Женщин без капризов не бывает. Жанна дала это понять, едва выглянув поверх планширя.
- Ой! Уберите зверя! Иначе я нырну!
- Пардон, какого ещё зверя? Где вы видите зверя?
- Вот он! Глядит! Он ужасный!
- Мрррр… - урчание звучало грозно. Ирод чуял рыбу и давал понять, что голоден.
- Скирюк, это ваша казённая скотина. Извольте сейчас же сграбастать кота и запереть его. Хотя бы в моей каюте. Он мешает нам вести переговоры.
Легко сказать - "сграбастать"! Канцелярист заметался по палубе, за ним забегали служивые, но кот оказался проворнее всех. Задачу решил Логинов, причём в своей излюбленной манере, которую хипанские шляхтичи именуют "побеждать, не прикладая рук". Не сходя с места, отец Леонтий поглядел на вымпел, треплющийся на грот-мачте и как-то отстранёно изрёк:
- А что, если камнем - в голову? Прямо в голову. Камнем.
Почему-то Ироду это страшно не понравилось и он молниеносно прошмыгнул в каюту. Лишь тогда Жанна, убедившись в отсутствии жуткого существа, приступила к рассказу. Начала она издалека:
- Monsieur, nous ne sommes que des pauvres voyageurs égarés dans ce pauvre bas monde…
Выслушав французскую ундину и уяснив диспозицию противника, Громов сухо спросил:
- Сколько у них орудий?
Жанна, висящая за бортом на штормтрапе, захлопала округлившимися глазами.
- Вы имеете понятие о корабельной артиллерии?
- Всё-таки ноги, - морпехи вполголоса спорили с казаками о нижней половине водяной мамзели. - Вон пятки виднеются. И коленки налицо. Сашка, где ты видал у рыб коленки?
- Мичман, - проникновенно обратился Дивов к командиру "Оказии", - вы ждёте от дамы ответа о числе пушек - и убеждены, что дождётесь?
- М-да, - Громов озадаченно потёр подбородок. - Но, может быть, среди них есть мужчины?
- Слышь-ка, Саня, - Гончарь ткнул Бирюка локтем в бок, - поди, они замужние! А мы-то разгубастились.
- Пьер! Пье-ер! - позвала Жанна, обернувшись к морю. - Будьте любезны подвсплыть!
С появлением Пьера служивые слегка шарахнулись от борта, Леонтий перекрестился, а Скирюк осознал, что ночные воспоминания об этой образине с лихвой заменят ему грузную поступь каменных мышей.
- Экий монплезир! - изумился Дивов. - Прямо античный тритон!.. Это, братцы, их мужчина - морского царя камер-юнкер. Любите и жалуйте, уж какой есть.
Уши приятеля Жанны походили на плавники, позади них явственно шевелились жаберные складки. Дружески ощерив жабью пасть с частоколами острых зубов, Пьер поскрёб в своих зелёных космах перепончатой когтистой лапой.
- Вот и пойми баб, кого им надо, - сбив шапку на затылок, Славка повторил жест Пьера.
- Крокодил им нужен, - отозвался Сашка, потрясённый контрастом между мужским и женским полом водяных. - Чем страшней, тем лучше. Эх-ма!..
- А рогов нету, - вглядывался унтер морских пехотинцев. Очень ему не хотелось, чтоб поход закончился погибелью души.
- Восемнадцатипушечный бриг, - кратко доложил Пьер скрипучим голосом. - Орудия калибром по двадцать четыре и тридцать два фунта.
Сашка с горечью скосился на трёхфунтовый фальконет. Пока подберёшься к ворогу на выстрел, гукер в щепы разнесут.
- Не благоразумнее ли будет идти за подмогой? - подсказал лазейку осторожный протопоп. - Александров-Паланский далече, но до Корабельного острова, пожалуй, в неделю доберёмся. Комендант отправит верховых в Новый Кронштадт, откуда нам пришлют помощь…
Жанна не понимала языка, но выразительный тон Логинова был внятней слов. Обвив штормтрап сильными ногами, она умоляюще заломила руки.
- О, не бросайте нас в беде! Эти разбойники каждый день ходят на промысел, бьют острогами и стреляют из мушкетов! Они хуже якобинцев!
- А у нас ничего нет, - добавил Пьер, зверообразно исказив лицо. - Лишь малое количество холодного оружия. Мы с ними не справимся. Они знают о нас и сутки напролёт несут охрану.
- Аркадий Кузьмич, - в Дивове взыграло ретивое, - если вы решите свернуть к Корабельному, дайте мне шлюпку. Возьму пяток людей посмелее и - я заморских гостей отучу спать по ночам. Ну, братцы, есть охочие? кто со мной?
- Я! - единым духом рявкнули Бирюк с Гончарём, после чего переглянулись, удивлённые друг другом, и Сашка прибавил:
- Это его благородие лихо задумали. Шевелить их надо шилом в зад, чтоб знали - мы их на прицеле держим. Спокою им не будет ни минуты. Батюшка! благословите головы сложить!
- И! и!.. что ты?! - замахал дланями Логинов. - Обожди кочан-то с плеч терять. Прежде, чем кидаться опрометью в битву, внемли слову Писания: "С сумкою и с пращею в руке своей выступил против Филистимлянина". Это ли не урок нам, не назидание? Своей малой силой надобно распорядиться умно.
