Остроумие хозяйки пришлось по вкусу собравшимся. Даже я поклонился, отдавая ей должное.
Оглядевшись, я заметил в конце стола жадно присосавшегося к кувшину с элем пузатого священника и хлопнулся на скамью рядом с ним.
- Тогда послушайте одну историю… Некий горожанин пришел к священнику на исповедь и сказал, что хочет покаяться во множестве грехов.
Пузатый поднял голову.
- Покаяться? Мне?
- Посмотрим, святой отец, что вы скажете в конце. Для начала сознался в том, что обокрал друга, но добавил, что еще раньше друг украл у него вещь примерно такой же стоимости. "Одно поглощает другое, - ответил священник, - так что этот грех тебе отпущен".
- Верно, - кивнул мой пузатый сосед.
- Затем, - продолжал я, - прихожанин сказал, что избил палкой соседа, но и сам получил полновесную долю тумаков. "И снова грехи накладываются один на другой, - ответил священник. - Ты ничего не должен Господу".
Но напоследок грешник припас кое-что такое, что никак не могло сойти ему с рук. Он сказал, что совершил еще один грех, о котором стыдится даже упоминать. В конце концов священник вырвал у него признание. "Однажды, - пробормотал он, - я отымел вашу сестру, святой отец".
"Мою сестру! - взревел священник, и прихожанин почувствовал, что уж теперь-то испытает на себе силу Божьего гнева. - А я несколько раз поимел твою мать, - признался святой отец. - Так что мы оба прощены".
Гости захлопали и засмеялись. Мой смущенный сосед огляделся и присоединился к остальным.
- Давай еще, шут, - крикнула госпожа Элоиза, - в том же духе! - Она повернулась к Болдуину: - Где ты прятал такое сокровище?
Общее настроение заметно улучшилось. Подали первое блюдо - лебедя, гуся и поросенка. Слуги поспешно наполнили кубки и кувшины.
Я подскочил к одному, принесшему на подносе куски жареного мяса, и принюхался.
- М-м-м, восхитительно. А знает ли кто разницу между острым и вкусным?
Гости, переглядываясь, пожимали плечами. Я подошел к юной, смущенно краснеющей даме.
- Острое - это то, что колется, а вкусное - то, что хочется попробовать еще раз.
И снова в цель. Я поймал их. Дело пошло. Болдуин уже принимал поздравления с удачным приобретением.
Наконец слуги торжественно внесли главное блюдо. Герцог поднялся.
- А это, дорогие гости, ягнята из нашего нового стада. - Болдуин подцепил ножом кусок мяса, откусил и принялся жевать. - Прекрасно. А что ты скажешь?
Он посмотрел на слугу.
- Да, мой господин, - ответил тот и неловко поклонился.
Присмотревшись, я с ужасом узнал в слуге того самого крестьянина, у которого герцог два дня назад отобрал овечье стадо. Я сжал кулаки, чтобы не поддаться вспыхнувшему внезапно гневу.
- Продолжай, шут, - пробормотал Болдуин, еще не прожевав мясо.
Я молча поклонился и, пробежав взглядом по лицам сидящих за главным столом, увидел по обыкновению мрачного Норкросса.
- Уж не мой ли это господин Норкросс набивает живот в конце стола?
Рыцарь поднял голову и, злобно прищурившись, посмотрел на меня.
- А скажите, есть ли среди присутствующих здесь больший герой, чем наш доблестный Норкросс? - обратился я ко всему залу. - Кто из нас более других заслуживает прощения за свое тщеславие и заносчивость? Я слышал, он настолько самодоволен, что даже в момент оргазма выкрикивает собственное имя.
Норкросс отложил нож и уставился на меня через стол, не обращая внимания на стекающий по бороде жир. Шутку встретили смехом, но как только лицо рыцаря напряглось, весельчаки моментально стихли.
- Находятся даже такие, кто спрашивает, - продолжал я, - что общего между праздничным убранством и моим господином, отважным рыцарем Норкроссом.
В зале повисла напряженная тишина. Все ждали, что будет дальше.
- Ответ прост, - закончил я. - Если присмотреться, можно понять, что шары и здесь, и там только для украшения.
В тот же момент рыцарь вскочил, выхватил меч и сделал шаг в мою сторону.
Я притворился, что убегаю.
- Помогите, помогите, мой господин. Я безоружен, а рана, боюсь, получилась глубокая.
Кувыркнувшись в воздухе, я побежал к Болдуину. Норкросс неуклюже преследовал меня, слегка покачиваясь от выпитого.
Зрители нашли сцену забавной и уже спорили насчет того, чем все кончится: убегу ли я от Норкросса или он догонит меня и насадит на меч.
В конце концов, обежав вокруг стола, я бросился в ноги Болдуину.
- Он убьет меня, повелитель! Спасите!
- Не тревожься, не убьет, - сказал герцог. - Эй, Норкросс, уймись. Наш новый шут, похоже, сумел задеть тебя за живое. Но рану лечит добрый смех, а не убийство.
- Он оскорбил меня, господин. Я ни от кого не потерплю унижения! Ни один мужчина…
- Шут не мужчина, - усмехнулся Болдуин. - Он всего лишь фигляр. И к тому же так хорошо развлекает нас.
