На берегу хмурой таежной реки Вангур горстка отважных людей ищет рутил. Так называется руда ценного, очень нужного для промышленности металла - титана.
Геологам, героям этой книги, приходится пережить множество приключений, преодолеть большие трудности. В борьбе с природой люди проходят суровую проверку и в результате… Но прочтите книгу - и вам все станет ясно.
Содержание:
Глава первая 1
Глава вторая 4
Глава третья 5
Глава четвертая 7
Глава пятая 8
Глава шестая 10
Глава седьмая 11
Глава восьмая 12
Глава девятая 14
Глава десятая 15
Глава одиннадцатая 17
Глава двенадцатая 18
Глава тринадцатая 20
Глава четырнадцатая 21
Глава пятнадцатая 22
Примечания 23
Хмурый Вангур
Глава первая
1
Устланная ковровой дорожкой мраморная лестница была длинная-длинная, но Наташа взбежала по ней в одну минуту. Быстро, ничуть не запыхавшись, она прошла по всему коридору и только в конце его, у высокой массивной двери с аккуратной табличкой, задержалась. На табличке значилось: "Директор института". Это надо было понимать так: директор Горногеологического института уральского филиала Академии наук СССР.
Когда тебе только девятнадцать лет, а в служебном удостоверении в графе "должность" стоит маленькое, скромное "лаборант", перед такой дверью, конечно, остановишься. Но надо сказать, что в этом учреждении Наташа Корзухина работала уже почти три года, все здесь было ей знакомо и привычно, а по характеру своему она не очень-то любила робеть и задерживаться перед чем-либо. К тому же сегодня, пока "по секрету", ей сообщили, что, по всей вероятности, ее переведут в старшие лаборанты. Старшая - это что-нибудь да значит!.. И уже через секунду высокая тяжелая дверь была распахнута, и Наташа вошла в приемную, с ходу выпалив все, что ей было нужно:
- Заседание началось? Давно? Наш вопрос обсуждают? Здравствуйте!
Секретарь директора, седая чопорная дама, не подняла головы, не кивнула, только скосила глаза. Она хорошо знала, когда надо кивать, когда вставать, а когда и вовсе не обращать на вошедшего внимания. На этот раз она все же снизошла до улыбки, похожей на приветливую, и даже произнесла с чуть томным выражением несколько слов:
- Ты, как всегда, моя девочка, нарядна, порывиста…
- …и непоследовательна, - грубовато закончил здоровенный взлохмаченный парень, сидевший на диване с книгой в руках.
Седая дама бросила на него неодобрительный взгляд, поджала губы и уткнулась в бумаги. А парень, обращаясь к Наташе, с мрачноватым простодушием ответил на ее вопросы:
- Здравствуй. Началось. Давно. Обсуждают.
Это был Юра Петрищев, сотрудник того же профессора, у которого работала и Наташа. Впрочем, сказать о Юре Петрищеве "сотрудник" - может получиться, пожалуй, несуразица: еще подумают, что он состоит в высоком ранге научного сотрудника.
Нет, но пришлось употребить это обтекаемое, неопределенное слово, так как круг занятий у Юры был тоже весьма неопределенным. Петрищев выполнял и обязанности техника-магнитометриста и радиометриста, и слесарничал, и бегал по поручениям своего шефа в различные городские учреждения, а в экспедициях таскал тяжелые мешки с минералогическими образцами. Привела его сюда нужда: умер отец, старый железнодорожный машинист; мать, никогда не знавшая никакой работы, кроме домашней, растерялась, и Юра скрепя сердце засунул подальше зачетную книжку студента второго курса Горного института и пришел наниматься в лабораторию профессора Кузьминых. Дорожка сюда была не совсем чужда ему: Юра явился к тому самому профессору, в геологическом отряде которого работал в свои первые студенческие каникулы.
Наташа относилась к этому парню несколько покровительственно. Во-первых, работает он без году неделю, а у нее, что ни говорите, стаж; во-вторых, она уже кончает заочно второй курс института, а он… может, он вообще никогда больше не поступит в институт.
Сейчас Наташа пренебрежительно махнула на Юру рукой, что должно было означать порицание его бездеятельности в данный момент, и, крадучись, чтобы не обратить на себя внимание дамы-секретаря, подошла к двери в директорский кабинет. Тут она приложила ухо к замочной скважине. Секретарь, женщина весьма бдительная, заметила это и была шокирована.