- А не дадите шлюпку - на байдаре, один уплыву! - ярился Дивов, раздувая ноздри. - Я приказом послан в экспедицию, я обещал помочь русалкам - так и будет!
- Ah, mon cher, tu es un noble coeur! - восхитилась им Жанна.
- Байдара вместительна, ваше благородие, все влезем! - поддержал корнета Гончарь и почти сладострастно пророкотал, засучивая рукава: - Глотки рррезать будем… Нам война - мать родна!
- Так, - Громов пресёк воззвания и сомнения. - Байдары, гусарские рейды и повороты к иным островам отменяются. Курс прежний, на зюйд. Вы, корнет, правы - нельзя этих визитёров оставлять в покое. От их ядер и бомб есть лекарство - манёвр, быстрота и дистанция. Правы и вы, отец Леонтий - не числом надо брать, а умением.
- Это не я, это граф Рымникский, князь Италийский, - скромно закатил глаза Логинов.
- Мадемуазель и вы, месье, - обратился Громов по-французски к нереиде и тритону, - не бойтесь, мы с вами. Скажите, сколько вас и что вы умеете.
- Прикажете прибавить парусов? - осведомился боцман.
- Да. Поставить бом-кливер.
- Что за тарабарское у моряков наречие!? - Дивов вперился в переплетение снастей. - На бизань-мачте - бизань, на рязань-мачте - Рязань… То ли дело у нас в кавалерии! Всё ясно, как на ладони - шенкеля, трензеля…
Экспедиция мало-помалу приобретала целеустремлённый характер. В воздухе витал дух бури и натиска. Видимо, нанюхавшись пьянящего духа, Ирод в каюте командира изодрал когтями всё, что можно было изодрать. Обнаружилось это перед обедом, когда Леонтий уже начал читать: "Очи всех на Тя, Господи, уповают, и Ты даеши им пищу во благовремении", а возвестил о находке раскатистый, прочувствованный монолог мичмана, состоявший сплошь из морских терминов. Покраснел даже Пьер, плывший в семи футах под килем.
Трюмный отсек слабо и зыбко освещала лампа, пахнущая тюленьим жиром. В бочке под слоем спирта восково бледнело лицо в обрамлении пышно плавающих волос. Лицо казалось спящим, но это был бесконечный сон экспоната, предназначенного для Британского музея.
- Не иначе, она вас околдовала, - промолвил капитан Бернардо Квалья, наблюдая, как сэр Арчибальд вглядывается в черты русалки. - Вы слишком часто ходите в трюм смотреть на добычу. Велите перетащить бочку в свою каюту, тогда не придётся бродить взад-вперёд.
- Вы не понимаете значения трофея, - владелец брига "Предейтор" не отводил глаз от тонких черт застывшего лица. - У этих тварей водостойкая кожа. При надлежащей выделке… Ими наверняка заинтересуется Ост-Индская компания. И волосы. Замечательно длинные, прочные волосы. Наконец, это прямое доказательство того, что в глубине океана есть неизвестная нам жизнь. Учёные и препараторы музея будут счастливы.
Испанец достал гаванскую сигару. Угораздило же с кораблём продаться еретику-протестанту! Мысли, одна другой темней, угнетали Квалью. Польститься на посулы, стать из контрабандиста пиратом - ещё куда ни шло, но труп в бочке намекал на новые, куда горшие опасности.
- Подумаешь, диковина… Про них я услышал раньше, чем вы явились на свет. И видеть доводилось… Но чтобы ими соблазниться - упаси меня Пресвятая Дева! Я не монах, но дорожу своей душой и жизнью. Не к добру такие встречи, - покачал головой Квалья.
Его чертовски раздражал самодовольный англичанин, все затеи которого пахли тюрьмой, виселицей, а то и чем похуже.
- Вам угодно шпионить за русскими, сеньор? Да пожалуйста! Хотите втридорога сбыть мандаринам бобровые шкурки? Сколько угодно! Но задевать тех, кто владеет волнами - не дело, поверьте моему опыту. Пока мы на якорях, в тихой заводи - бояться нечего. Бриг обшит медным листом, коготками их не повредишь. Когда же выйдем на простор, они себя покажут. Вам не выпадал случай штормовать в тайфун? От этого многие, кого я знал, пошли на корм акулам…
- Напрасное красноречие, - сэр Арчибальд, сверкнув моноклем, впервые удостоил его беглым взглядом. - При любой погоде я доставлю тело в Сидней, а затем и в Лондон. Но одной этой тушки мало. Ещё раз объявите: каждый человек с вельбота, добывшего живую русалку, получит в награду пятнадцать шиллингов.
- Хвала Всевышнему, в команде нет канаков с Марианских островов, - прикурив от лампы, как-то невпопад ответил Квалья. - Если бы кто-нибудь при них велел стрелять морских людей… пришлось бы вас заспиртовать в соседней бочке. В самом деле, не за борт же вас - там русалки ждут не дождутся. Накинутся как барракуды, вода вскипит…
- При чём здесь канаки? - доселе невозмутимый, сэр Арчибальд поёжился от слов капитана.
- Эти парни поклоняются Ктулху. Проклятые язычники, сеньор, что поделаешь!
- Ктулху? Странное имя. Я запишу его для этнографии.