Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
* * *
Ленинград, улица Гороховая…
К одному из домов подъехал легковой автомобиль, следом грузовик с вооруженными солдатами. Солдаты быстро спустились на тротуар, из легковушки вышли четверо военных мужчин. Все они проследовали через арку во внутренний двор…
Ленинград, один из служебных офисов Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии…
Из кабинета майор Истомин по телефону докладывал начальнику Главного разведывательного управления Генштаба комиссару Голикову.
– …На связной квартире находилась ее хозяйка, семидесятипятилетняя плохо слышащая и плохо видящая женщина. За две банки тушенки люди Абвера сняли у старухи на неделю комнату. Старуха запомнила только фамилию постояльца – Шорохов, наверняка, вымышленная. К этому Шорохову гости приходили, но только, как уверяет старуха, мужчины. При нашем появлении квартирующих, разумеется, не оказалось. Со слов хозяйки, за двадцать минут до нашего приезда к квартирантам пришел некий военный. Они все быстро собрались и спешно ушли.
– Хитро придумано, немощная старуха! – вымолвил неспешно комиссар. – Ушли! Значит, кто-то их предупредил. Неужели люди Абвера окопались где-то совсем рядом?
– А может, товарищ генерал, дело было так. Они не дождались своего человека, задержанного нами Сукрутого. Он знал об этой квартире, поэтому они решили подстраховаться и просто скрылись.
– Возможно, и так, с этим детально будем позже разбираться. Что нашли в квартире?
– Можно сказать, ничего особенного. Кроме квартиры мы обследовали чердак и подвал дома. И вот на чердаке в хорошо замаскированном тайнике мы нашли стандартный слиток золота с клеймом "СССР" весом в двенадцать килограммов!
– Вот это находка! – воскликнул комиссар. – Неужели слиток из конторы Госбанка?
– Именно так, это мы своими силами определили.
– Правильно, что своими. Пока никому ничего не стоит говорить про этот слиток, нужно все продумать. Ведь такой слиток купить невозможно, его можно только украсть, скажем, на заводе-изготовителе или в Госбанке.
– Понял, товарищ генерал. Мы еще нашли в тайнике приличный запас английской тушенки, сахара и галетов.
– М-да, эта английская находка требует отдельного осмысления. Внимание, Истомин, никаких резких движений не предпринимать. Нужно думать, анализировать и сопоставлять. И никаких поспешных выводов.
По недовольному лицу майора можно было прочесть, что думать можно и вечность, но нужно было и действовать, и действовать срочно…
* * *
Внезапно дверь отворилась, и в помещение вошла капитан Ципок. Ермолай не успел еще уснуть. Женщина закрыла дверь на ключ и решительно прошла к раскладушке. Села на краешек и, широко улыбаясь, изрекла:
– Может, поцелуемся, милый Ермоша?
Ермолай моментально ощутил запах ее фирменных духов.
"Да она алкоголичка, – внезапно и раздраженно решил он. – Да и зеленые глаза у нее хоть и красивые, порой просто огненные, но отдают неким внутренним холодом и… еще непонятно чем".
Одновременно в его памяти возникли незабываемые и изумительные минуты близости с этой женщиной! Полученное сладостное наслаждение и чувственное удовлетворение!
Ципок положила свою руку на мужскую грудь, слегка потормошила ее и игриво бросила:
– Мне раздеваться?
Ермолай хотел вымолвить "да". Но… Вдруг, и совершенно почему-то необъяснимо, представил ее в объятиях пропахшего табаком, худого генерала Иванова или еще кого-то. На душе моментально стало брезгливо и неприятно, в голове тупо застучало:
"Шлюха, шлюха она!".
Дабы не выдавать своего эмоционального состояния, сделал страдальческое выражение лица и вымолвил:
– Я очень устал, и меня мучает один вопрос.
Милая, томно-призывная улыбка слетела с женского лица.
– Какой? – спросила Ципок стальным голосом.
– Как я буду сдавать золото на Урале, ведь одного слитка у меня не хватает. По законам военного времени мне грозит двадцать пять лет тюрьмы, в лучшем случае, штрафной батальон.
– Это горе не беда, – усмехнулась капитан. – Если до отправки в лаборатории не закончат анализ, то на Урал его переправят самолетом. А в ящик вместо слитка положи что-нибудь, ну, скажем, кирпич или еще что-то в этом роде. Ну, ты же знаешь, как это делается.
