Напротив входа у противоположной стены располагался небольшой деревянный столик, над ним зарешоченное окно.
– Как видишь, места у нас купированные, поедем, как белые люди. Майор Мхитарян постарался, – весело бросил Чивава.
"Молодец этот госбезопасность-Головастик", – усмехнулся Ермолай и лишь покачал головой.
– Переодевайся, брат, не стесняйся, – весело сказал капитан и завалился на свою лавку. – Армейские тыловики подобрали нам все самое лучшее и сообразно нашим параметрам. Да, для информации, в следующем купе будет располагаться Ципок, далее Мхитарян, у него есть радиостанция, и далее туалет. Соседом с другой стороны будет лейтенант Островой.
Ермолай внимательно слушал, запоминал и одновременно осматривал апартаменты.
– Ну, – закончил на высокой ноте капитан, – давай облачаться в белое, халаты и чепчики, в карман не забудь положить повязку и резиновые перчатки. По легенде Головастика, – усмехнулся, – я врач, а ты санитар.
"Я думал, что поедем в товарнике, – прикинул Ермолай, – а получилось, что поедем в купированном вагоне. Неплохо здесь", – бросил:
– Давайте одеваться…
* * *
Ленинградская контора Госбанка СССР…
В кабинет управляющего Коваля вошел майор Истомин. В руке он держал портфель, судя по напряжению, с которым майор его держал, портфель увесистый.
– Проходите, товарищ майор, присаживайтесь, – пригласил Коваль.
– Спасибо, Илья Исаевич, – ответил майор. Прошел к рабочему столу Коваля, поставил портфель, открыл его и выложил на стол золотой слиток.
Управляющий удивленно уставился на слиток и выдавил:
– Откуда он у вас?
– А я думал, – улыбнувшись, вымолвил майор, – что вы, Илья Исаевич, мне поясните, как мог оказаться в обычной городской квартире такой слиток? Где можно взять такой слиток?
Некоторое время Коваль озадаченно раздумывал. Наконец, взглянул в глаза майора и тихо изрек:
– Свободный оборот золотых слитков в нашей стране по закону запрещен. Поэтому слиток теоретически можно взять на заводе, где выплавляются слитки и… – замолчал на три-четыре секунды, затем добавил, – в Госбанке страны, например, в нашей конторе.
Две-три секунды они смотрели в глаза друг другу. – Надо немедленно остановить отправку эшелона и сделать полную инвентаризацию загруженного в вагоны золота, – сверкая глазами, эмоционально изрек Коваль.
Майор отрицательно покачал головой и строго выдавил:
– Мы не можем остановить операцию, утвержденную на самом верху…
* * *
Халат оказался Ермолаю в самую пору, чепчик, а вернее, берет на голову, тоже.
– Кстати, – продолжал весело капитан Чивава, – под моей полкой целый продовольственный склад: тушенка, сало, хлеб, сахар, печенье, а также еще кружки, тарелки, ложки. Это наши харчи на дорогу, питьевая вода в бочке в тамбуре, там же на керосинке будем готовить кипяток.
В коридоре вагона послышались громкие человеческие, знакомые голоса.
– Опять Ципок и Мхитарян разбираются, кто из них главнее, – весело бросил Чивава.
"Похоже", – прислушиваясь к голосам, усмехнулся Сергеев.
– Или майор пытается пристыдить капитаншу за то, что она частенько прикладывается к бутылке, – хохотнул капитан.
В это время вагон дернулся и медленно-медленно тронулся.
– Поехали! Ура! – крикнул Чивава. – Встали на колесо! Ну, теперь покатим!
"Наконец-то! – воскликнул Ермолай, мысленно вспомнил все перипетии и нервотрепку, связанные с погрузкой, довольно решил. – Теперь-то уж точно будет легче, отоспимся…", – решительно снял с головы берет и завалился на свою полку…
* * *
Рига, особняк в старой части города, штаб-квартира регионального центра Абвер…
Из материалов, предоставленных адмиралом Канарисом, следовало, что за последние полгода контакты с людьми из ведомства Риббентропа имели двое сотрудников центра. Первого человека по служебным делам в министерство иностранных дел направлял сам барон фон Шоммер. Он сразу отпал из числа подозреваемых. А вторым оказался… капитан Гюнтер Ланге?! Исполнительный, спокойный и не блещущий интеллектом офицер…
Ланге был срочно отозван из Сортавалы. По прибытию в центр он был подвергнут исследованию на детекторе лжи. Но машина ничего не выявила. И вот сейчас молодой, рыжеволосый красавец и любимчик женщин невозмутимо сидел напротив руководителя центра, капитана первого ранга, барона фон Шоммера.
– Гюнтер, я вас ценю как ответственного и исполнительного работника. Я уверен, что у вас будет блестящая карьера, – издалека начал разговор барон, при этом внимательно рассматривая лицо капитана.
– Благодарю.
– Скажите, что вас связывает с ведомством Риббентропа? – прищурившись, спросил барон.
– Там работает мой старый школьный друг, – не моргнув и глазом, быстро ответил капитан.
"Оказывается, все так элементарно просто!" – воскликнул пораженный барон.
– И вы иногда обмениваетесь с ним информацией.
– Мы изредка встречаемся, иногда просто так, иногда за ужином в ресторане ведем некоторые разговоры.
Барон сделал каменное выражение лица, подумал:
"Он либо прекрасный разведчик, либо… идиот. Но в любом случае встает правомерный вопрос. Почему он работает у меня?" – и сурово отчеканил:
– Гюнтер, вы должны мне все рассказать, кому и когда вы что-либо говорили об операции "Золотой трезубец"? Надеюсь, вы понимаете, что от чистосердечного признания зависит ваша дальнейшая судьба, а возможно, и жизнь.
Капитан удивленно захлопал глазами, поспешно выдавил:
– Господин капитан первого ранга, можете не сомневаться в моей искренности…
Ланге все рассказал. Решив в итоге, что он просто идиот, барон отправил капитана на восточный фронт. А сам взялся за подготовку доклада для адмирала Канариса.