Юнна Мориц - По закону привет почтальону стр 13.

Слились, и в любом они вдохе, и плеске, и слове -
Одновременны, повсюдны, слиянны, растворны…
Ещё я пила аспирин от сгущения крови,
Поскольку табак и бессонница – неблаготворны.

* * *

Прошли века, вещица – антикварна,
Она боится солнца и воды.
Её создатель кончил дни кошмарно, -
Он оторвался от своей среды.

Зануда и охотник волочиться
За призраками, – всем он был никто.
И только эта дивная вещица
Его зимою грела, как пальто.

Легка, наивна и слегка поддата,
Она дошла с ним до такого дна,
Что все вещицы продал он когда-то,
Все, кроме этой, – вот её цена!..

Теперь среда в погоне за жар-птицей
Заплатит после дождика в четверг
Любую цену, чтоб владеть вещицей,
Вложенье сделать в этот феерверк,

Который нынче празднует победу
Легенды, чьи дела так хороши,
Что сыщики уже идут по следу
Других вещиц, ушедших за гроши.

О чём тут речь?.. О вазе, о картине,
О манускрипте с Красною строкой?..
О том, как слёзы лил щенок на льдине,
Вчера прибитой к берегу рекой?..

Я разницы не вижу никакой,
О том и речь, вселенная туманна,
И правду отличает от обмана
Не та вещица, что берут рукой.

БАРАБАНЩИК

Ты – заморский рыжий барабанщик
С виноградной зеленью в глазу,
По тебе, великий ты обманщик,
Здесь роняют многие слезу.

Праздник жизни стоит обольщенья,
Добровольной сдачи в этот плен,
Где министром служит просвещенья
Барабанчик меж твоих колен,

Барабан, который просто бочка,
Бочка с колотушками – и всё,
По слогам читаемая строчка,
Рокотного ритма колесо.

Наглый, нежный, стонущий, поющий,
Ты заводишь публику на визг
В звёздный час, когда кофейной гущей
Небеса кипят, и лунный диск

Полон сил раскачивать сосуды,
Вещества убийственных чудес.
Барабанщик, весь ты не отсюда,
Но без нас ты – жулик и балбес.

Все твои таланты и харизмы -
Фокуса оптический обман.
Если б не огранка нашей призмы,
Бил бы ты, как заяц, в барабан.

Только на скрещенье наших граней,
Нашей преломляющей среды -
Радуга игры на барабане,
Все твои ударные труды,

Радугой играющая строчка,
Радуги небесной колесо…
Остальное – это просто бочка,
Бочка с колотушками – и всё.

Излучайся радугами, странник,
В нашей призме ты всегда король.
Я-то знаю этот многогранник
И его оптическую роль…

ОВЕЧКА ДОЛЛИ

Вот новый Пушкин с новым Блоком
В обнимку с новым Пастернаком
Из телеящика глядят.
И, новизной кошмарной вея,
О бред, одна другой новее
Там пять Ахматовых сидят!..

Четыре новых Мандельштама -
Новей намного Мандельштама,
И семь Цветаевых – новей,
Чем та единственная… Имя -
Чужое! – здесь доят, как вымя.
И входит новый Окуджава,
По струнам бьёт, как туз червей!..

ДВОЙНОЙ ПОРТРЕТ

Посредник нужен, чтоб в дерьме он плавал,
Сводя концы меж ними и тобой.
Ты сам в дерьме утонешь, если дьявол
Твоей не занимается судьбой.

За труд его, за дьявольский, без лажи,
Любые деньги – сущие гроши,
Поскольку речь идёт не о продаже,
Наоборот, о чистоте души,

О выкупе из рабства, о свободе!..
Пока твой дьявол плавает в дерьме,
Ты в белом весь гуляешь на природе,
И – никаких кошмаров на уме.

Он в ход пускает дьявольские связи
И в дьявольские шастает места,
Он – грязен, ты – цветок в хрустальной вазе,
Он – циник, ты – святая простота.

Тебя не пустит он в своё болото,
И завистью к тебе он не томим.
Живи спокойно, ты – его работа,
Ты – миф, легенда, созданная им.

ФОНТАН, ДЕТЕЙ ПРИНОСЯЩИЙ

С этим местом связано поверье,
Здесь амурчик с писькой наголо,
Он – фонтан, и бронзовые перья
Распахнули веером крыло.

Странницы кладут ему записки,
Просят деток и уходят резко
После поцелуя в кончик письки,
В кончик, зацелованный до блеска.

Те записки ветром поднимало,
Все они стыдливо лапидарны.
Среди них – записочек немало,
Где ему премного благодарны.

Бьют фонтана дымчатые струи,
Ливни льют, снега идут и тают,
Здесь и днём и ночью поцелуи
Круглый год на крыльях губ летают.

