Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
* * *
Ципок и следом Сергеев вошли в просторный кабинет, прошли на его середину.
– Товарищ комиссар, – строго вымолвила капитан. – По вашему приказанию…
Сидевший за рабочим столом лысый мужчина в военной форме махнул рукой, потушил папиросину в пепельнице. Затем встал, оправил гимнастерку и подошел к стоявшим на вытяжку Ципок и Сергееву. Комиссар сначала осмотрел с головы до ног капитана. Затем перевел строгий взгляд на Сергеева, шагнул в его сторону. От комиссара исходил основательный табачный запах.
– Вот ты какой, хранитель ценностей, – выдавил комиссар. – Читал я твое личное дело, вот и капитан о тебе хорошего мнения.
Что-то достал из кармана галифе и со словами:
– Поздравляю с получением первого офицерского звания, младшего лейтенанта милиции, – вручил небольшую серую корочку.
– Это удостоверение личности офицера, – пояснил строго хозяин кабинета. – Ты будешь, Сергеев, по-прежнему, числиться банковским служащим и внештатно работать у нас. Сам понимаешь, время сейчас трудное, нужно неукоснительно выполнять указания начальников, а люди у нас разные.
Сергеев пожал протянутую кисть руки комиссара и кивнул.
– Ты должен оправдать высокое доверие Наркома товарища Берии и лично комиссара товарища Иванова, – пафосно вставила Ципок.
– Я постараюсь, – смущенно выдавил Сергеев.
– В военное время мы все должны быть бдительны и беспощадны к врагам советской Родины, – продолжал грозно комиссар. – Ты, Сергеев, должен пресекать все противоправные действия и немедленно докладывать капитану Ципок. Враги могут носить и нашу военную форму, поэтому в ходе всей операции будь особенно внимателен и бдителен.
– Есть, – изрек Сергеев.
Какое-то время мужчины смотрели друг другу в глаза.
– Ну, давай иди, я надеюсь на тебя, – бросил комиссар, развернулся и пошел к своему рабочему столу.
Ципок и Сергеев развернулись и покинули кабинет. – Ты произвел на комиссара хорошее впечатление, – бросила в приемной капитан.
Находясь под впечатлением от всего увиденного и услышанного, Ермолай решил промолчать.
Они прошли в оружейную комнату. Их встретил хмурый майор. Он внимательно рассмотрел удостоверение Сергеева и затем выставил две коробки. Из большей по размеру майор аккуратно достал пистолет и вымолвил:
– Револьвер системы Наган, калибра девяти миллиметров, барабан вмещает семь патронов, прицел отрегулирован на двадцать пять метров. Стрелял из него?
– Так точно, – ответил Ермолай.
Майор открыл вторую маленькую картонную коробочку, там находились патроны.
– Здесь двадцать один патрон, то есть три боезаряда, – выдавил майор и быстро зарядил барабан револьвера.
– Береги личное оружие, ухаживай за ним, как за женщиной, – вручая оружие Сергееву, строго и назидательно изрек майор. – Это не игрушка, из него убивают людей. За утерю личного оружия пойдешь под трибунал, патроны храни в сухом месте.
Ермолай внимательно слушал. Затем расписался за оружие, получил карточку-разрешение на него.
– Оружие ты должен носить скрытно, – строго пояснила Ципок. – Скажем, в кармане пиджака, или за поясом брюк. Чтобы его не было видно другим, то есть окружающим людям. Ясно?
– Понял, – убирая револьвер во внутренний карман пиджака, ответил Ермолай.
Картонную коробочку он положил в карман брюк. – Применять пистолет в экстренных случаях, – продолжала капитан. – В случае угрозы жизни тебе или другим окружающим людям, например, сотрудникам органов…
В коридоре управления Ципок и Сергеев столкнулись с черноволосым мужчиной небольшого роста в военной форме. На воротнике его гимнастерки в малиновой петлице красовался один золотистый ромб.
Ципок моментально заулыбалась и весело вымолвила:
– Здравствуйте, товарищ майор, какая встреча.
– Здравствуйте, – процедил сквозь зубы мужчина и яростно, с горящими глазами буквально впился в Ермолая.
