Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
– Ты говорил, Белла поживет тут! – хрипло сказал я, окинув взволнованным взглядом столовую. Девушки здесь не оказалось, зато Дон, всегда поднимавшийся ни свет, ни заря, уже сидел на своем любимом стуле с высокой спинкой.
– Да, я так говорил, – лениво согласился Дон. Вокруг него сновали слуги, которых я опять стал замечать – наверное, повлияло признание мага о прошлом этих людей. Ведь и я вполне могу пополнить их ряды… Поежившись от такой мысли, я сердито воскликнул:
– Ну, и где твоя новая гостья?!
– А ты сам как думаешь? – усмехнулся Дон и поднял на меня свой бездонный взгляд, отнюдь не являвшийся зеркалом подвластной ему души: черно-зеленые глаза колдуна не открывали тайн своего властелина…
Тонкая девичья рука опустила на стол рядом со мной глубокую тарелку, доверху наполненную дымящимися ломтями сочного мяса, и я скривился от приступа тошноты. Мысль о еде вызывала сейчас только отвращение, и я грубовато потребовал:
Уберите это немедленно!
Служанка послушно и, как мне показалось, чуть испуганно отодвинула миску. Я всмотрелся в бледное лицо девушки, по-прежнему не выражавшее никаких чувств и эмоций. Способны ли рабы по-настоящему осознавать себя и окружающих? Хотелось бы получить ответ на этот вопрос, прежде чем… Я тряхнул головой и стиснул кулаки, не дав себе возможности окончательно оформить мысль. Нельзя об этом думать, нельзя! Я не стану слугой Дона, ни за что не стану!
Черный маг внимательно следил за мной.
– Ты сегодня не голоден? – осведомился он наконец, накалывая серебряной вилкой жареный гриб. Я мысленно досчитал до десяти: необходимо успокоиться, срывать зло на колдунах опасно для жизни и здоровья. В конце концов, я нашел в себе силы ответить с ледяным спокойствием:
– Совершенно не голоден. Так где же Белла?
– Спит, – лаконично обронил Дон. Я почувствовал такое облегчение, что на радостях готов был обнять постную служанку, наполнявшую мой бокал сухим красным вином. Голодным я по-прежнему себя не ощущал, но от вина отказываться не стал и сделал мощный глоток. Напиток обдал меня теплой кисловатой волной и взбодрил.
– Проснется она завтра, – добавил Дон меланхолично. – А вот граф не проснется никогда. Кстати, как думаешь сегодня развлекаться?
Я замер с бокалом в руке, не успев вновь поднести его к губам. Осторожно отставил в сторону и хмуро уставился на белую крахмальную скатерть. Макмандр не произвел на меня благоприятного впечатления, но все же при мысли о смерти этого человека я ощутил внутри странную пустоту. Игра со смертью… Было ли это игрой? Больше напоминает самоубийство, и тот факт, что мы с Беллой остались живы, не имеет никакого значения: мы виновны в той же мере, что и граф. Нам просто повезло…
Последний вопрос мага не сразу дошел до моего сознания, и Дон был вынужден повторить громче и настойчивее:
– Ну, так что? Как тебе хотелось бы развлечься этой ночью?
Но я был просто не в состоянии облачить произносимые Доном слова в понятные мне образы. Развлечься? Что значит – развлечься?
– Может быть, казнь одного беглого каторжанина? – полюбопытствовал маг, с видимым удовольствием принимаясь за гренки. – Четвертование…
Я глухо спросил, не поднимая глаз от столешницы:
– А за что посадили этого каторжанина? В чем его вина?
– Кажется, недопустимые речи об императоре, – пожал плечами Дон и отхлебнул из кубка с вишневым соком. – Какая разница?
Я вскинул голову и, криво улыбнувшись, хрипло проговорил:
– Действительно, какая разница? А с чего ты взял, что я хочу смотреть на чью-то казнь? С чего ты взял, что мне интересно наблюдать за процессом умерщвления?
Дон внимательно посмотрел на меня. Я сумел выдержать его взгляд, хотя это было непросто.
– Раньше тебе не приходили в голову подобные вопросы, – заметил маг.
Я закусил губу. В памяти вставали одна за другой чудовищные картины последних дней. Вернее – ночей… ночей, состоящих, увы, не только и не столько из веселых пьянок и страстных объятий с лучшими путанами, но и из смерти, крови, боли… Боли – не моей. И смерти тоже – не моей… Я оставался всего лишь наблюдателем… зрителем… Да как я мог спокойно смотреть на казнь и пытки, ведь я никогда не считал себя особенно жестоким?! Вспыльчивым, насмешливым, эгоистичным – да! Но не жестоким! Смерть графа словно отрезвила меня, я впервые столкнулся с гибелью человека, которого пускай и не знал, но с которым успел пообщаться, поговорить… Макмандр не был для меня безличным объектом подобно любому гладиатору на арене… Только теперь я окончательно осознал, что каждый умерший на моих глазах человек обладал способностью мыслить и чувствовать и, наверное, строил какие-то планы на будущее… А я, я тоже кричал охрипшим от эмоций голосом: "Убей!", когда один из рабов-гладиаторов одерживал победу над другим!.. Я тоже ощущал возбуждение от запаха смерти… Значит, и я – монстр? Значит, и я – убийца? По сравнению с этим все прегрешения предыдущих лет – просто миротворческая миссия! Но смогу ли я жить, постоянно сознавая тот неоспоримый факт, что стал палачом, что на моих собственных руках – несмываемые пятна крови?!
