В этой суетливой и жужжащей атмосфере спешной подготовки города к обороне Кмитичу показалось, что до него нет никому дела… Наконец-то подошел подольский хорунжий Гумецкий в рубахе с засученными почти до плеч рукавами. После того как Кмитич ему представился согласно тайному уговору с Собесским (в качестве полковника Самуэля Свенссона) и доложил о прибытии его роты, хорунжий кивнул:
- Очень хорошо, пан Кмитич, что прибыли! Мы вас давно ждем. Сколько вас?
- Вы знаете, кто я? - удивленно поднял брови Кмитич.
- Так, - кивнул Гумецкий, словно при этом думая о чем-то своем, - Собесский писал, я в курсе… Но вы продолжайте называть себя Свенссоном, ибо в городе могут быть и лазутчики Дорошенко. Нам канониры позарез нужны!
- Нас четыреста человек финских пехотинцев, сотня драгун Михала Радзивилла, он же шотландец Кноринг, и десять казаков куренного Вяселки.
- Не густо! - в сердцах сплюнул Гумецкий. - Вновь поляки нас бросили на произвол судьбы! Хоть бы роту мушкетеров какую-никакую прислали или немцев! С вами вместе у нас не более полутора тысяч гарнизона, а надо семь. Ну, хотя бы пять тысяч! С кем воевать? - Гумецкий в отчаяньи раскинул руки.
- Ладно, - он резко успокоился, - вашу пехоту и драгун отдавайте под начало войта Томашевича, а сами вот туда идите, к Русским воротам…
- А кто вообще у вас тут командует? Кто за старшего? - спросил Михал. - Мне нужен староста Потоцкий.
- Подольский староста Андрий Потоцкий? Так, верно, он здесь главный, - отвечал хорунжий, - он сейчас в Старом замке. Идите к нему, и он вам лучше скажет, что делать…
Потоцкий, полный и совершенно лысый пан, чисто выбритый, с одними лишь лихо загнутыми вверх усиками, встретил Михала словно истосковавшийся по сыну любящий отец. Родственники обнялись, расцеловались.
- Ну, красавец парень! - расправил усы Потоцкий. - В последний раз видел тебя во-от таким вот, - и Потоцкий указал ладонью не выше колена, - в Варшаве, в 48-м году.
- Так я вас помню, пан Андрей, - улыбнулся Михал, называя Потоцкого по-литвински, - я каждый день того визита в Варшаву и Краков помню, всех, кого видел, всю коронацию Яна Казимира помню. И вас! Вы тогда были худей намного, но… тоже лысый и с точно такими же усами.
- Худей… - усмехнулся Потоцкий. - Конечно, лет тогда мне было не столько, как сейчас. Кстати, как твой крестный? Ну, Ян Казимир?
Михал кисло улыбнулся, пожав плечами:
- Ушел в полное служение Богу. Уехал во Францию. Говорит, замаливает грехи.
- М-да, - грустно кивнул Потоцкий, - ну, а ты у нас, стало быть, инкогнито?
- Так, я шотландец Кноринг абсолютно для всех, - улыбнулся Михал.
- Добре, Михал, так тебя и представлю… Ну а Собесский где? Чего не прибыл сам?
- Так армию собирает да союзных туркам татар бьет!
Потоцкий грязно выругался.
- Каких на хрен татар?! Ему здесь место с войском его! Ты знаешь, что у нас гарнизон в три с половиной раза меньше, чем должен быть по самому минимуму? Каких он там и где татар бьет? Турок надо бить! Татары для нас тьфу! Они ни одного местечка на своих лошадках и со своими луками штурмом не возьмут!
Потоцкий явно разнервничался. Его лицо покраснело, руки дрожали от негодования.
Михал растерянно почесал подбородок, уже изрядно покрытый дорожной щетиной.
- Вообще-то, он сюда собирался, - стал заступаться за друга Несвижский князь, но Потоцкий лишь взмахнул руками в ответ.
- Собирался, говоришь! Тут турки не сегодня-завтра соберутся со стотысячным войском! На каких еще татар этот хренов коронный гетман пошел?! - Потоцкий не унимался.
- Против татар можно было одну хоругвь гусар оставить или роту драгун, а все войско тянуть сюда надо было! - продолжал сотрясать воздух своего кабинета староста. - Здесь будет решаться судьба Подолья, а не с его крымчуками! Узнаю я братьев ляхов! Снова все наши проблемы за наш же счет решают, гультаи проклятые! И с Хмельницким все точно так же было! Я бы татар вообще сейчас не трогал, в покое бы оставил! Нехай поскачут, да потом сами же удерут. У меня с ними опыт общения хороший, Михал! В 67-м вместе с ними Могилев-Подольский от запорожцев и москалей так и не отбили. Ничего у нас не вышло. А у татар с их стрелами и подавно! Ну не вояки они против пушек и мушкетов! Ну, Янка! Ну, шельма! Струсил, что ли?
- Нет, не струсил. Так было решено на совете, - холодно и задумчиво отвечал Михал. Он отчасти разделял возмущение старосты. В самом деле… Что там делать против малочисленных татарских чамбул панцирным гусарам, артиллерии, наемным рейтарам да мушкетерам с драгунами?