– Знакомьтесь, – продолжала весело Ципок. – Это, – показывая рукой на Ермолая, – старший хранитель Сергеев. А это…
– Я сам, – оборвал мужчина, протянул руку и хмуро, но важно вымолвил. – Майор государственной безопасности Мхитарян.
Сергеев пожал небольшую, но сильную кисть руки майора, кивнул и подумал:
"Какая у него большая голова, совсем не соразмерная туловищу. Наверное, он сильно умный мужик".
– Вы куда? – уже обращаясь к Ципок, властно спросил майор.
– В контору Госбанка.
– Я тоже скоро там буду, – процедил майор, развернулся и решительно зашагал в противоположную сторону.
"Не очень приятный тип", – подумал Ермолай.
– Это наш куратор по операции, – отстраненно и небрежно ответила Ципок на его немой вопрос, тихо выругалась и зло по слогам прошептала. – Со-гля-датай. Для простоты в общении, между нами будем его называть, – усмехнулась, – Головастик.
Ермолай толком так и не понял, кто же этот майор и как его следует называть. Но переспросить не решился.
– Сейчас мы отправляется в банк, – строго изрекла капитан…
* * *
Восточная Пруссия, вилла в Штейнорте, резиденция рейхсминистра Риббентропа…
В небольшой деревянной беседке стояло креслокачалка. На нем расположился солидный мужчина в белой рубашке и зеленых военных галифе. В руках он держал каталог ценностей, захваченных его сотрудниками в странах Восточной Европы. Мужчина тихо раскачивался и что-то определенно обдумывал. Из стоявшего невдалеке радиоприемника доносилась музыка Вагнера.
Риббентроп с удовольствием рассматривал каталог, почти каждый день он расширялся и дополнялся. Правда, по количеству экспроприированных ценностей гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох шел с явным опережением. Но Риббентроп относился к этому без ревности…
К беседке приблизился мужчина в очках, уже в возрасте, одетый в черный костюм и с черной папкой в руке.
– С чем пожаловал, Шульц? – спросил сидящий мужчина.
– Господин министр, агент, отправленный в Москву в рамках операции "Золото Северной Пальмиры" не может выйти на Рэма.
– Он, наверное, уже в Петербурге.
– В Петербурге Рэма тоже нет.
Риббентроп встал с кресла-качалки и задумался. Он знал Рэма давно, знал его семью и был о нем высокого мнения. Куда мог он пропасть: арестовали русские; нашли какие-то давние враги, включая людей СС или Канариса, и убили; переметнулся к американцам или англичанам; какой-то несчастный случай; или что-то еще. Риббентроп вспомнил, что в 1940-м и в первой половине 1941 года Рэм неоднократно докладывал о нежелательности войны с Россией. И возможно, он был прав, теперь вот он пропал. В любом случае это плохо, Рэм много знает и о захваченных славянских ценностях, да… и о личном бизнесе самого Риббентропа. Он много что умеет, на него были большие надежды по операции с русским золотом. Если Рэм совершил нечто недостойное, то, возможно, придется от него отречься и изрядно замазать грязью…
Пауза затягивалась, невозмутимый Шульц переминался с ноги на ногу и терпеливо ждал.
Наконец, Риббентроп спросил:
– Вы считаете, что Рэма арестовала русская контрразведка?
– У нас нет таких данных.
– Тогда ищите его, – нервно бросил Риббентроп и энергично продолжил. – Я знаю Рэма двадцать лет, он отменный специалист, опытный оперативник и агент, знает кучу языков, участвовал во многих наших операциях, имеет массу различных наград. Я был уверен в нем, по крайней мере, до сегодняшнего дня, как в себе.
Шульц предпочел промолчать.
– Что слышно по данной тематике из ведомства Канариса? – спросил Риббентроп.
– Их операция под кодовым обозначением "Золотой трезубец" в полном разгаре. Господин министр, как вы думаете, где стоит сейчас искать Рэма?
"Какой же он болван"! – воскликнул Риббентроп.
Но через секунду-другую он решил, что Шульц, как настоящий служака, решил просто подстраховаться. Нехотя резко ответил:
– Поиск должен вестись негласно, без шума. Ищите его в Москве, Ленинграде, – замолчал на секунду, – в общем, у русских ищите. А также, – добавил явно с усилием и очень тихо, – у англичан и американцев, и прочих наших врагов, а также нейтралов…