- Я всегда верно служил вам, - кипел рыцарь. - Требую отдать его мне. Мы сразимся…
- Вы не получите его. - Герцогиня поднялась со своего места. - Шут делает то, что велю ему я. И если он вдруг погибнет при странных обстоятельствах, я буду знать, с кого спросить. Ты в безопасности, Хью.
Норкросс глубоко вздохнул и резко выдохнул, всем своим видом демонстрируя недовольство и несогласие. Потом, чувствуя на себе внимание всего зала, медленно вложил меч в ножны и тяжело посмотрел на меня.
- В следующий раз, дурак, смеяться буду я.
Не спуская с меня глаз, он вернулся к своему месту и опустился на скамью.
- Ты выбрал в противники человека, которого не стоит злить, - усмехнулся, орудуя ножом, Болдуин и, отрезав кусок мяса, бросил на пол. - Вот, угощайся.
Я посмотрел на Норкросса, зная, что нажил смертельного врага на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, он сделал это раньше.
Глава 46
Время шло, а его было у меня не так уж много. Нужно найти Софи. Я знал, что она жива. Я чувствовал это.
Стычка с Норкроссом не прошла даром - моя репутация моментально укрепилась. У меня даже появилась кличка: Хью Отважный. Впрочем, некоторые, зная о злопамятстве Норкросса, называли меня Хью Недолгим. Люди, служившие герцогу только из страха или по необходимости, подходили и шептали слова поддержки: Бетт, румяная, круглолицая кухарка с острым язычком, управлявшая кухней, как опытный капитан кораблем; Филипп, прислуживавший герцогу наверху и деливший со мной один стол; даже всегда бодрый и жизнерадостный сержант Анри, умевший ценить мои шутки.
Я задавал вопросы им всем, расспрашивая о светловолосой женщине, которую могли бы держать в замке на правах пленницы. Никто их них не слышал о такой.
- А ты проверил бордели? - усмехнулся сержант. - Когда они надоедают, их отправляют в бордель.
Я проверил. Обошел все, притворяясь привередливым клиентом. Но, слава Богу, среди несчастных шлюх города Трейля не нашлось ни одной, которая подходила бы под описание моей жены.
- Что-то ты осунулся и уж больно невесел для шута, - заметила как-то утром, замешивая тесто, Бетт. - Все ищешь свою милую?
Я бы доверился ей, но пришлось солгать:
- Не свою, Бетт, друга. Один человек попросил кое-что узнать.
- Друга, говоришь? - Кухарка скептически посмотрела на меня, но спорить не стала. - И кто же она? Благородная или из простолюдинов?
Я поднял голову и усмехнулся.
- Разве может такой бродяга, как я, знаться с благородными? Присутствующие, понятно, не в счет.
- Вон ты о чем! - хихикнула Бетт. - Да, я уж точно нашему герцогу кровная родня. Потому и кручусь в этом пекле с утра до темноты каждый день.
Она занялась своими делами, но через некоторое время, вернувшись откуда-то с тяжелым котлом, подкралась ко мне и доверительно шепнула:
- А не заглянуть ли тебе в Таверну, милок?
- В Таверну?
Приподнявшись на цыпочках, Бетт потянулась за лежавшими на полке головками чеснока.
- В подземную темницу, - тихонько прошептала она. - Там всегда кто-нибудь да есть. Хотя подолгу обычно не задерживаются. Мы называем это место Таверной. Приходят туда на своих двоих, а вот оттуда бедняг выносят уже четверо. Ногами вперед.
Я хотел было поблагодарить кухарку, но она уже стояла у кипящего котла с похлебкой, шелуша головку чеснока.
Таверна. Несколько последующих дней я, прогуливаясь во внутреннем дворе, наблюдал за входом в подземную темницу. Тяжелую железную дверь всегда охраняли по крайней мере два солдата. Пару раз я подходил к ним в расчете выведать что-нибудь о тех, кто содержался в подземелье. Я рассказывал истории, жонглировал шарами, вертел посох, но их ничто не пробирало.
- Отвали, дурак, - рявкал один из стражей. - Мы здесь уже позабыли, как люди смеются.
- Хочешь заглянуть? - гаркал другой. - Не беспокойся, Норкросс найдет тебе местечко.
Я поспешно уходил, делая вид, что дрожу от страха при одном лишь имени своего врага. Но от затеи не отказывался. Как туда проникнуть? Кто поможет? Я пробовал подойти к управляющему. Даже рискнул закинуть удочку в присутствии самого Болдуина. Однажды, после заседания двора, я подкатился к нему:
- Не пора ли выпить, мой господин? Что, если я слетаю… в Таверну?
Рассмеявшись, Болдуин повернулся к одному из приближенных.
- Шут так хочет выпить, что его не останавливает даже риск подхватить чуму.
Однажды вечером, когда я пришел в кухню поужинать, ко мне подсела Бетт.
- Странный ты парень, Хью. Днем улыбаешься и шутишь, а вечером хмуришься и молчишь, как незадачливый любовник. И почему мне кажется, что печалит тебя вовсе не беда друга?
Обманывать добрую кухарку и скрывать свою тайну я больше не мог. Мне нужно было довериться кому-то.