Зацелован бронзовый амурчик,
Свято место не бывает пусто,
Зацелован бронзовый огурчик,
Бронзовых кудрей его капуста.

* * *

Правят здесь аккуратные немцы,
Их отмыта страна, как стекло.
Моих предков тут жили младенцы, -
Было время да всё истекло.

С европейской фамилией Мориц
Я – лицо, не забытое здесь.
Мориц – это привычный узорец
Средь имён, образующих смесь.

Мориц варит весёлое пиво,
Доктор Мориц читает предмет,
Детка Мориц – душа коллектива,
Чьи безумства прославил поэт.

Мориц мне назначает свиданье
Там, где Мориц Святой знаменит, -
Всюду Морицы, их процветанье,
Их труды этот Мориц хранит.

Навсегда я отсюда уеду,
Мориц в кассе продаст мне билет,
Мориц даст в самолёте мне в среду
Ужин Морица или обед.

С европейской фамилией Мориц
И с еврейским лицом на Руси
Я зелёный пройду коридорец,
Дам автограф и сяду в такси.

Правят вечные здесь отморозки,
Разбивая страну, как стекло.
Но какой-нибудь Мориц в матроске
Здесь не врёт и не врёт – как назло,

Зная, врущий к победе прорвётся,
Врать – отличная в битве броня.
Но ребёнку в матроске не врётся, -
Редкой наглости шик невранья!..

* * *

Когда душа моя глазами сновидений
Объемлет мир, где нет ни севера, ни юга,
Я вижу сквозь поток зеркальных совпадений,
Как дышит красоты космическая вьюга,

Из проблесков она, из бликов, из рождений,
В ней меркнут времена, и нет врага и друга,
Могу я уловить волну предупреждений, -
Но в этом ли моя, а не её заслуга?

Да кто я, вообще?.. Мерцающая точка.
Родившие меня – давно развоплотились,
Их письма носит мне сновидческая почта,

И там, где листья снов глазами засветились,
Я вижу пламя тьмы, где белая крупица
Клубится, и растёт, и обретает лица…

* * *

Их ненависть была как тот навоз,
Она прекрасно удобряла почву.
И запах яблок, земляники, роз
Таким вот образом из этой почвы рос,
И вырос почтальон, поющий почту,
Как пелся древний стих в тени стрекоз.
В тени стрекоз? Поющий почтальон?
Всё так и было… Почтальон – силён.

Их ненависть была как тот навоз,
Который метит путь большого стада
Коров, быков, овец, баранов, коз,
Козлов, свиней – всего, что было надо
Для сытости, для быта, для обряда
Торжественного (общий в нём наркоз!).
Таким вот образом на меченую почву
И вышел почтальон, поющий почту,
Как пелся древний стих в тени стрекоз.
В тени стрекоз? Поющий почтальон?
Он – сумасшедший, или он влюблён?
Всё так и было… Почтальон – силён.

Их ненависть по сути есть обмен
Веществ… И почтальон, поющий почту,
Не ждёт он в этом плане перемен,
В бутылку он не лезет, также в бочку, -
Их ненависть не может потому
Испортить настроение ему,
Забросить камень в печень или в почку.
Таким вот образом цветёт и абрикос,
И почтальон летит, поющий почту,
Как пелся древний стих в тени стрекоз.
В тени стрекоз? Поющий почтальон?
Я говорю вам, почтальон – силён.
Да вот же, вот же пролетел он мимо,
Сидит в листве, раскачивает клён.

МЕТРО

– Следующая станция "КАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ",
После пятидесяти лет НЕ ВХОДИТЬ!

– Следующая станция "ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ",
Все желающие могут ВХОДИТЬ.

– Следующая станция "АНАТОМИЧЕСКАЯ",
Здоровые органы могут ВХОДИТЬ.

– Следующая станция "ГРОБОВАЯ",
Покойники входят, ГЛАЗА ЗАКРЫВАЯ!

– Следующая станция "ЛУНАТИЧЕСКАЯ",
Без пропуска на Луну НЕ ВХОДИТЬ!

– Пассажиров, которых взорвали,
Просим ОЧИСТИТЬ ВАГОНЫ!

– Выход НАВЕРХ через НИЗ.
НЕ ЗАБЫВАЙТЕ свой адрес и пол.

– Метро закрывается. НЕ РАСПИВАТЬ!

ЕДИНИЦА ХРАНЕНИЯ – 2

Я гораздо старше, чем старуха,
И меня в природе вашей нет.
У меня другая сила духа,
У меня другие тьма и свет.

Никакого не внесу я вклада
В обновленье суеты сует.
У меня отбито всё, что надо,
Чтобы жить ещё пять тысяч лет.

Прелесть в том, что я – произведенье,
Голое, как вечности привет.
Каждый взлёт и каждое паденье
Свой на мне запечатлели след.