- Товарищи! - сказала она, и это "товарищи" прозвучало, как "господа". - Это, знаете, все-таки нехорошо. Так, знаете, делать все-таки неприлично.
Наташа незаметно для нее высунула язык и еще плотнее прижала ухо к двери…
В кабинете шло заседание ученого совета. Совет обсуждал предложение аспиранта Плетнева. Директор института, седой, аккуратный, очень интеллигентного вида человек, был недоволен, что этот зеленый аспирант, пришедший в институт из Геологического управления совсем недавно, уже вторгается в хорошо продуманные, давно утвержденные где надо планы и добивается их ломки. Нужно, конечно, признать, что его рассуждения не лишены интереса, их стоит обдумать и проверить, но без этой горячности, без спешки. Директор слушал аспиранта холодно и не очень внимательно.
А Николай Плетнев, молодой стройный крепыш, поминутно поправляя быстрыми движениями руки непослушные волосы, спадавшие на лоб, уже заканчивал выступление:
- …Исходя из этой геологической характеристики, я к предлагаю провести предварительные поиски титановых руд в районе реки Вангур. Больше того… - Энергичным, сильным движением Плетнев поправил волосы и на секунду задержал руку на темени, словно размышляя, не слишком ли он поразит сидящих перед ним тем, что скажет им сейчас. - Больше того: я утверждаю, что там титановые руды в виде россыпей рутила должны быть почти наверняка. Железнодорожная ветка длиной в триста - четыреста километров, которую можно проложить от Ивделя, окупится почти моментально.
- Так один мужик шкуру медведя делил, а медведь его… задавил, - без улыбки пошутил кандидат наук Пушкарев, примостившийся у отдельного столика в углу кабинета. И добавил уже совсем серьезно: - Рановато о железнодорожной-то ветке говорить.
Сдерживая гнев, Плетнев укоризненно бросил ему:
- Опять, Борис Никифорович, в вас говорит неверие!
Директор воспользовался заминкой, придрался:
- Уточним. Насколько я понимаю, вряд ли следует ставить вопрос так резко: о неверии Бориса Никифоровича. Просто в нем, видимо, говорит здоровый, необходимый ученому скептицизм. Я правильно понимаю вас, товарищ Пушкарев?
Пушкарев отодвинул от себя кучку мелко изломанных спичек и встал, худощавый, подтянутый, опустив руки по швам. Заговорил он сухо, официально:
- В основном, Владислав Викентьевич, правильно. В своем выступлении полчаса назад я уже говорил, что сомневаюсь в некоторых положениях, высказанных товарищем Плетневым. Данные Геологического управления, которыми он оперирует, страдают, на мой взгляд, существенными изъянами. Слепо опираться на них было бы ошибочно. Знаки рутила в шлихах нижнего течения Вангура незначительны. Непроверенным остается и тот факт, что в районе этой реки простирается зона метаморфических пород.
- Так вот и надо проверить! - воскликнул Николай Плетнев.
Аспирант Векшин, секретарь комсомольской организации института, ободряюще кивнул Николаю. Ему нравился этот не очень-то выдержанный, задиристый парень, который не особенно считался с авторитетами и напористо отстаивал свою точку зрения.
- Мало, мало у нас данных. - Пушкарев задумчиво покачал головой (и точно так же покачал головой директор), но закончил опять сухо, официально: - Впрочем, я сомневаюсь в существе идеи, высказанной товарищем Плетневым, но я не против ее проверки. - И сел.
Глаза Николая неспокойно горели. "Эх, - можно было прочесть в их взгляде, - морочите вы мне тут голову!.."
- Теперь, товарищ Плетнев, позвольте спросить вас. - Сложив два пальца в аккуратную щепотку, директор выставил их перед собой. - Геоморфологические данные района реки Вангур вы изложили нам довольно… гм… подробно. Но поясните, пожалуйста, почему, каким образом вы считаете возможным возложить именно на отряд профессора Кузьминых, кроме работы на Ключ-камне, обследование Вангура?
Николай вопросу обрадовался:
- Это же очень естественно и просто!