– Скажи… – наконец с трудом выдавил из себя я. В ту секунду я почти жаждал умереть – уснуть и не проснуться, забыться вечным сном без сновидений… – Скажи… Как выглядит Алекс?
Дон удивленно нахмурился:
– Алекс? Хм… а зачем тебе знать, как он выглядит?
– Быть может, он высокий блондин с длинными волосами? Очень красив, хотя красота его несколько слащавая? Ну? – я всмотрелся в лицо Дона.
Колдун помедлил, прежде чем ответить:
– Что ж… что ж… Алекс выглядит именно так, как ты описал… Каким образом ты узнал? – взгляд выразительных глаз мага заскользил по моему лицу, губы сжались в тонкую полосу.
– Я видел его во сне, – нехотя пояснил я. – Сегодня. Мне ведь приснился вещий сон, не так ли?
Дон хмыкнул и потянулся за своим бокалом. Неторопливо отпил, промокнул губы салфеткой и с интересом взглянул на меня. Нарушать молчание он не спешил, и я отчасти был этому рад. Я и сам не мог разобраться в своих мыслях и чувствах, и вовсе не ощущал в себе готовности исповедоваться перед черным магом. Вместо этого я последовал примеру сотрапезника и сделал глоток вина – аппетит так и не пробудился.
– Ты странный персонаж, Станислав, – вдруг заговорил Дон. Я с опаской посмотрел на него, ожидая продолжения. – В тебе слишком многое намешано. Мне казалось, я понимаю тебя и мотивы твоих поступков…
– Я давно уже ничего не понимаю, – вздохнул я. – С того самого момента, как познакомился с тобой.
– Ты сам пошел за мною. Я тебя предупреждал, – мягко заметил Дон. – Помнишь?
Я судорожно кивнул. Конечно, я помнил, и возразить тут просто нечем…
– Так что ты решил, Стас? – повысил голос маг. – Чем ты намерен заняться сегодня вечером?
Я сглотнул:
– Выспаться, если позволишь… нет сил никуда идти… – я помолчал и, решившись, добавил: – А еще прошу дать мне денек передышки и в остальном. Я хочу побродить по окрестностям и подумать.
– Думай, – кивнул Дон, не сводя с меня проницательного взгляда. – Но помни, выбор прост: либо ты остаешься моим учеником, либо становишься рабом. А участь раба незавидна, поверь.
Я промолчал.
* * *
Я все-таки умудрился запихнуть в себя кусок хлеба с маслом и сыром, и опустошил несколько чашек очень крепкого чая без сахара (который привык подслащивать даже чрезмерно). Вино на голодный желудок вызвало легкое головокружение, и только по этой причине я заставил себя прожевать один-единственный бутерброд, а горьким чаем надеялся встряхнуть одурманенный тревогами разум. Помогло – я сумел достаточно вежливо поблагодарить Дона за завтрак и вторично испросить разрешения прогуляться за пределами замка.
– Иди, я ведь уже сказал, – раздраженно отозвался маг. – Не люблю повторять по сто раз.
Я молча поднялся к себе и подошел к зеркалу. В его глади отразился высокий мужчина крепкого телосложения с копной спутанных, чуть вьющихся каштановых волос до середины шеи. Мужчина хмурился и смотрел исподлобья. Ну, неужели этот мрачный тип с недовольным лицом – я сам?
Мое облачение составляли измятая светлая сорочка, темно-фиолетовый жилет (сюртук я скинул еще вечером), черные и словно лаковые штаны-чулки, и поверх них – короткие, выше колен, "дутые" брючки в белую и пурпурную диагональные полосы. Лицо – припухшее, с отеками, глаза красные, как у вампира, а кожа приобрела сероватый оттенок… Что ж, кажется, еженощные увеселительные прогулки наложили на мою внешность свой отпечаток: мне нет и тридцати, а выгляжу на все сорок!
– Нужно что-то делать, – хмуро заявил я своему отражению. – Понимаешь? И срочно! Ты теперь похож на Макмандра!
Мое отражение, разумеется, ничего не ответило, только насупилось и покачало головой. Я состроил ему рожицу (оно повторило мою гримасу) и торопливо покинул комнату. Скорее наружу, глоток свежего воздуха мне просто необходим!