- Здорово же он все решил на этом хреновом совете! - продолжал возмущаться Потоцкий. - Вас, значит, прислал с шестью сотнями людей в самое пекло, а сам с десятком тысяч армии кучку татар гоняет!..
Михал опустил голову. Он и в самом деле вспомнил, как извинялся да краснел на совете Ян Собесский… Значит, шельма, знал, на что посылает друзей? Может, уже тогда не собирался сам в Каменец?..
Бичевание Собесского могло продолжаться еще долго, поэтому Михал коротко спросил:
- Разрешите, пан староста, приступить к моим обязанностям?
- Так, Михал, приступай, - чуть остыл Потоцкий, - людей у нас мало, а работы много…
Три дня пролетели как один. Кмитич как шеф артиллерии обслуживал пять пушек. Артиллеристов не хватало катастрофически. Поэтому Мальгожата вызвалась помогать. Кмитич несколько раз отправлял девушку в Старый замок, но упрямая полька не слушалась. Потеряв всякую надежду упрятать девушку в безопасное место, Кмитич разрешил:
- Ладно, оставайся со мной, но при условии, что будешь делать то, что я скажу, и сидеть там, где я укажу.
- Согласна! - просияли глаза Мальгожаты.
"Похоже, для нее война - это просто игра", - думал про себя Кмитич. Он по ходу дела стал спешно обучать девушку, как обращаться с фитилем, с какой стороны стоять от ствола пушки…
По соседству располагались пять пушек очередного шефа артиллерии. Это был высокий длинноволосый австриец в широкополой шляпе, надвинутой глубоко на брови. Австриец периодически глухо кашлял и громко четко командовал по-немецки с легким акцентом. "Может, венгр?" - думал Кмитич, с сочувствием глядя на коллегу… Михал, еще один шеф артиллерии, под именем шотландца Кноринга ушел под командование Гумецкого в Новый замок. Там собралось около 500 человек - треть всего гарнизона, в котором насчитывалось немногим более 1 500 человек. "Совсем не густо", - думал Кмитич. Старый замок защищали драгуны Володыевского и сердюки Мотовила числом до шестидесяти человек.
Вообще Кмитичу показалось, что фортеция Каменца по сравнению с укреплениями Смоленска 1654 года куда надежнее и по крепости стен и бастионов, и по количеству артиллерии. Пороха также было в избытке. Не хватало лишь артиллеристов и ратников на эти самые крепкие стены и бастионы. Гарнизон и в самом деле был малочисленным. Посему Кмитич, Володыевский, Михал и прочие офицеры разрывались на части.
Глава 9 Начало штурма
14 августа на окраинах Каменца появились первые турецкие отряды. Об этом стало известно, когда в город в течение дня прибыли две потрепанные в боях с передовыми частями турок посполитых хоругви. Они и рассказали Потоцкому, что после переправы через Днестр турецкая армия пошла на Каменец-Подольский широким фронтом в пятнадцать верст, сначала от Руды до Ходоровец, далее, обходя Каменец с запада, на Орынин, не давая возможности новым подразделениям прийти на помощь городу. Так, султан стал под Каменцем в то время, когда в город еще не успели доставить закупленные Собесским боеприпасы… Кольцо блокады сомкнулось. Теперь Каменец и его защитники могли рассчитывать только на самих себя и тех, кто успел проскользнуть в город.
И почти сразу, как только за последними прибывшими хоругвиями подняли мост и захлопнули ворота, у стен появилась пестрая турецкая конница числом в тысячу расфуфыренных смуглых всадников в ослепительно белых чалмах. Защитники припали к зубцам стен Старого замка, рассматривая это блистающее серебром и золотом доспехов и пестрых одежд улюлюкающее войско - египетскую султанскую гвардию мамлюков. Всадники ярко разукрашенным табуном скакали вдоль берега серебристой Смотричи, поднимая облака пыли, потрясая в воздухе своими дротиками, выкрикивая по-арабски всяческую хулу на христианские святыни.
- А ну, огня! - скомандовал Потоцкий, и канониры запалили фитили, рявкнули пушки. Ядра долетели до краев этой пестрой кавалерии, и несколько всадников срубило чугунными снарядами. Вся орда резко качнулась в сторону от стен города. Теперь ядра ложились уже не так точно.
Рядом с Потоцким, перегнувшись через стену, стояли Кмитич, Володыевский и лучник Мушальский с неизменным луком через плечо. Мушальский понимал турецкий язык и даже чуть-чуть арабский - несколько лет провел в султанской неволе.
- Вот же басурманская холера! Нашу Божью Матерь и Христа ругают своими погаными языками! - процедил Мушальский.
- Может, вылазку сделать да вдарить по ним гусарами да драгунами? Тут же делать особо нечего! - повернулся Кмитич к бурым усам Потоцкого. Лицо старосты покраснело от злости. Он едва сдерживался, чтобы самому с саблей в руке не прыгнуть вниз со стены и ринуться на этих наглецов.
- Разрешаю! Кто охотник? - резко развернулся Потоцкий.
Вызвались все, кто стоял на стене.