– Нет, не знаю, – строго изрек Ермолай. – Ранее у нас всегда все делалось по инструкции.
Очевидно, этот ответ совсем не понравился Ципок. Возможно, она угадала его душевное состояние. Женское лицо удивительно быстро стало жестким, глаза какими-то непроницаемыми. Глядя прямо на Сергеева, она, казалось, смотрела сквозь него. Ермолай неприятно поежился.
Незнакомым, неприятным голосом Ципок вымолвила:
– Ермоша, не надо ссориться со мной. Запомни, нельзя отказывать женщине в любви. На первый раз я тебя прощаю, но это в первый и последний раз. Заруби себе на одном месте.
По спине Ермолая пробежали мурашки. Еще более зловеще Ципок продолжала:
– И еще запомни, Ермоша, если выйдешь живым из нашей операции, будешь помнить меня всю оставшуюся свою жизнь.
Капитан улыбнулась-оскалилась, сделала резкое, импульсивное движение корпусом. Быстро, формально поцеловала Ермолая в щеку, встала и решительно направилась к выходу.
"Какая она все же разная, – поежившись, подумал Ермолай, вдруг неожиданно пришла мысль. – А может она действительно влюбилась в меня, а я ее отталкиваю?! Переспать-то хотят с ней многие, но она же человек, женщина, хочет любить… Правда, что она могла найти во мне? Хотя, любовь слепа… – в голове пульсировали самые разные, порой противоречивые мысли, вспомнил и о слитке. – А что, если, прикрываясь работой, Ципок все же элементарно украла слиток? Она воровка! Надо было мне передачу слитка оформить, как следует. А теперь, получается… Я соучастник воровства… Она меня просто использовала… Опять же, если выйдешь живым… К чему это?" – как-то неприятно засосало под ложечкой…
* * *
Восточная Пруссия, вилла в Штейнорте, резиденция рейхсминистра Риббентропа…
Риббентроп вызвал в свой кабинет полковника Шульца и спросил о результатах поисках Рэма.
– К сожалению, результатов нет, – теребя в руках неизменную черную папку, хмуро выдавил Шульц.
– Почему, к сожалению? – автоматически спросил Риббентроп, прислушиваясь к звучащей в кабинете мелодии Вагнера.
– Потому что с исчезновением Рэма реализация операции "Золото Северной Пальмиры" бесперспективна.
"Этот недалекий болван прав, – недовольно подумал Риббентроп. – На операции придется поставить крест".
Он был невысокого мнения о Шульце, до изворотливого и коварного Рэма ему было ой как далеко. Хотя, лично для него, Риббентропа, может это и к лучшему.
– Может, объявим официальные поиски? – спросил Шульц.
"Нет, он определенно болван. Кто официально ищет разведчика?" – возмущенно подумал Риббентрон, но быстро взял себя в руки, тихо бросил:
– Это исключено. Вы свободны.
– Прошу прощения, какие будут указания по операции "Золото Северной Пальмиры"?
– Пусть все идет по намеченному плану, – недовольно и резко бросил изменившийся в лице Риббентроп.
Шульц явно хотел что-то еще спросить, но, видя состояние шефа, лишь слегка кивнул головой, четко, по-военному, развернулся и решительно направился к выходу.
А изрядно раздосадованный Риббентроп глубоко задумался:
"Хорошо, что я не успел доложить об операции "Золото Северной Пальмиры" фюреру… Впрочем, мои враги, – усмехнулся, – тот же, к примеру Канарис, да и другие, с успехом могут это организовать и за меня… Надо обязательно подумать о пристойной для меня легенде по этой, определенно уже проваленной, операции…".
Не оставлял никак вопрос: почему исчез опытнейший и, казалось бы, преданнейший Рэм?
* * *
Погрузка ящиков из хранилища в автомашины шла по уже обычно заведенной схеме.
Ципок так и не представила взятый слиток и вообще не появилась во время погрузки. Изрядно взвинченный Ермолай такому поведению капитанши, по правде говоря, почему-то не очень удивился. А вместо золотого слитка положил в ящик примерно адекватную по весу чугунную болванку, специально присмотренную им во дворе конторы…